Владимир Поляков – Управление развитием предприятия (страница 3)

Когда в 30-е годы спрос на основные потребительские товары стал близок к насыщению, рыночная ориентация стала залогом успеха, в отличие от прежней производственной ориентации [7, С. 19]. Главные задачи управления сместились в сторону продвижения товаров на рынок, рекламы, организации более эффективного сбыта, поиска мер воздействия на выбор потребителей. Переход к рыночной ориентации потребовал смены самого подхода к решению управленческих задач – их нужно было рассматривать не изнутри фирмы, а извне, из ее окружения. Это, в свою очередь, потребовало изменений в организации управления и в том инструментарии, которым оно осуществлялось.

С середины 50-х годов, в так называемую «постиндустриальную» эпоху, началось ускоренное изменение общих условий деятельности фирм во многих промышленно развитых странах: инфляция, растущее вмешательство со стороны государства, вторжение иностранных конкурентов, технологические прорывы во многих отраслях, изменения в структуре экономики и рынка. Таким образом, управленческие задачи стали еще более сложными, поскольку общая ориентация на рыночные условия осложнилась растущей изменчивостью этих условий.

По мере появления новых проблем в управлении предприятиями появлялись новые задачи, а, следовательно, и механизмы управленческой деятельности. Прежде всего, планирование деятельности предприятий, так называемое внутрифирменное планирование, претерпело значительную эволюцию, в ходе которой поменялись не только конкретные методы планирования, но и основные принципы этой деятельности.

Так, уже в 70-е годы в США появилось стратегическое управление – наиболее современная модификация внутрифирменного планирования, знаменовавшая отход от долгосрочного планирования и сочетавшая в себе как разработку стратегии деятельности, так и превращение этой стратегии в текущие производственно-хозяйственные планы фирмы [7, С. 19].

Настоящая управленческая революция началась в американской экономике на рубеже 80-х годов. Так называемые нефтяные шоки, изменение обстановки в ближневосточном регионе, вторжение японских конкурентов на рынки электроники и автомобилей, финансовые потрясения, крупнейшие технологические прорывы в электронике, биотехнологии и т. д. – все это потребовало резкой переориентации деятельности многих фирм, а значит поставило и новые управленческие задачи. Это был переход к новой управленческой парадигме, суть которой состояла в определенном отказе от управленческого рационализма, от изначального убеждения, что успех фирмы определяется, прежде всего, рациональной организацией производства продукции, снижением издержек за счет выявления внутрипроизводственных резервов, повышения производительности труда и использования всех видов ресурсов. При таком подходе предприятие рассматривалось как «закрытая» система, цели и задачи которой остаются достаточно стабильными в течение длительного периода времени, как и общие условия деятельности. Долгое время этот управленческий подход был оправдан, он обеспечивал фирмам развитие и успешную конкуренцию, позволил отточить формы и методы внутрифирменного управления, связанного с эффективным использованием внутреннего потенциала.

Новая парадигма менеджмента в развитых странах основана на системном и ситуационном подходе к управлению [3, С. 6]. Фирма рассматривается как «открытая» система, ее успех связывается, прежде всего, с тем, насколько удачно она приспосабливается к своему внешнему окружению: экономическому, социальному, научно-техническому и т. д. Сумеет ли предприятие вовремя распознать угрозы для своей деятельности, не упустит ли оно появляющиеся во внешней среде возможности, сможет ли извлечь максимум выгоды из этих возможностей – вот главные критерии эффективности всей системы управления, по отношению к которым внутренняя рациональность организации производства и управления являются вторичными.

Ситуационный подход к управлению гласит [3, с.7], что построение внутрифирменной системы управления есть не что иное, как ответ на различные по своей природе воздействия со стороны внешней среды, а также учет технологии производства и качества человеческих ресурсов.

В России в 90-е годы в результате резкого сокращения финансирования правительственных заказов для государственных нужд (главным образом, оборонно-ориентированных) значительные мощности высокотехнологичного комплекса оказались невостребованными и начали деградировать: сократились объемы производства и НИОКР, численность работников, нарушились многоуровневые кооперационные связи, часть производств перепрофилировалась на выпуск продукции более низкого технического уровня.

