Владимир Понизовский – Зорге. Бой без выстрелов (страница 4)
Берзин поднялся ему навстречу:
— Здравствуй. Знакомься: мой сын Андрей.
За столом, сбоку, сидел мальчик лет одиннадцати и листал толстую книгу. Старик мог и не объяснять: крепкий, крутолобый, с большими серо–голубыми глазами, он был копией отца. Сейчас он смотрел на вошедшего сердито, исподлобья: понимал, что придется уходить.
— Вот так… — вздохнул Берзин. — Не отец к сыну приходит, а сын к отцу…
Зорге умел разговаривать с самыми различными людьми и на многих языках. Но он не умел говорить с детьми. Сейчас почему–то остро подумал: «У меня тоже уже мог бы быть такой большой сын…»
— Кем ты хочешь быть, мальчик?
Берзин–младший, как о давно решенном, спокойно ответил:
— Разведчиком.
— О нет! — остановил его Рихард. — Это совсем не такое веселое занятие, Андрей, Будь лучше летчиком. Или моряком.
— Я буду разведчиком.
— Правильно, — неожиданно для Рихарда одобрил Старик. — Если к тому времени, когда Андрейка станет большим, еще будут нужны разведчики, — пусть будет разведчиком. Стране требуются не только моряки, летчики и пожарные… И больше всего нам нужен мир. А его оберегают не только дипломаты и солдаты.
Он скупо и ласково провел ладонью по волосам сына.
— Иди, ослик. Можешь взять книгу. Нам нужно поработать.
Андрей послушно встал и направился к дверям.
— Скажи маме, чтобы не ждала, ужин разогрею сам. Мальчик вышел.
— Как бы я хотел, чтобы не понадобилось Андрейке быть разведчиком!.. — сказал Павел Иванович. — Несбыточно.
— А я женился, — не удержался Рихард.
Берзин протянул ему руку и крепко пожал:
— Поздравляю. Екатерина Александровна Максимова из Нижне–Кисловского переулка? К сожалению, мы вынуждены все знать. Достойная женщина. — И повторил: — Поздравляю. — Потом сделал пометки в блокноте. — О ней позаботимся.
— Лишнее это. Вы не подумайте…
— Я и не думаю, — остановил Рихарда Старик. — Я думаю о другом: не очень–то счастливы наши жены. Ладно. В субботу мы выезжаем на дачу. Возьмешь Катю с собой. Сразимся в городки. Любишь городки? Знатная игра! — Он с удовольствием, с хрустом потянулся. — А теперь давай о деле. До твоего отъезда в Берлин осталось не так много времени.
И Павел Иванович стал расспрашивать, как идет подготовка к отъезду. Зорге до мельчайших деталей должен знать политическое и экономическое положение в стране, чтобы ничто не могло застать его врасплох.
«Конечно, невозможно предусмотреть все Ситуации, в которых может оказаться разведчик, — говорил своим ученикам Берзин. — Жизнь подчас выкидывает такие фортели, какие и не приснятся, и полагаться нужно прежде всего на свой ум, на свою находчивость и выдержку. Разведчик, подобно математику, должен блестяще знать теорию, и тогда он с успехом решит любые практические задачи».
И сейчас, как профессор студента, он придирчиво экзаменовал Рихарда. Зорге выдерживал экзамен на «пять». И все же одно дело — беседа здесь, и совсем другое — работа там. Павел Иванович откинулся на спинке кресла.
— А теперь представь: пригласили тебя к крупному нацистскому бонзе. Входишь ты в кабинет… Ну?
Рихард отошел к дверям. Круто, по–военному повернулся и вздернул вверх правую руку, одновременно прищелкнув каблуками.
— Хайль Гитлер!
Потом быстро, прихрамывая, подошел к Берзину, склонился над ним и вперил взгляд в его ухо.
— Герр генерал! — рявкнул он. — Я вынужден усомниться в вашем арийском происхождении. Ваши уши совсем не такой формы, как у Рамзеса Второго!
— При чем тут Рамзес Второй?
— Как, герр генерал? Вы не знаете основ учения о расе господ? Мы, арийцы, — прямые наследники древних египтян, это бесспорно доказано изучением форм ушей мумии великого фараона!
Старик расхохотался.
— Нечего сказать, вошел в роль! — Он пощипал свои уши, продолжая смеяться. Потом посерьезнел: — Все это хорошо. Но только в театре. Несколько наших ребят провалились потому, что решили, что они актеры. А жизнь не подмостки. И разведчик не актер. Твоя новая роль должна стать твоим вторым существом. И только тут, — он постучал себя по груди, — скрытый ото всех, ты останешься самим собой. Я слышал про один случай — это было еще во время войны, — очень опытный и башковитый разведчик попался только потому, что у него радостно засверкали глаза, когда ему внезапно сообщили о крупной победе войск его страны. Впрочем, ты, кажется, в этих советах не нуждаешься.
Старик встал из–за стола, подошел к распластавшейся по всей стене политической карте мира. Отступил от карты на несколько шагов.
