Владимир Поляков – Осколок империи (страница 51)

– Да.

– В деле это и так отмечено. – Улыбка, но не простая, а с подвохом. – Я хотел увидеть, что у тебя на лице отразится.

Молчу, понимая, что вопроса как такового не прозвучало. А любые слова с моей стороны будут проявлением если не слабости, то нетерпеливости. Захочет – сам скажет. Не захочет… ну да и ладно.

– Ничего. Ни смущения от вопроса, ни радости, ни сожалений, – как и ожидалось, развил уже сказанное им Артузов. – Такое нечасто можно увидеть, особенно у нас. Молчишь?

– Вы не задали вопроса.

– Верно, вопроса не было. Сейчас будет. В каком случае ты предашь советскую власть?

Вот хитрый человек! Мысленно снимаю шляпу перед умным человеком, умеющим задавать вопросы. Сама формулировка подчеркивает, что начальник иностранного отдела и мысли не допускает относительно того, что я абсолютно предан соввласти. Ну да, это естественно, ведь сидящий сейчас поблизости от него чекист Алексей Фомин никак не выглядит «романтиком революции» и тем более ее фанатиком. Отсюда и вопрос, на который требуется очень аккуратно ответить.

– Если СССР однозначно и бесповоротно будет проигрывать. Тогда я сделаю все возможное, чтобы выскользнуть из мельничных жерновов. В другом случае – нет. Ренегаты никогда не получают от своих новых хозяев главного для меня – влияния и власти. Только деньги, а они… мелочь по сравнению с ними.

– Да, твои мотивы понятны. И они соответствуют тому, кого я вижу перед собой. – Артузов явно был доволен услышанным. – Еще один вопрос, интересный лично мне. Что бы ты сделал, если бы я сейчас отдал приказ тебя арестовать?

– Вы бы просто не успели этого сделать, Артур Христианович, – улыбаюсь я абсолютно искренне, понимая, что этот вопрос действительно интересен лично ему. – Я всегда пытаюсь учитывать даже самый худший для себя вариант.

Секундное непонимание моих слов быстро сменяется осознанием того, что имелось в виду. А подразумевал я тот самым маленький браунинг, до поры мирно дремавший в кобуре на ноге. Во время того как хозяин кабинета читал собранные мной документы, оружие перекочевало сначала в мой карман, а сейчас оказалось в руке. Естественно, оно было с досланным патроном, но пока еще на предохранителе. Стрелять в Артузова я не собирался, это была всего лишь красочная демонстрация. Угроза для меня от такого действия? Минимальная. Начальник ИНО не та личность, чтобы на основании не угрозы, но всего лишь демонстрации возможностей совершать необдуманные действия. Смысл? А вот он имелся. Показать Артузову, что с чекистом Фоминым стоит работать, причем работа может и не ограничиваться одной лишь аналитикой. Были у меня на это определенные планы, ой были!

– Радикально! – Реакция на подобный афронт последовала всего секунды через три, что было очень, очень хорошим результатом. – А почему?

– Как говорили древние, или Цезарь, или никто. Я не вижу себя в роли постояльца одной из тюрем и тем более у расстрельной стенки. А уходить следует громко и красиво.

– Как же отсутствие вины?

– А кого и когда это спасало? – презрительно хмыкнул я. – Про «товарища Иисуса» я вообще молчу, как про личность исторически недостоверную. Зато Сократ выпил свою чашу яда, будучи невиновным.

– Зато его слова…

– Да, помню, – ответил я, чувствуя, что Артузов специально недоговорил. – Кажется, ученик спросил его: «Учитель, почему ты умираешь невинным?» Ответ же был: «Неужто ты хочешь, чтобы я умер виноватым?» За точность цитаты не ручаюсь, но смысл передан верно.

– В чем несогласие с великим греческим мудрецом?

– Не люблю быть жертвой, только и всего.

Артузов откинулся на спинку кресла, рассматривая меня, как некую антикварную редкость. И взгляд был… откровенно собственнический.

– Со следующей недели вы работаете в иностранном отделе, старший сотрудник особых поручений Фомин. И уберите свой браунинг, он уже отыграл свое.

– Искренне благодарен вам, Артур Христианович, – сказал я, убирая оружие в карман. – А столь приятное для меня повышение, оно…

– Не опасайся, что сочтут фаворитом начальства, Фомин. Проведу отдельным приказом за разработку противодействия возможным контрреволюционным выступлениям внутри ОГПУ. Сейчас это актуально.

Не поспоришь. И все же, и все же… Знал, что заинтересую начальника ИНО, но чтобы так! Перевод в его отдел очень даже к месту, а уж про третий кубик в петлицы я и не говорю. Чем выше мое чекистское звание, тем легче проворачивать самые разные дела. Однако были у меня и вопросы, которые я не постеснялся задать.

