Владимир Понизовский – Обелиск на меридиане (страница 17)
Милюков неторопливо, вроде бы без понуждения подталкивал «молодого друга» к решению. Не сиюминутному, а в будущем — как когда-то, много лет назад… Вот так умело, вкрадчиво, исподволь он вербовал, наверное, и тех, кто теперь схвачен там, в Москве. Как говорится, рыбку ловят удочкой, а человека — словами… «Разные инструменты, да оркестр-то, оказывается, один: Милюков — на скрипке, Мульча — на трубе».
Что ж, разговор был небесполезным. И весьма поучительным.
Глава двенадцатая
— Разрешите, товарищ командир?
— Входи. Что-нибудь срочное?
Берзин с удовольствием посмотрел на Оскара. Как всегда безукоризнен, даже франтоват. Выбрит. Светлые усы тщательно подстрижены. Белейший подворотничок. Широкий ремень затянут так, что, кажется, не продохнешь.
— Донесение от Файна, из Мукдена.
«Сегодня, пятого, в шесть утра, белобандой Уварова произведено нападение на почтовый поезд № 3, вышедший со станции Пограничная на Харбин. Пассажиры ограблены. До сорока китайцев и русских уведены в сопки. Четверо убиты, семеро ранены. Среди убитых учительница школы КВЖД Жарикова, среди раненых профессор-геолог Арндт…»
— Уже ознакомлен, — Павел Иванович вернул шифровку. — Что можешь добавить?
— Банда Уварова входит в формирование полковника Аргунова. Орудует в районе Пограничной, откуда совершает налеты на нашу территорию. На ее счету немало убийств по деревням Приморья. Сам Аргунов тесно связан с японцами еще с времен оккупации Дальнего Востока.
— Как считаешь: нападение на поезд — уголовщина или политическая провокация?
— Конечно, белобандиты хотели поживиться. В Маньчжурии они живут впроголодь. Файн дополнительно сообщил, что уваровцы обобрали поезд дочиста, уволокли все, вплоть до постельного белья и посуды. Но… — Оскар снова открыл папку. — Только что в Харбине завершилось весьма важное совещание. Как вы знаете, в дальневосточном регионе за власть над белой эмиграцией до последнего времени боролись две фигуры: глава «Общеэмигрантского союза на Дальнем Востоке» генерал Хорват и генерал Дитерихс, руководитель дальневосточного отделения «Российского общевоинского союза», имеющего штаб-квартиру в Париже. Вот последнее донесение.
— Не в пример европейским николаевцам и кирилловцам, тамошние соперники объединились? — прочитав, удивился Берзин. — Трудно поверить.
— Это так, Павел Иванович. Объединились по требованию главарей белоэмигрантских организаций Харбина, Мукдена, Шанхая и даже тех групп, которые находятся в Японии и Корее.
— Почуяли, что наступают горячие времена? Надо не грызться друг с другом, а действовать сообща?
— По всей вероятности, так. Файн передал, что отныне за генералом Хорватом сохраняются посты главы «Общеэмигрантского союза» и «блюстителя казны великого князя Николая Николаевича» — почетные звания, однако власть целиком переходит к РОВС, то есть к Дитерихсу. Только атаман Семенов со своими головорезами не захотел присоединиться. Не без оснований опасается, что утратит свободу действий.
— Н-да… Насколько я знаю, кредо Дитерихса — вооруженная борьба.
— Совершенно верно, Павел Иванович. Дитерихс уже отдал первый приказ: приступить к вербовке белогвардейцев в так называемый «урало-сибирский полк». Поэтому вылазку банды Уварова можно расценивать не только как нападение с целью грабежа, но и как первый отклик на призыв Дитерихса. — Оскар перебрал бланки: — Поступило сообщение из Дайрена, от Макса. Туда приехал Пу И.
— Вынырнул из безвестия бывший китайский император? Любопытно. О нем не было слышно очень давно.
— Да, после низложения династии Пу И жил как частное лицо под покровительством японцев.
— Почему Макс заинтересовался его прибытием в Дайрен?
— Он считает, Павел Иванович, что японцы хотят выставить Пу И претендентом на трон. Если не во всем Китае, то хотя бы в Маньчжурии: в Дайрен он прибыл как частное лицо, однако командующий японскими войсками в Северном Китае генерал-лейтенант Араи в сопровождении высших офицеров нанес ему визит.
— Скорее тут игра: японцы хотят показать Чжан Сюэляну, что у них в запасе есть и другие фигуры. Чтобы тот стал еще послушнее.
— Возможно и так, Павел Иванович. Их игра нас бы не беспокоила. Но Макс радирует, что уже и белогвардейцы навестили бывшего императора. Они посоветовали ему воспользоваться неустойчивым положением в Маньчжурии после убийства Чжан Цзолиня, захватить власть и заодно прибрать к рукам КВЖД.
— Как отреагировал Чжан Сюэлян?
— Поступили сведения, что он ищет контактов с Чан Кайши.