Общий кризис и структурная деформация экономики [3, с.7] привели к тому, что в настоящее время в наиболее критическом положении находятся фундаментальные исследования и разработки, научно-технические и технологические заделы, научно-конструкторский и производственный состав специалистов, то есть тот интеллектуальный капитал, который является основой технологического развития и обеспечивает надежное инновационное лидерство в конкурентном противостоянии достижениям других стран.

Некоторые положительные результаты развития российской экономики в 1999—2000 гг. показывают [3, С.8], что реализация научно-промышленной политики, направленной на раскрытие потенциальных возможностей реального сектора экономики, позволяет переломить кризисные тенденции в социально-экономическом развитии страны.

Такая политика, нацеленная на структурные и институциональные преобразования экономики, практически обеспечивает ее хоть и неоднородную, фрагментарную, но, в целом, неуклонную трансформацию к рыночному типу. Либерализация экономических отношений влечет за собой проявление уже в переходный период свойственных рыночной экономике хозяйственных механизмов и регуляторов, таких, например, как конкуренция на рынке товаров и услуг, стимулирующая их перманентное обновление и улучшение качественных характеристик.

Напротив, вместе с либерализацией экономики и отказом государства от непосредственного управления хозяйствующими субъектами в России появились изначальные предпосылки для становления инновационного сегмента рынка, непосредственно влияющего как на динамику технологического развития, так и на воспроизводственный потенциал промышленности, то есть на экономический рост. Наблюдается увеличение в абсолютном и относительном выражении внутренних затрат предприятий на НИОКР, капитальных вложений на техническое перевооружение за счет собственных и заемных средств [5, С. 70].

В высокоэффективных индустриальных экономиках чрезвычайно развит процесс превращения изобретений и научных результатов в успешный технологический бизнес. По некоторым оценкам [49, 53], годовой объем наукоемкой продукции на мировом рынке сегодня достигает 2,5 трлн долл. (лидером является автомобилестроение, на долю которого приходится 450 млрд долл. в год, за ним следуют электроника – примерно 200 млрд, информационные технологии и телекоммуникации – около 160 млрд, авиация и космос – 142 млрд, вооружение – 106 млрд) и превосходит сырьевые и энергетические ресурсы. Объемы экспорта наукоемкой продукции приносят, например, США около 700 млрд долл. в год и создают 15 млн рабочих мест.

Россия также имеет в этой сфере серьезный потенциал: 12% ученых мира и накопленная интеллектуальная собственность, оцениваемая примерно в 400 млрд долл. [53]. Но ее доля в мировом объеме наукоемкой продукции ничтожно мала – сегодня она достигает лишь 0,3% и явно не соответствует научно-промышленному потенциалу, уровню развития науки и образования. Общественная задача состоит в существенном увеличении этой доли за счет приоритетов научно-промышленной и инновационной политики, направленной на финансовое оздоровление предприятий и создание благоприятного инвестиционного климата, прямого государственного финансирования важнейших фундаментальных и прикладных исследований и разработок, укрепления нормативно-правовой базы, эффективного менеджмента в решении инновационных проблем [7, С.11].

Аморфность научно-промышленной политики в течение всего периода радикальных экономических преобразований, проявившаяся в слабой стуктурированности целей и недостаточности мер прямой и косвенной поддержки инновационной деятельности, привела к тому, что доля инновационно-активных предприятий в промышленности опустилась до предельно низкого уровня. В 1998 г. она уже не превышала, по различным оценкам, 4—5% (наша оценка – 0,73%). В то время как в развитых экономиках нормой считается 60—80% и в конце 80-х годов наша промышленность в целом также соответствовала этой норме [31, интернет].

Главными причинами проявления неблагоприятных тенденций в развитии инновационной деятельности явилось одновременное действие комплекса макроэкономических факторов [31, интернет]:

общий спад экономики и промышленного производства, вызванного потерей управляемости, стихийной либерализацией цен и инфляцией, подорвавших финансовую базу предприятий;

резкое снижение возможностей государственной поддержки сферы исследований и разработок;

отрыв финансового рынка и инвестиционных потоков от реального сектора экономики, разрушение воспроизводственных контуров промышленных предприятий;