Владимир Поляков – Осколок империи (страница 17)
– Не надо трогать конвенции. Их не изменить, остается только использовать к своей выгоде. А что относительно идеи прихватить Шинкарева с Устиновым, так товарищ Руцис поддерживает, я с ним уже посоветовался. – Ну да, конечно! Скорее уж усердно продвинул вариант так, как будто сильно нуждался в совете старого чековского хрена… – Мы же не будем их арестовывать явно, да и с насиженных мест никуда пока не денутся. Будут продолжать вести привычную жизнь… какое-то время. Но при этом полностью под нашим контролем. Понимаете, Руслан Борисович?
В ответ послышалось маловразумительное ворчание, но общий его смысл был один бес понятен. Сомченко изволил тихо ворчать, но идти против старших по званию и положению точно не собирался. Присутствовала легкая степень неприязни ко мне. Ну да оно и понятно. Чуял, что рядом конкурент, рвущийся вверх по карьерной лестнице, только и всего. Дело понятное и насквозь житейское. Каких-то неожиданных ходов от него ждать не стоило, а это главное.
Меж тем Сомченко, устроившись поудобнее у себя за столом и со вселенской тоской во взоре поворошивший пачку бумаг, выдавил из себя вопрос:
– И когда будем этих шпионов арестовывать?
– Сегодня.
– Сегодня?
Вот ведь эхо непрофессиональное! Не хочется ему именно сейчас и именно по моей идее работать, спасу нет. Но придется. Понимает, вот и изображает из себя съевшего разом целый лимон страдальца. Ничего, у меня к тебе, чекист, симпатий сроду нет и быть не может. Но играя на публику, я сейчас тебе радостно улыбнусь. Так надо.
– Нужно выдать результат, не затягивая. Тогда нами будут довольны и не придется подключать дополнительные силы. Потом – да, несомненно, но первый результат, выданный изначально привлеченными сотрудниками, сыграет нам на руку.
– Тогда я пойду, Алексей.
– Куда это?
– Транспорт, усиленное наблюдение за квартирами фигурантов. Неужели неясно?
Да что ж это такое-то! Пару секунд, глядя на потолок, я размышлял о том, что и впрямь ОГПУ до жандармов не то что не подняться, но и в пределы видимости не доползти. Иная квалификация, да и ориентированность на совсем другие задачи. Не у всех, увы, но у солидной части. А если бы у всех, если бы… Тогда бы и «Трест» с «Синдикатом» не состоялись бы, да и боевики из Русского общевоинского союза с большим успехом работали бы на территории СССР. Эх, мечты-мечты!
– Руслан Борисович! – Мои слова застали Сомченко уже в дверном проеме. Он быстро метнулся: сразу видно, вот он, энтузиазм и жажда карьерного роста во всей красе. – Никакого транспорта, никакого усиленного наблюдения. Спугнем, чего доброго, нам это не надо. Или вам нужно подтверждение?
– Не нужно. Но Петрова с Халиловым все равно найду и прикажу, чтобы готовились. Не до бумажек сейчас.
Ба-бах! Хорошо хлопнул дверью, с чувством. Ну как же, не дали поднять стандартный для чекистов предарестный переполох. Не позволили собрать большую ораву сотрудников и устроить из тихого действия красочное представление, столь любимое костоломами вроде него. Да и бес с ним! Главным в этой операции планируемые мной действия санкционированы, ордера на арест подписаны, остается лишь запустить механизм. Но сделать это нужно не грубо, а как положено. Здесь любимые ОГПУ жесткие методы совсем не в масть, тоньше надо действовать, изящнее. Что до недовольных… Будет результат – утрутся. Ведь наверху ценят лишь результат, а вовсе не методы, которыми он достигнут.
Ну а мне и впрямь пора перестать сидеть за столом в окружении бумажек и бумажонок. Пора чуток встряхнуться, размяться и приготовиться к тому, что будет происходить этим вечером. Пусть ни от Шинкарева, ни от Устинова вроде не ожидается сопротивления при аресте и пальбы через закрытую дверь, но… Всегда лучше готовиться к худшему, пусть и надеясь на лучшее.
Кстати, о худшем! На ум сразу пришло то штатное оружие, которым вооружали обычных сотрудников ОГПУ. Наган во всем своем примитивном безобразии! Сразу вспомнились уничижительные, но вполне заслуженные критические замечания друзей моего отца по поводу этого, с позволения сказать, оружия. И это еще до двадцатых годов было. И что в итоге? В итоге аж в одна тысяча девятьсот двадцать седьмом году специально для ОГПУ была разработана его очередная модификация, названная «командирской». Отличия заключались лишь в меньшей длине ствола и укороченной рукояти. И ничего больше! Все многочисленные недостатки так и не были убраны.
Что за недостатки? О, их у этого выкидыша бельгийской оружейной школы, по непонятной гримасе судьбы принятого на вооружение в Российской империи, было огромное количество! Начать с калибра в 7,62 миллиметра и малой начальной скорости пули. На рубеже веков это не было столь существенно, но сейчас, к тридцатым годам, выглядело совсем печально, особенно учитывая такие образцы короткоствольного оружия, как парабеллум, браунинг, кольт, и прочие, и прочие. Все они по техническим характеристикам ушли далеко вперед.
