Владимир Понизовский – Обелиск на меридиане (страница 18)
Комбат, поджарый, молодой, уже невоенного поколения, «академик», отдавал распоряжения четко, толково, а все же с молчаливым вопросом поглядывал на высокое начальство. Мол, как? Правильно?.. Василий Константинович не выказывал ни одобрения, ни порицания, лишь наблюдал. Оценку он даст после учений, на разборе.
Еще с вечера комбат послал в расположение «зеленых» разведгруппу, чтобы выявить силы противника, составить схему его обороны и расположения огневых средств. Местность разведчикам была незнакома. Предстояло сориентироваться в темноте, незамеченными пробраться в тыл, к строго указанному времени вернуться назад. Комбат нервничал: время истекало.
У речки затрещали холостые выстрелы. И через полчаса на КП ввалились командир разведчиков и его парни. В маскхалатах, измазанные в глине, мокрые.
Командир, веселый, возбужденный, доложил:
— Проползли до рощи. В роще «зеленых» нет. У моста дозор. На подручных переправились через Чусочу. По ту сторону реки — до взвода пехоты. Два пулемета. На хуторе — батарея, три орудия, пятидесятисемимиллиметровки. В лесу, справа от высоты, рота танков. Здесь, — он продолжал показывать по двухверстке, — обоз, лошади. Нас заметили, но шума не подняли, видать, за своих приняли. Выслал донесение со связной собакой.
— Донесение получил, — подтвердил комбат.
— Обратно было трудней. На речке, когда переправлялись, обстрелял дозор.
Разведчики шумно дышали, стеной выстроившись за своим командиром, вслушивались в его доклад, согласно кивали. С их одежды сочилась вода. Сапоги тоже наверняка полнехоньки… Внимание Блюхера особенно привлек один: глаза аж светятся, рот до ушей и на круглых щеках ну прямо девичьи ямочки. Первый раз, видно, на задании. Из нового пополнения…
— Ориентировались ночью хорошо? Никто не отстал?
— Шли точно по графику. Отставших, заплутавших нет!
Комбат снова, на этот раз явно довольный, глянул на замкомандующего: вот какие у меня орлы!.. Действительно, крепкие парни, и командир у них толковый. Но КП батальона — муравейник, демаскирует себя суетней. Командирский язык не отработан — много лишних слов. И поглядим, «академик», как батальон будет действовать дальше…
Вроде бы все привычное: боевая задача, разведка, наступление, оборона… Бойцы и командиры. Но поколение — другое, еще не обстрелянное. А главное — вся армия во многом становится иной по сравнению с той, какую знал по гражданской войне и в создании какой сам принимал участие с первых партизанских отрядов. Уже не просто армия — Вооруженные Силы. Какими они должны быть?.. Три года назад, на Пленуме ЦК, Фрунзе, когда обсуждали ход военной реформы, сказал, что многие из «старичков» еще живут представлениями гражданской войны. А грядущая война будет не похожа на гражданскую — прежде всего методами ведения ее и оснащенностью самих противоборствующих армий. «Мы будем иметь дело с великолепной армией, вооруженной всеми новейшими техническими усовершенствованиями». «Войны, нам не избежать. И нельзя рассчитывать, что она будет легкой войной». Василий Константинович был на том Пленуме — как раз приехал из Китая в отпуск. Поддержал тогда Михаила Васильевича: «Да, надо строить новую армию». Мог ли подумать, глядя на разгоряченного спором, загорелого, полного энергии Фрунзе, что пройдет всего несколько недель — и встанет в скорбном почетном карауле у изголовья его гроба в Колонном зале?.. Такая же нелепая смерть, как и комкора Павлова… Едва сорок. Еще один товарищ и ровесник…
Сейчас, как и тогда, сжало сердце. Боль пробуравилась к плечу, угнездилась под лопаткой. Василий Константинович прижался спиной к стене блиндажа. Перевел дыхание. Сейчас отпустит… Ему тоже — сорок. Подумал: «Где и когда достанет безглазая меня самого?» Отогнал мысль. Михаила Васильевича нет. Но дело-то идет! Новая армия строится! Хотя в военных «верхах» до сих пор не прекращаются споры: какую строить — массовую, чтобы через службу в ней проходило все молодое поколение, или немногочисленную, кастовую. Один из теоретиков: «Массовая армия исчезнет, ее заменит небольшая армия рыцарей». Нет! Блюхер, как и Фрунзе, — за массовую армию, однако же превосходно вооруженную, механизированную и моторизованную.