— Как ты думаешь, Рихард, фашизм в Германии — это серьезно и надолго?
— Думаю, серьезно и надолго.
Берзин вернулся к столу.
— Однако многие считают: Мальбрук в поход собрался.
Рихард пожал плечами.
— Может быть, я ошибаюсь… Но фашизм и Гитлер возникли не сами по себе.
Павел Иванович оценивающе посмотрел на него.
— Однако в Германии имеются мощные антифашистские силы. Вот донесение: коммунистическая «Роте фане», выходящая подпольно, пользуется колоссальным успехом. Тираж ее первого номера достиг небывалой цифры — триста тысяч экземпляров. А у крупнейшей легальной буржуазной газеты «Берлинер тагеблатт» — только двести тысяч. Не забывай, что на выборах в рейхстаг в ноябре прошлого года компартия получила без малого шесть миллионов голосов.
— Но нацистская партия весной того же, прошлого года — больше тринадцати миллионов, — возразил Рихард. — И дело совсем не в голосах.
— А в чем же?
— В том, что германский рабочий класс, как и прежде, расколот. Ведь до чего дошли руководители профсоюзов: просят у Гитлера свидания, чтобы обсудить, как им лучше сотрудничать с фашистами! — Зорге начал злиться: неужели Старик не понимает этого?
— Значит, все дело в продажных лидерах профсоюзов и социал–демократии? — не унимался Берзин.
— Не только. Хотя они и раскололи рабочий класс. Главное в том, что значительная часть трудящихся, крестьянство, мелкая буржуазия попались на удочку нацистской пропаганды, — стараясь говорить спокойно, стал объяснять Рихард. — Гитлеровцы умело пользуются оружием социальной и национальной демагогии. Людям труда они сулят более высокие заработки и участие в прибылях предприятий. Безработным — работу. Лавочникам и ремесленникам — снижение налогов. Крестьянам — увеличение наделов земли и списание всех долгов. К тому же эти посулы приправлены национализмом, пышнословием о превосходстве арийской расы и великом предназначении Германии.
— Значит, демагогия и идеология, растлевающая умы?
— Да. Плюс сила: отмобилизованные и до зубов вооруженные «шутцштаффельн» — охранные отряды СС, отряды «штурмабтейлунген» — штурмовиков, полиции, вспомогательной полиции. И, конечно же, финансовая и политическая помощь Гитлеру со стороны промышленников.
— Ага! Ну, ну, продолжай! — одобрительно кивнул Берзин.
Зорге наконец–то понял: Старик не спорит с ним, а снова, в который уже раз, экзаменует его. Павел Иванович сам прекрасно понимает, что фашизм — страшная и долговременная опасность. Но он хочет знать, насколько глубоко понимают это и его ученики.
— Я, кажется, все сказал.
— Нет, ты только подошел к самому главному.
Берзин достал из сейфа объемистую папку, вынул из нее несколько желтых листков, лежавших с самого верха. Рихард определил: бланки шифровок.
— Вот сообщения из Германии. На вилле кёльнского банкира Шредера в канун прихода фашистов к власти состоялись тайные переговоры верхушки гитлеровской партии с Круппом, Тиссеном, главой концерна «И.Г. Фарбениндустри» Бошем и другими крупнейшими фабрикантами, — Берзин пробежал глазами листок. — Гитлер заверил промышленников, что если одержит победу на выборах 5 марта, то «это будут последние выборы в Германии на десять, а может быть, и на сто лет». В ответ господа империалисты ответили, что они полностью доверяют Гитлеру и безоговорочно изъявляют готовность «к радостному сотрудничеству с национал–социалистами». Вот какая сила на стороне Гитлера, Рихард. Но и не эта сила главная.
Берзин отложил листки, подошел к карте, поднял руку и потянул по карте невидимые линии от США, от Англии к центру Европы, к Германии.
— Германская экономика вспоена, вскормлена на американском и английском капитале. Казалось бы, парадокс: правящие круги Соединенных Штатов и Великобритании содействуют восстановлению тяжелой и прежде всего военной промышленности своего недавнего противника. Но парадокса никакого нет: они рассчитывают использовать Германию как силу, которая способна будет разгромить Советский Союз и восстановить господство капитала на всем земном шаре. И теперь Германия по основным экономическим показателям опередила и Англию и Францию и вновь становится на путь милитаризма и реванша. Опять же пользуясь поддержкой из–за океана. Нам известно, что Генри Форд очень дружественно относится к Гитлеру. Он заявил в узком кругу, что ему нравится нацистская партия, которая «так энергично расправляется с евреями и историей». Гитлера поддерживает мировой капитализм, и это самое главное.
Берзин вернулся к столу.
— Поэтому нужно приготовиться к длительной и упорной борьбе. Что касается нас, то мы должны вести разведку непрерывно и активно. Мы должны своевременно иметь достоверные сведения.
Он посмотрел на Зорге, подумал, что, может быть, и не стоит говорить ему то, что Рихард знает сам, но все же сказал: