Владимир Пономаренко – Профессия – психолог труда (страница 3)

Посвящаю самому дорогому человеку – жене Валюше.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Всем известно, что психологи труда сходят с научной сцены, так и не выбившись в люди с «белой костью». Так уж получилось, что им отвели узкий круг обязанностей: описание профессиограмм, психограмм, составление каталога операций и действий промышленных рабочих, операторов, машинистов, летчиков, сталеваров и т.д. При этом им поручено исследовать все и рассуждать обо всем. Хотя есть вероятность усомниться в том, что можно трудиться без цели, мотива, потребности, без общения, способностей, без духа и душевности, вне индивидуальных помыслов и коллективных устремлений, без генетических и человеческих ценностей, без чувств и воли, темперамента и динамических свойств нервной системы и, наконец, при наличии пусть полупустой, но головы, заполненной интеллектом и креативным мышлением.

Забыли, что размышления о задачах экспериментальной психологии, психологии труда ярко представлены в трудах Н. Бернштейна, И. Шпильрейна, С. Геллерштейна, Д. Архангельского, К. Платонова, Ф. Горбова, Н. Добротворского. Наши психологи с громкими именами не чурались методов психологии труда, переименованной в инженерную психологию. Вспомним работы Б. Ломова, Ю. Забродина, В. Зинченко, Е. Романовой, В. Шадрикова, Д. Завалишиной, А. Крылова. И Ошанин с Вендой разрабатывали теорию образа и алгоритмы систем автоматического управления. Специалисты не забыли Е.А. Климова с его неистовой настойчивостью в создании теории профтехобучения, исходящей из культуры производства и развития практического интеллекта, чувства красоты и художественного вкуса. Субъект изначально значился как субъект труда, а затем – познания и общения.

Нам, работающим в области авиационной и космической психологии труда, повезло, так как мы имели дело не с болтами и гайками, а с небожителями, чей внутренний мир был богаче и красочнее, чем у любого аристократического землянина.

Заканчивая свой трудовой путь, я решил, пусть пристрастно, исходя из принципов психологии человека в труде, раскрыть самое тонкое явление – явление духа и души, любви к профессии, состояния трансцендентности и одухотворенности.

Человек летающий увидел, ощутил другой мир, мир бесконечности, мир другого времени и пространства, других чувств, исходящих из высших начал. Все, что удалось выудить из небесной жизни, хочу донести до землян – психологов, служителей общей и дифференциальной психологии, психологов развития, школьных психологов, работающих в области творчества, речи и культуры. Психологов, любящих людей, умеющих сострадать, быть душеведами.

Много в этой книге пристрастного, личностного, много биографического, иногда анекдотического, забавного, серьезного и не очень. Но горжусь лишь одним – правдой, добротой, старанием быть объективным без пузырящихся амбиций. Есть завиральные идеи, замешанные на инсайте и опыте. Есть мысли, которые зовут в поход за знаниями, находящимися за пределами физиологии мозга. Уделено внимание психологическому анализу новых идей в области психофизического здоровья здорового человека.

Есть в книге воспоминания о наших выдающихся учителях.

Все подается в оптимистическом ключе. Все же мы прожили красивую, буйную, творческую жизнь и не опустили свою профессию до мелкой обслуги недостойных.

Мечтал написать книгу гуманиста, трезвого и действенного. А уж как получилось, вам, дорогие читатели, решать. Дай Бог, чтобы мысли мои были восприняты как достойные вас, а слова не были вам чужды по духу.

Выражаю искреннюю благодарность своей супруге Валентине Михайловне, референту и помощнику Т.В. Бабенко, Н.В. Крыловой за организацию и поддержку при написании текста.

Высоко ценю доверие и уважение со стороны Анатолия Журавлева, сотрудников Института психологии Российской академии наук.

Благодарен летчикам, что напоили меня духом и расправили мои крылья для полета в нерукотворном мире душевного взаимопонимания.

1 ГЛАВА

В ДУХЕ ИСТОКИ ПОЗНАНИЯ СМЫСЛА И ПРАВДЫ ЖИЗНИ

«Человеку дано быть духом, он призван быть духом – в этом основной и священный смысл его жизни».

Есть ли Бог в душе летчика?