– Разрешите спросить, Артур Христианович, – дождавшись разрешающего жеста, я продолжил: – На каких направлениях вы собираетесь меня использовать? Есть ли варианты? Спрашиваю исключительно потому, что свои сильные и слабые стороны знаю, уж простите за уверенность, очень хорошо.

– Я учту это, – без тени иронии произнес начальник ИНО. – Специалистов лучше использовать там, где они приносят большую пользу. Думаю, сегодняшний разговор был и полезным, и перспективным для обеих сторон. До свидания, товарищ Фомин.

Все понятно, аудиенция у начальства закончена. Мне оставалось лишь попрощаться, после чего покинуть кабинет Артузова. Затем забрать свой наган в приемной, после чего отправиться домой, но уже своим ходом. Да, домой. Ведь сегодняшний день, помимо уже состоявшегося визита к начальству, был ничем не загружен. Заодно и обдумаю дальнейшие свои планы с учетом сегодняшних новостей. А в целом – все идет хорошо. Главное не упустить удачу, раз уж удалось ухватить ее за пышный и сверкающий хвост!

Глава 16

Если бы три года русские люди не сражались против большевиков, если бы не было Степного и Ледяного походов, если бы не защищалась Сибирь, если бы не восстали Дон, Терек, Кубань, если бы в Крыму после Новороссийска не было снова поднято Русское знамя, – мы, русские, были бы вынуждены признать, что у нас, русских, нет чести и что Родина действительно не более чем предрассудок. И если честь спасена и если идея Родины – идея России – не умерла до сих пор, то этим мы обязаны безвестным героям, положившим жизнь свою у Пскова, у Омска, у Новороссийска, под Орлом, под Казанью, на Перекопе – во всей земле Русской. Этим мы обязаны Корнилову, Алексееву, Колчаку, Деникину, Врангелю.

Само название Русь узурпировано москалитами. Русские не только не являются славянами, но даже не принадлежат к индоевропейской расе. Они пришельцы, которых надо выгнать обратно за Днепр…. Я хотел бы, чтобы этот взгляд стал преобладающим среди славян.

Неделя. Именно такой срок был дан мне для завершения всех своих дел в особом отделе. А потом – официальный перевод в иностранный отдел. Правда, в какое именно отделение меня переводят, покамест было непонятно. Артузов явно колебался. Впрочем, вариантов было немного, ведь разведка в восточных странах, экономическая и научно-техническая разведки однозначно отпадали. Там требовались специфические знания, которых у меня просто не было, равно как и в вопросах въезда-выезда в СССР. Также крайне сомнительно, чтобы из меня попытались сделать нелегала в той или иной европейской стране или переключить на работу с прибалтийскими странами… Вот и остаются всего два варианта: третье и пятое отделения. Первое работает по США и европейским странам, ну а второе полностью загружено разведкой, связанной с белоэмигрантскими организациями.

Что лучше для меня? Вопрос сложный. Я никоим образом не собираюсь помогать чекистам наносить ущерб тем, кого уважаю и к кому причисляю самого себя. Вместе с тем, если будет не аналитическая работа здесь, а выезд на рубеж, то такой вариант многое изменит, придавая особую привлекательность. Сложно все это, очень сложно и расплывчато. Остается лишь надеяться, что начальник ИНО, как и намекал при нашем с ним разговоре, учтет мое мнение… которым пока еще не поинтересовался.

Три дня прошли именно что в завершении всех дел. Оставшееся же время было целиком и полностью в моем распоряжении. Этакий незапланированный, но все же отпуск. Мое пока еще начальство в лице Шанина проявляло полное безразличие, так что… Отсутствие в кабинете легко мотивировалось необходимостью «выезда на место» или там места, представляющие интерес. Проверки на предмет того, не изменилось ли что, хотя измениться местоположение посольств явно не могло, а отследить более интересные вещи было малореально. Но Шанин и умение мыслить – явления несочетаемые. Да и не было ему дела до меня. Совсем.

Зато дела у меня присутствовали. И самое главное из них – архив покойного Руциса. Именно по этой причине я, выйдя из общежития утром и промотавшись некоторое время по городу с целью удостовериться, что слежка отсутствует, начал действовать. Сначала нужно посетить один из тайников, прихватив набор для изменения внешности и один из еще «чистых» пистолетов. Ну а затем, изменив внешность, можно отправляться в Черемушки. Ведь именно там обитал хранитель архива, бывший красноармеец Терентий Волков. Обитал, как оказалось, в хорошем домике. Не шикарном, но добротном, крепком, явно ухоженном, обнесенным высоким таким забором, за которым, судя по грозному лаю, бегали как минимум две немаленьких размеров псины. Да и пусть себе бегают, я ж вламываться не собираюсь, даже совсем наоборот. Вот она, калитка, а вот и подобие молотка, которым надо стучать о стальную пластину. Вот я и стучу, вызывая у псов совсем уж утробный лай. Все, теперь, если хозяин дома, то поневоле выйдет, ведь слушать такие надрывные звуки длительное время…. надо быть глухим, как тетерев на току.