И если бы только калибр и мощность патронов… Нет, это было лишь частью проблемы. Чего стоила поочередная экстракция стреляных гильз! Ага, именно так. То есть отстрелялся, а потом при помощи прилагающегося шомпола изволь выталкивать все семь стреляных гильз из барабана. А это, знаете ли, времени требует. Да и вообще, преимущества даже нормального револьвера, с хорошим калибром, мощным патроном и одновременным выбросом гильз перед обычным самозарядным пистолетом… очень смутные. Разве что чуть более высокая надежность, вот и все.
В общем, на извлеченный из кобуры образец свежепроизведенного реликта минувшей эпохи я смотрел с глубоким отвращением. Как ни печально, а приходится покамест пользоваться именно им. Увы и ах, но привычный люгер спрятан в тайнике, а миниатюрный браунинг хотя и всегда с собой, но светить его тоже не стоит. Печально.
Ладно, переживу как-нибудь. Это ведь не неприятность, а так, всего лишь мелкое неудобство. Поэтому убираем это позорище обратно в кобуру и берем себя в руки. И думаем о еще одном нюансе.
Если учитывать, что никаких дополнительных сил не запрашиваем, а к двум фигурантам лучше всего ехать одновременно, то… Да, придется работать парами, то есть офицер, унтер и, пожалуй, водитель. От транспорта я отказываться не собирался, мало ли что, но вот явно проявлять это – увольте! Поэтому лучше всего будет взять не те «говорящие» черные авто, а более невзрачные, потрепанные. Да и непосредственно к домам Шинкарева и Устинова не подъедем. Нужно будет остановиться неподалеку, но не рядом, чтобы исключить неожиданности.
Как распределимся? Избави бог от Халилова! У меня же будет искушение устроить ему несчастный случай, да так, что никто и не догадается. Поэтому я точно возьму с собой Петрова, он относительно пристоен и не вызывает явного душевного порыва сократить число чекистов на еще одну штуку. А с этим горным садистом пусть Сомченко общается. Они друг другу вполне подходят, право слово!
Ну, вот и вечер настал. А вместе с ним пришло время активных действий. Вроде все уже заранее обговорено, начальство уведомлено, но легкий мандраж присутствует. Странно, вроде уже далеко не единожды убивал, крутил серьезные интриги, да и сейчас веду очень опасную игру. Так поди ж ты, все равно нервы дают о себе знать! Видимо, даже живой мертвец до конца не лишен чисто человеческих особенностей. Поговорить бы с кем-нибудь, да не судьба. Просто нет никого, перед кем можно хоть немного приоткрыть душу. И это порой тяжелее всего остального.
Автомобиль, в котором ехали я и Петров, вел себя скверно, хотя вины водителя в этом не было. Просто это была откровенно старая колымага, к тому же на первый взгляд со стороны, даже опытный, находящаяся чуть ли не на последнем издыхании. Ну да жаловаться нечего, именно такую и заказывали, чтобы не привлекать внимания сверх необходимого. На таких работники ОГПУ не ездят. И дело вовсе не в марке машины или окраске, а именно что в ее дряхлости и готовности того и гляди развалиться на составляющие. Хотя… Уверен, что несмотря на тряску, скрип всеми деталями и прочие прелести, это авто еще какое-то время побегает, причем без серьезных поломок.
Водитель по имени Федор, фамилией которого я, признаться, так и не поинтересовался, был молчалив и сосредоточен. Хорошо, ведь желания почесать языком я в принципе не испытывал. В отличие от Петрова, который засыпал нашего шофера десятками пустопорожних фраз. Просто так, без видимых и скрытых целей. Трепло – оно и есть трепло.
Мне этот шумовой фон не мешал, но вместе с тем и не радовал. Удалось войти в привычное состояние безразличия к окружающему миру и отстраненности. В таком варианте лучше всего отслеживать возможные изменения обстановки, да и интуиция обостряется. Ехать-то уже недолго. Минут пять-семь и вот она, та часть Красной Пресни, где обитает Михаил Панкратович Шинкарев, наша сегодняшняя цель. С виду неприметный работник народного комиссариата почт и телеграфов, а на деле довольно влиятельная персона, имеющая даже выход на одного из заместителей самого наркома, Антипова Николая Кирилловича. Хорошая фигура в качестве агента иностранной разведки, очень полезная. Незаметный человек, можно даже сказать, серенький, но умеющий давать своевременные советы и подсказывать неожиданно полезные решения вышестоящим. К тому же не рвущийся занимать видное место в наркомате, но верный идеям коммунизма. На таких обычно при проверках внимания не обращают, это закон. Тем более в Стране Советов, где показная верность идеологии частенько превозмогает здравый смысл. Так что французы молодцы, грамотно ввели агента. И не одного его, что характерно.