В частях и подразделениях — всех, не только кавалерийских — конюшни, коновязи, фуражные цейхгаузы. Все марши — в пеших колоннах. А в Москве, в Техническом штабе, в Управлении моторизации и механизации, в Управлении военно-воздушных сил, в Бюро рационализации Наркомата по военным и морским делам, в Генеральном штабе, в Реввоенсовете — обсуждения штатов новых, незнаемых прежде, моторизованных и механизированных соединений; подготовка к созданию первых мотомехчастей; споры по проблемам оперативного искусства и тактики в неведомых условиях «битв моторов». Споры ожесточенные. «Старички», высшие командиры, легендарные герои гражданской — не все, конечно, но и не один-два — пытаются держаться за старое, испытанное: «Главное в армии — боец, а не мотор! Сабля и винтовка, а не какой-то там двигатель внутреннего сгорания!..» Правда и в их словах: чего стоит мотор без умелого, стойкого бойца? А все же угадывается за их словами невыказываемое вслух опасение: куда ж тогда нас — с богатейшим да старым опытом, с нашими двумя-тремя классами церковно-приходской школы?.. Молодежь в большинстве рвется к новому. Тон задает начальник Штаба РККА Тухачевский. Но глупо отказываться и от накопленного. В Штабе РККА создано Управление по исследованию и использованию опыта войн. Начальником управления назначен Альберт Янович Лапин, давний друг Блюхера. Вместе были и в Китае. Управление изучает искусство ведения войн от Цезаря и Ганнибала — некоторые законы стратегии вечны. Но прежде всего, конечно же, — опыт минувших империалистической и гражданской. Какое богатство, сколько открытий, причем сделанных не золотыми медалистами царской и иных академий, а недавними рядовыми и унтерами! Тот же Семен Михайлович Буденный, нынешний член Реввоенсовета и инспектор кавалерии РККА, — не он ли превратил повозку с пулеметом — тачанку в грозное и универсальное средство борьбы; не он ли первым сумел оценить значение конницы именно в условиях гражданской войны и настоял на создании самостоятельных кавалерийских соединений?.. Да и сам Блюхер лишь задним числом узнал, что примененная им под Каховкой глубоко эшелонированная и противотанковая оборона — ни много, ни мало — вклад в военную науку. Никогда и нигде такое прежде не применялось. Как и разработанная им тактика борьбы с танками или использование минных полей в противотанковой обороне. Там, в долинах Таврии, вместо с военным инженером Карбышевым используя эти поля, он и думать не думал, что делает открытие.
Семен Михайлович как-то вспомнил эпизод, который теперь приняли бы за анекдот. В ноябре девятнадцатого под Касторной, в расположение одной из дивизий Первой Конной армии вошли четыре белогвардейских танка. В то утро разыгралась непогода, мела пурга. Буденновцы, до того никогда не видавшие танков, приняли их за возы с сеном. Танки же, не встретив сопротивления, повернули назад и ушли без единого выстрела.
Теперь подобное уже немыслимо. На языке у всех в штабах, в частях: «моторизация», «механизация», «танкизация». Какие новые возможности для внезапных и быстрых маневров, борьбы за пространство, размаха операций в глубину! Вот даже и в сегодняшнем военном учении батальону придана целая рота танков — все же выбил Василий Константинович три десятка машин у Тухачевского. Малость, конечно, на весь округ. Но хотя бы вот так распределить по частям, чтобы привыкали, осваивали. Любопытно, как распорядится своей стальной ротой в наступлении молодой на зависть комбат? Но технике в наступлении нужно противопоставить технику в обороне. Блюхер приказал усилить такой же ротой танков и батальон «зеленых».
Да, все внове. Вместо «мускульного» маневра, ограниченного во времени и пространстве физическими возможностями пешего или конного бойца, можно будет бросать в бой резервы, расположенные за десятки километров, в тылу, на широком фронте изменять направления ударов по противнику, быстро рассредоточивать или, наоборот, концентрировать силы, добиваться даже в оперативном масштабе скрытности, внезапности. Но для этого нужно освоить не только технику. Нужно овладеть новыми приемами и методами, новыми формами управления войсками. Только тогда армия действительно станет новой. Вот что прежде всего требуется от них…
Уже совсем рассвело. Комбат, изучив донесение разведки, внес коррективы в заранее разработанный план и теперь диктовал адъютанту приказ о наступлении.
До командного пункта донесся приближающийся рокот. Он достиг предельной ноты и оборвался.
Боль под лопаткой отпустила. Блюхер вышел из блиндажа. Неподалеку, за холмом, на площадке, обозначенной флажками и полотнищем в виде буквы «Т», стоял самолет, пропеллер еще вращался.
Хорошо. Он успеет побывать на КП батальона «зеленых» и понаблюдать за боем со стороны «противника».
— Контакт!
— Есть контакт!
— От винта!
— Есть от винта!..
Ак-1 запрыгал по кочкам, разбежался — и вот уже поплыло внизу поле, промелькнула темная извилина реки.
Когда же он летал в последний раз?.. В Китае. Шли бои за трехградье. Василий Константинович тогда не удержался, сам отправился на разведку. Желтая земля внизу. Черные дымы над горящими фанзами, серые дымы над воронками. Вернулись они с пробоинами и на крыльях, и на фюзеляже, но ни летчика, ни его не задело. То сражение за трехградье, в особенности штурм Учана стали сравнимы для Василия Константиновича с самым серьезным испытанием в гражданской войне на родине — битвой за Перекоп. Учан в переводе — «город военного могущества». Подступ к нему — узкий перешеек между глубокими озерами. Сам город обнесен квадратом крепостной стены — земляной вал, снаружи облицованный шлифованным скользким камнем. Местами стены поднимались на высоту пятиэтажного дома. На ближних подступах к городу — линии окопов, проволочные заграждения, огневые точки. Сооружены грамотно, английские инструкторы постарались. «Нарисованную лепешку увидишь, да не съешь», — беспомощно сказал Чан Кайши, дав понять, что считает крепость неприступной. «Ответьте главкому: нет таких крепостей, каких бы не взяли большевики, — отозвался тогда Блюхер, обращаясь к переводчику. — Впрочем, вместо «большевики» скажите «революционеры». «У советника есть план, как съесть эту лепешку» — перевел тот. Блюхер посоветовал бросить дивизии Национально-революционной армии на прорыв укреплений перекатами, чтобы не дать врагу ни минутной передышки. Сначала двинется в наступление одна дивизия; когда она начнет выдыхаться, сквозь ее порядки пройдет вторая, затем третья… Вперед и вперед!.. Всю артиллерию свести в кулак и придать авангарду. Навязать ближний бой, незнаемую прежде китайцами рукопашную, чтобы ворваться в Учан на плечах противника!..