Да простят меня летчики: это вступление не столько для них, сколько о них. Люди не всегда осознают свою истинную ценность. В этой главе я ни с кем не спорю и ничего не доказываю, это поток сознания, построенный на вере, а не на знаниях. Не следует думать, что дух – это что-то не от мира сего. Человеческий дух – это реальный опыт возвышенного психического состояния, возникающего не как акт результативного действия, а как постижение смысла деятельности. Само понятие «смысл» включает цель. Известно, что для летчиков, в отличие от птиц, цель полета не сводится к добыче хлеба насущного. В основе потребности к полету стремление, жажда, страсть к познанию, к познанию, прежде всего, себя. Познание себя как психологический процесс и есть работа чувств, ума, эмоций с переходом на высший уровень, когда совесть просветляет душу. Любой идеальный мир, построенный в нашей голове, не имеет выраженного физического эквивалента, хотя мы его всегда физически ощущаем как чувство переживания. Чувство переживания, в свою очередь, трансформируется в физически ощущаемую душевную боль, прилив крови, изменение температуры, необычную легкость или блаженство тела и т.д. Все это означает, что дух – это не столько аллегория или мифологема, сколько исторический опыт культуры семьи, общества, этноса, данный нам в чувственных переживаниях, в проекциях по отношению к другим людям, событиям и явлениям. Когда мы говорим «моральный дух», то все же больше подразумеваем социально нормированное поведение или поступок, обусловленный принятой нормой для исторически конкретного времени сообществ людей. В данном случае, говоря о духе летчика или о духовной личности, я допускаю некую вольность, так как подразумеваю наличие чего-то высшего в моем духе, что вливается в меня, а стало быть, принадлежит не только мне… В этом тоже нет ничего противоестественного, скорее, наоборот, в духе представлены как бы две ипостаси: земное и космическое, природное (телесное) и эфирное. Высшее предназначение духа – во вселенском развитии сущности человека, т.е. бессмертия.

Итак, для летчика высший смысл деятельности, а порой и жизни – в полете, который реализуется в его чувстве свободы. Здесь, может, и лежит разгадка мысли Н. Бердяева о том, что знание принудительно, а вера дает свободу, альтернативу. Отсюда и не раскрытый нами смысл полета – выйти за рамки знаний к познанию разумности порядка свободы. Летчики неоднократно переживали прилив особой энергии, не сравнимой с обычным состоянием при достижении цели полета.

Духовность личности летчика проявляется в совершенстве его нравственного ядра. Этим-то и ценен дух, что он, как родник, капля за каплей наполняет колодезь души такими чувствами, как страсть раскрыть, развить, «размыслить» свое Я, как желание найти свое место в Небе. И, наконец, выйти из своей телесной оболочки и побывать на воле. Скорость, пространство за пределами Земли, ощущение дыхания гравитации, своей причастности к Вселенной, переживание чувства своего нового Я, более свободного, радостного, вольного. Все это и есть новый мир пространства человеческого духа, где он познает сущее. Безусловно, в определенном смысле это относится не только к летчикам. Однако в авиации потребность в духовной поддержке остро востребуется самой профессией. В процессе полета летчик нередко попадает в ситуации, когда его природа (инстинкт) выступает в качестве «противодуха»: побуждает уйти от опасности, презрев моральный порыв и нравственные устои, отдавая личность на съедение трусости и страху. Вот тут-то и приходит им на помощь собственный дух, истинный смысл которого раскрывается не во впрыскивании волевого начала, а в открытии правды о себе, о своем профессиональном «потолке», т.е. в откровении! Эти мгновенные прозрения, чего ты стоишь как личность, и есть духовный процесс очищения от самодовольства, гордыни, осознание вины за преодоление своих возможностей. Дух летчика есть реальность, представленная в его жизненном и профессиональном опыте, но проявляется он не в интеллекте и образованности, а в более глубоком и цельном – в любви к полету. Это состояние владеет человеком, жаждущим летать, как дыхание, как жизнь. Такое понимание духа человека, возможно, поможет дать ответы на вопросы, почему летчики иногда допускают действия, явно не вписывающиеся в принятый порядок вещей. Почему они, несмотря на все сложности и превратности судьбы, сохраняют оптимизм, радушие, жизнелюбие. Более того, в отличие от «земного, кризисного человека», летчик, как правило, стремится к чему-то большему, чем просто к накоплению материальных ценностей.

Безопасность как полет вне опасности – это социальный миф! Как раз все с точностью до наоборот: без опасности жить и работать в небе нельзя. Опасность и есть система духовных высот, достигая которые человек приобретает новые качества, определяющие осознание своей силы, одновременно развивая в себе то, чего не хватает земным людям, а именно – ответственность и способность оценивать результаты своих действий (Печчеи, 1980, с. 32). Опасность – тень человека летающего. Когда юноша решает стать летчиком, т.е. сделать небо своим домом, его уже подстерегает психологическая опасность не просто не пройти медкомиссию или профессиональный отбор, но и стать «отбракованным». Мечтать, иметь духовное начало, сделать нравственный выбор и оказаться во всем этом несостоятельным – это большая опасность для духовной личности. Преодоление ее и есть первый шаг к одухотворенности, обретению мотива летать как целеполагающей идеи. Такое отношение к летной профессии порождает более высокую духовную космогоническую потенцию – любовь к небу. Поэтому уже сам выбор летной профессии насыщает энергетику человека для познания неизведанного, неподвластного ему. Когда юноша начинает летать, он подвергается моральной опасности – осознанию ошибки своего выбора. Идет трудная, болезненная духовная работа над собой, вызывающая новое состояние: отношение к себе самому. Это отношение и есть дух, ибо в нем заключена ответственность, переживаемая как боль душевная, как сомнение в своем предназначении. Человек, преодолевая очередной барьер опасности, приобретает способность слышать, видеть, чувствовать себя как суть микрокосмоса. Он еще чуть-чуть продвигается к осознанию в себе духа как источника воли, веры и способа очищения.