Владимир Поляков – Реликт Межклановых войн (страница 33)

Зато хватит для другого. Для осознания происходящего. Гниют и распадаются не только материальные объекты, но и энергетические. Куда как менее интенсивно, порой и вовсе незаметно даже для нас, тоже устойчивых к течению вод из реки забвения. Только здесь то прошли не годы, века. Много веков. И очень уж качественно, вдумчиво создавали ритуальное построение неведомые и не оставившие о себе памяти создатели сего места. Глубокие «вплавления» в энергетических линиях, чуть более высокая уязвимость таких вот измененных линий к безжалостному времени. Умение мастера Гнили осознать и оценить разницу. Почуяв же отличия, реально и восстановить стёршееся, казалось, с концами.

Огранка! Именно это слово пришло на ум. Не та, которую с самого начала изучают сородичи из клана Граусс с их школой Кристалла. И уж тем паче не жалкое подобие, использующееся обычными ювелирами, далёкими от того, чтобы понять и принять в себя суть настоящих кристаллов, ограничиваясь лишь поверхностным восприятием. О нет, Гонсало Тавостаро гранил не материю, даже не её связку с мистической составляющей. Он работал с оттисками, оставленными давным-давно.

Работа… Не ремесло, настоящее мастерство. Я видел и старался не просто запомнить, но хоть на долю процента понять, принять и познать творимое. Вот из давно развеявшегося энергетического отпечатка всплыл один символ, затем второй, а вот и внешний контур построения проявляться начал. Всё, понятно, незнакомое, но совпадающее с тем, что мы видели как на входной «лепестковой» двери, так и тут, на стенах, постаментах, в нишах наконец.

— Поучиться бы у этого Рэдин, да только нас он и слушать не станет.

— И магия его нам не подходит, — дополняю слова Седрика. но виду ироническую усмешку на лице гаар-гула. — Я ошибаюсь?

— Ты отвлекаешься. Немного, но всё же. Повезло тебе, Стилет, что я уже давно привык говорить и запоминать увиденное. Ничуть не теряя и важного, и совсем вроде бы мелочей. Ритуалы, они на то и ритуалы, чтобы их можно было использовать, видоизменив обёртку, но сохранив основу. А пользовались ей мы, Рэдин, ликаны, да хоть жрецы Единого — это поправимо.

— Для кого поправимо? Для идущих по пути Кодекса Крови несколько веков и не спотыкающихся на каждом шаге?

Висельник. Вернулся, левитируя в полуметре над полом нашу оказавшуюся столь нужной «консерву». Пабло, между прочим, находился в сознании, а уж в ментальной сфере от него такие эмоции исходили, что просто жуть. Его жуть, поскольку даже обрывков мистических знаний хватало, дабы понять свою судьбу в самом скором времени. Воистину, какой дорожкой шёл, на такой и шею свернёт. Очень уж его шайка любила этак затейливо и показательно расправляться над теми, кто им чем-либо не угодил и одновременно оказывался слабее или просто в уязвимом положении. Привязывание к столбу, нанесение нескольких болезненных ран и оставление на солнцепёке с наблюдением за муками казнимого — это так, самое простенькое из используемого.

— Ш-ш! Смотри. Сейчас будет интереснее.

Если Седрик говорил таким тоном, абсолютно серьёзным — следовательно, шутки в сторону. До поры, разумеется.

Прав был бывший Танцующий — всё действительно стало интереснее. Отдельные выдергиваемые из да-авнего прошлого энергетические отпечатки наконец перешли определённый порог, необходимый для качественного скачка. Р-раз, и вот уже трое Рэдин вбросили в создаваемые ими плетения большую порцию энергии. Такую, что сразу двое, Мануэлла и Бернардо Сапатеро, аж пошатнулись, с трудом удержавшись на ногах. И почти сразу потянулись к кристаллическим сосудам, коих на поясе висело сразу несколько. Что внутри? Кровь, вестимо, но не простая, а с алхимическими присадками, да специально для Рэдин. Разные кланы, свои особенности. Лучшие алхимпрепараты вообще под конкретного сородича подгоняют, правда и стоимость у подобной индивидуальной работы значительно выше.

Только смотрел я не на то, как повелители Гнили глотали должным образом обработанную и концентрированную эссенцию на основе крови. Эка невидаль! Не-ет, взор что мой, что Висельника притягивало совсем-совсем другое — проявившееся начертание, зависшее в воздухе и при этом не остававшееся статическим. Да-да, никаких неточностей — оно могло стать стабильным. Зато статическим навряд ли. Меняющееся построение, которое представало то гекса-, то гекта, то октограммой, да к тому же и находящиеся внутри внешних линий вереницы символов постоянно трансформировались. Вот это мастерство, вот это шедевр. Не Шедевры Трайденти, а в более широком смысле данного слова. Кто-то сомневался в том, что сородичи минувших эпох были если не сильнее, то уж точно искуснее тех, кто являлся нашими современниками? Подтверждений требовали? Их есть у нас. Вот оно, самое что ни на есть доказательство.

