Владимир Поляков – Реликт Межклановых войн (страница 46)

Потупился мой друг, понимая, что сглупил, так вот необдуманно высказавшись. Хотя удивить никого из нас — я сейчас совсем не про Рэдин, за исключением Мануэллы — никого не мог. Ограниченность его в алхимии была известна, равно как категорическая слабообучаемость что теоретическому, что практическому аспекту оной. Вот не для Ханны это и всё тут. Предел — запомнить, какие именно составы в какой ситуации применять, да и то из числа первой необходимости в делах наших сложных.

На самом деле что высказался Ханна, что промолчал бы — разница невелика. Все едино впечатление от увиденного смазать не удалось, картина и без того была ужасна и удивительна. Не кунсткамера, поскольку творение Петра Великого, равно как и её многочисленные аналоги — это так, больше для наглядности, публику попугать или впечатлить. Тут иное, более прагматичное. Не зря рядом с каждым «сосудом» были прикреплены куски должным образом обработанной кожи, на которых змеились строки тех самых иероглифов, только начертанных явно наспех. Истории «болезни», просто наблюдения за опытными образчиками? Может быть так оно и есть.

— Больше всего интересует, что это за урод такой частично выпотрошенный?

Мануэлла остановилась как раз перед отделённым от неё прозрачной преградой уродца, который не человек, не ликан, хотя две руки, две ноги… Мелкий какой-то, хоть и коренастый. Конечности какие-то перекорёженные, обильная растительность, нос крючком и вообще необычной формы.

— Мне кажется, больше всего это похоже на один миф, — призадумался Висельник. — То есть не миф, а представителя народа, который был, но потом исчез.

— Давай уже, рожай!

— Вот рожать не обучен, — отшутился тот в ответ на моё пожелание поторапливаться. — Дварф, он же цверг. Только удивлён увидеть то, что раньше только на картинах встречалось, вот тут, вне привычного для этих существ места обитания.

— Порталы, — изрёк свое весомое мнение Тавостаро. — Если сгинувшие ими так владели, то могли легко переходить из одной части света в другую. И да, это тело похоже на цверга. Огромная ценность!

Кто ж спорит, но точно не мы. Изучая тело того или иного мистического создания, можно многое узнать. В частности, как оно, существо, при жизни использовало магию. Пути, по которым по организму движутся основные потоки силы, главные узлы. У человека, вампира, ликана они отличаются и весьма. Есть даже заметная разница между ликанами от рождения и ставшими таковыми после укуса. А тут совсем иное создание. Разумеется, изучить живого представителя расы было бы вообще замечательно, но тут уж увы. Мертв, как копчёная колбаска и даже частично надрезан.

Ничего, всё равно трофей большой ценности. И не только он, а и в других сосудах-баках находящееся. Сердце, явно ликанское, с вживлёнными в него кристаллами. Позвоночный столб, ощетинившийся отсутствующими в обычном случае шипами, да не простыми, а металлическими. Кость и металл словно проникли друг в друга, став чем-то средним. Хм, словно бы представители Граусс и Кедлатор экспериментировали, но вот явного следа именно их магии не ощущается. Или просто рассеялась за прошедшие то века? Ничего нельзя исключать.

— Алхимия, магия плоти, кристаллы, металл, — грузные шаги гаар-гула, сейчас ещё и Камень использующего, отдавались в ушах наряду со словами. — Здесь ценен каждый образец, каждый сосуд, в котором образцы хранились. Это и не сосуды, а почти что артефакты. Сохранение, поддержание в свежести и возможности к дальнейшим изменениям. Почти что живые! Глубочайший стазис.

— Прямо спящая царевна во гробу хрустальном!

— А ты не смейся, не смейся! — окоротил Висельника Седрик. — Я юмор люблю, но теперь даже у меня охота шутить скукожилась и отвалилась. Во всех этих сказках в основе быль заложена. Та самая, которую простые люди сильно боялись, потому сперва в жуткие сказания перевели, а потом жуть помаленьку убавлять стали. Теперь и детям рассказывают… разное. То, что раньше заставляло простой люд забиваться в самый укромный угол и стучать зубами, надеясь, что эти «сказочные персонажи» до них не соберутся. Нет. На то, что случайно мимо не пройдут и столь же мимоходом не уничтожат всё поблизости от своего пути.

Факт, который понимающему не опровергнуть. Вроде как предстающие сейчас со страниц сказок милые и безобидные русалки — на деле же ранее, когда ещё не исчезли в непонятном направлении — бывшие большими любителями полакомиться человечиной и не только, предварительно заморочив до полной невменяемости своим пением. Не все, но солидная их часть. Это лишь один из примеров, а их… хватало. В том числе про «хрустальный гроб», в котором обычно лежали вовсе не невинно отравленные принцессы, а совсем иные персоны. Ну да не о них сейчас речь.