— Это что-то новое… Готов подчиниться ему?
— Похоже, что так, Павел Иванович. Со своей стороны и Чан Кайши предпринимает попытки связаться с маньчжурским диктатором. К чему это приведет, пока, конечно; неизвестно. Но мы имеем сведения, что Чжан Сюэлян тоже помышляет воспользоваться ситуацией и захватить КВЖД.
«КВЖД… Снова и снова — КВЖД…»
Берзин повернулся к карте, оценивающе повел взглядом вдоль юго-восточных границ Союза, по обозначенной тонкой черной нитью линии железной дороги, уходящей в пределы Китая и наиболее коротким путем соединяющей Центральную Россию с Дальним Востоком и Приморьем.
До Великой Октябрьской революции КВЖД принадлежала России. Во время гражданской войны на нее поочередно претендовали и «верховный правитель» Колчак, и атаман Семенов, и даже чехословацкий полковник Кадлец во время эвакуации белочешского корпуса из Сибири. После окончания войны управляющим дорогой провозгласил себя генерал Хорват. До двадцать четвертого года Китайско-Восточная железная дорога находилась в руках белогвардейцев, имущество и оборудование ее расхищалось, распродавалось; западные державы и Япония уже начали соперничать за право приобретения КВЖД. Но четыре года назад, после установления дипломатических отношений между Советским Союзом и Китаем, было подтверждено, что дорога является собственностью СССР. Договаривающиеся стороны заключили соглашение об управлении КВЖД. В этом соглашении дорога рассматривалась как чисто коммерческое предприятие, и должна она была находиться под совместным советско-китайским контролем. В правлении ее, директорате, на станциях, в отделениях и различных службах приступили к работе сотни советских специалистов, а на линии — тысячи рабочих. Но дорога пролегала по Маньчжурии, через основные поселения белоэмигрантов, а правление КВЖД находилось в «столице» белогвардейщины — Харбине. Правда, поначалу, после подписания договора между СССР и Китаем, белогвардейцы затаились. Ненадолго. Начались провокации. Чжан Цзолинь поощрял их. А теперь его сынок помышляет уже о захвате дороги. Пока это лишь помыслы. Белоэмигранты же спят и видят, как КВЖД превращается в плацдарм для нападения на Забайкалье, Приамурье и Приморье…
— Подготовь развернутый план контрмероприятий, — подытожил своя размышления Берзин, обращаясь к Оскару.
— Уже готовлю. Но Файн один не справится. Не ту роль играет. Не предусмотрели, когда внедряли. Хорошо бы направить туда кого-нибудь еще.
— Подумаю. А ты обо всем новом из своего региона докладывай тотчас.
Оскар вышел.
Помощник прав: в нынешней ситуации там необходим человек, который смог бы проникнуть в самые верхи белой эмиграции. Для большей безопасности он будет работать самостоятельно, без связи с Файном. Кого же послать в Китай?.. В Харбине, вокруг Дитерихса, контрразведчики многоопытные — и русские, проходившие школу еще в отдельном корпусе жандармов и департаменте полиции, а потом у Деникина и Колчака; и японские, из токко[9] и кэмпэйтай[10], и китайские, вымуштрованные старым хунхузом. Поэтому нужен опытный разведчик, помимо всего иного обладающий безукоризненной «легендой». Кто же лучше других из немногочисленных товарищей — помощников Павла Ивановича справится с таким заданием?..
В кабинете, в простенке между окнами, стояла радиола. Тумбочка под нею была тесно заставлена пластинками. Берзин любил музыку, под нее хорошо думалось. Он ставил на вращающийся диск Моцарта, Дворжака, Шопена или Чайковского — вроде бы машинально, непроизвольно. Лишь недавно сделал маленькое открытие для себя: музыка помогала ему глубже понять характер человека, о котором он думал, и не просто музыка, а определенный композитор и даже определенное произведение, будто каждый человек нес в себе свою мелодию. А может, великие музыканты умели волшебством звуков проникать в глубины человеческой психологии, раскрывать людские души?.. Думая о своем помощнике — поляке, он ставил Шопена; с чехом почти непременно был связан Сметана, с немцем — Бетховен или Бах…
Кого же пошлет Павел Иванович в Китай?..
Когда он принял наконец решение, из динамика радиолы наплывал, заполняя кабинет энергичными аккордами, фортепианный концерт Рахманинова.
Глава тринадцатая
Светало. Медленно и плоско, как на фотолисте в старом проявителе, смутно проступали контуры леса, спуск к реке, дальние холмы.
Блюхер еще затемно приехал на командный пункт батальона «синих» и теперь наблюдал за ходом военных учений: шла подготовка к маневрам войск двух округов — его, Украинского, и соседнего, Белорусского.
Батальону поставлена задача при поддержке роты танков и артдивизиона захватить мост через реку и овладеть высоткой, сейчас едва различимой на далекой кромке горизонта, за полем и лесом.