— Хочу! Куда сильнее, чем прекрасную баронессу Зейгерс и безумную Ольгу Кадар в её форме для утех, — аж простонал Висельник, глядя на представшее перед нами порождение минувших эпох.

— Не ты один…

Гаар-гул был грустен. Оно и понятно, ведь он желал не только добраться до старых, затерянных в минувшем знаний, но и получить обратно своё, утраченное почти полностью. Танец под Чёрной Луной, о котором я, несмотря на не абсолютную скрытность Седрика и прочих, ранее бывших ликанами, знал до преступного мало. Да и не мог узнать, поскольку этот вид знания слишком уж тесно был переплетён с пониманием и принятием Танца внутрь собственного естества. Кто знает, может быть те же Трайденти могли понять больше, однако… Кто ж им скажет то? То-то и оно, что никто.

Следующая стадия. Мастера Гнили и особенно Тавостаро смогли преодолеть порог начальной стабилизации, но очень уж он был хрупок. Требовалась дополнительная подпитка и закрепление постоянно меняющегося начертания. Относительное закрепление, разумеется, дабы не нарушить нужную способность к трансформации. Теперь становилось понятнее, что, к чему и зачем было встроено в то и дело меняющуюся многолучевую звезду. Действительно, работа с пространством на очень, чрезвычайно высоком уровне. Телепорт, скольжение в особый пространственный карман — пока до конца не ясно. Но что одно из двух уже факт. Нельзя исключать, что отсюда и изменчивость, чтоб при изменении параметров входа-выхода-переноса не приходилось менять начертанное.

Гениально… и в то же время избыточно. Как по мне, лишние затраты труда и времени для решения поставленной задачи. Можно ведь было обойтись механикой, когда ритуальное построение выполняется из множестве наборных элементов. Ну как в типографии из отдельных литер набирают текст отдельной страницы. Так и тут, только на мистическом уровне. Хоп, и вот вместо одного смысла уже другой. Щёлк… Вернулся изначальный вариант или произошла очередная модификация. А тут иное.

Лучше? Несомненно. Сложнее? Опять верно. Причины такого вот усложнения там, где оно вроде как и не требуется? Здесь напрашивалсь одна интересная мысль. А что если подобная сложность была для сгинувших сородичей естественна, словно дыхание? Отсюда мысли поневоле скользили в ни разу не приятную сторону — относительно силы тех, кто сумел повергнуть такого серьёзного противника в эпоху Межклановых.

В сторону, сейчас всё лишнее в сторону. Ведь…

— Вот это да, — ахнул Висельник. Ты смотри, Стилет, что творят.

— Дело важное, но очень уж вонючее, — хмыкнул гаар-гул, глядя на происходящее. Хорошо, что нам доступен контроль своих чувств.

Что да, то да. И уменьшить способность воспринимать запахи в настоящий момент было разумным решением. Уверен, что Рэдин также этим озаботились. Причина? Да просто Тавостаро мысленным приказом подозвал к себе одного из кадавров, после чего ритуальным обсидиановым кинжалом пробил ему голову. Зачарованные бинты преградой не стали — на столь особенное оружие да в руках одного из хозяев Гнили такая защита рассчитана не была.

Чтобы понять произошедшее в следующие за сим действом секунды надо было лишь немного знать особенности кадавров. Внутри у них спустя какое-то время после создания не оставалось ничего твёрдого — лишь желеобразная, а то и откровенно жидкая масса, смердящая как сотня помоек разом. А уж если процесс гниения подстегнуть искусственно, что порой требовалось для придания особых свойств мистическому творению… У-у, тогда вообще грустно могло стать. Вот как сейчас.

Из пробитой каменным клинком дыры из кадавра словно бы ударил фонтан, но не расплескался вокруг, оказавшись на стенах, потолке, полу и особенно присутствующих. О нет, у него было иное предназначение. Словно множество капель из пожарного шланга, частицы Гнили ударили в мерцающее многолучевое построение. Ударили и частью впитались. Одной частью, в то время как остаток зашипел, испаряясь. Отсев, исторжение лишнего? Вовсе нет. Эта часть силы тоже шла в дело, не давая стабилизированному и накачиваемому энергией начертанию взбрыкнуть, словно непокорная лошадь.

Новый всплеск содержимого кадавра, используемого как бурдюк с ценным веществом, ещё один, ещё. И вот он полностью выжат, осталась лишь сухая оболочка, бинты и жалкие остатки до конца не растворившихся костей. Зато теперь перед нами сияла изумрудным цветом окончательно сформированная звезда на одиннадцать лучей, внутри которой неспешно двигались вереницы символов. Постаменты, они тоже светились, но уже иным, жемчужно-серым, явно своим первоначальным оттенком, когда были готовы к активации.