О чём тогда? Да о том, что умение использовать подобного рода стазис нам тоже лишней не окажется. Сильно сомневаюсь, что тут есть описание создания подобных артефактов, но и изучая уже имеющийся, находящийся в действующем виде, кое-что можно выжать. Особенно если это самое «что-то» не будет основано на изначальной и главной магии неведомого нам клана.

— Вывозить будет непросто, — оценил объем работ фон Майтенфель. — Я не одобрил бы грубое растаскивание. Нужно планомерно, вдумчиво очистить схрон от всего ценного.

— Но сначала исследовать это самое ценное до последнего укромного уголка, — подвёл я хоть и пунктирную, а всё ж черту. — Постояли, посмотрели на диковинку в виде цверга и не только? Теперь продолжили поиск сокровищ. Всё так же по парам, во избежание проблем. И хоть общий вид, но на кристаллы памяти переносить не забываем.

Намёк про то, что тут может быть и другое, пока не найденное, не пропал втуне. Часть помещений уже вдумчиво обыскали, другую мимоходом, а вот оставшееся… Мало его было, явного. Понятное дело, поскольку исключать наличие чего-то скрытого было нельзя. А потому…

— Седрик, Ханна. Тут всё каменное, а потому не забывайте искать разного рода потайные ниши или нечто большее. Всё может быть, сами понимаете. Если какой-то ценный объект покидают, то кое-что ценное могут и оставить внутри, спрятав хорошенько. Или ошибаюсь?

— Если и ошибаешься в конкретном, то в общем всё верно, Стилет, — согласился со мной бывший Танцующий. — Я не зря Камень слушаю и чувствую. Странное тут место, да и Камень необычный. Словно ему есть что скрывать, будто он не хочет спокойно и быстро подчиниться тому, кто знает, как его уговаривать.

— Тогда внимательнее. Место действительно непростое.

— Чую. И Ханне сейчас постараюсь показать.

Особенности места. Вот уж действительно, отдалённая связь с ликанским наследием у всех гаар-гулов даёт о себе знать. В том числе у обращённых классическим для Красного Рода образом, а не через ритуал. Признаться, сильные у меня надежды в поиске тайников именно на этих двоих, особенно на Седрика. Опыт веков, он такой.

Пока же, оказавшись в связке с Мануэллой — упоминание об уже имеющейся сработанности, оно и другими Рэдин нормально воспринималось — я переходил из помещения в помещение, не переставая находиться под впечатлением от этого места. Иная архитектура, интерьеры, общий стиль — ничего похожего до сего времени встречать не доводилось. Тут веяло реальной древностью, а значит и отголоском скрытой даже от кланов Красного Рода истории. Ничего не подчищается просто так, это делают с вполне конкретной целью. Кем были сгинувшие кланы, какими силами обладали, почему были уничтожены, и кем именно производилось сие уничтожение? Проклятые вопросы, которые некоторые даже задавать опасались, а уж искать ответы на них тем паче.

— Посмотри, Ростислав, этот небольшой зал, он такой… пустой, — остановила меня Мануэлла в тот момент, когда я уже собирался покинуть ничем особым не примечательное небольшое помещение. — Чересчур пустой.

— Значит, было раньше нечто ценное. Потом, при эвакуации, всё вывезли. Может даже в первую очередь.

— Или не стали вывозить, просто скрыли, — хитро так подмигнула мне вампиресса. — Смотри, тут сразу несколько мест на полу, которые совсем немного, но отличаются. Присмотрись!

Игнорировать девушку, да к тому же умную, показавшую умение этот самый ум ещё и в важных делах применять? Глупостями не занимаемся. Оттого и стал чуть ли не вплотную изучать указанные места, присев на корточки сначала в одном месте, затем в другом, третьем.

— Как будто тут что-то стояло. Похоже на то. Вот и вдавленности на камне остались. Времени много прошло, даже контур не разобрать.

— Стояло ли, дорогой мой? А если то выдвигалось, то утапливалось обратно? Восемь мест «по окружности», одно в центре, больше остальных. Ничего не напоминает?

— Октограмма с центром как основой конструкции, — понятливо подхватил я, искренне радуясь внимательности девушки. — Предположим, ты права. И как тогда поднимать таящееся внутри? Просто подать энергию в находящийся не пойми где накопитель, кровь как ключ или нечто иное?

— Исследовать. С кем-то из гаар-гулов ваших. Лучше с Седриком, да?

— Хорошо, сейчас его за каменное ушко да сюда. Хотя нет, сам притопает каменными ножищами, как только услышит.

— И я услышу, — голос и впрямь принадлежал гаар-гулу. Только не старшему, а младшему. Ханне. — Мы нашли!

— Мы тоже.

— Сколько ж тайн скрыто в стенах и под полом этого заброшенного, затаившегося в прериях места, — притворно сокрушался мой друг. — Только у нас всё равно лучше.