Владимир Поляков – Осколок империи (страница 16)
– Французами?
– Нет, что вы, Аркадий Янович, – слегка улыбнулся я, услышав подобное предположение. – Ведь это было бы очень подозрительно. С англичанами и голландцами. Но если внимательно посмотреть на владельцев, то станет видно, что у них очень давние и серьезные завязки во Франции. Вот такое вот опосредованное, но при должном внимании прослеживающееся явление. Интересное. Есть и еще несколько таких людей, у которых в прошлом мимолетный контакт с обществом «советско-французской дружбы», а в настоящем – резко ускорившаяся карьера.
– Это может быть и не пустышкой.
– Еще как может. Но я сам могу немногое. Вот собрал предварительные сведения, сделал те выводы, которые могут подтвердиться. И все, остальное не в моих силах. Дальше нужно устанавливать слежку, проверять связи с теми французами, Франсуа Кольером и Жаком де Рилье. Их уже давно нет в СССР, но если подозрения подтвердятся, то кто-то пришел им на замену. Может, среди работников французского посольства. А может, и нет. Сейчас дела минувшего скрыты густым туманом, развеять который я не в состоянии.
– И ты пришел ко мне, в то же время подготовив доклад начальству. Да, без иностранного отдела тут тебе не обойтись. Но что с этого получится получить…
Все, Руцис ушел глубоко в себя. Застыл прямо с чашкой чая в одной руке, в то время как вторая выводила на столе какие-то абстрактные фигуры. Мне были понятны причины его размышлений. Перед носом очень перспективная тема, принесенная тем, кого старый и опытный чекист считает своим протеже. Поиметь с этого он может многое, но и риск присутствует. Какой именно? Как ни крути, ИНО и особый отдел, тем паче его первое подразделение – немного разные структуры. Пересекающиеся интересы есть, спору нет, но в этом и была основная проблема. Конкуренция, ети ее! А если она внутри тайной полиции, то может начаться такая грызня, что хоть святых выноси. Но и отказываться от плывущего в руки куска золотоносной породы… Нутро не поймет и не простит.
– Уговорил, Лешенька, мне это и впрямь интересно, – выйдя наконец из состояния этакого транса, вымолвил чекист. – Только не обижайся на старика, но если все получится, большая часть заслуг – моя.
– Какие тут обиды, Аркадий Янович! – быстро делаю выражение глубокой преданности и восторженности. – Ведь без вас у меня ничего бы не получилось. Да и я считаю вас своим учителем. Наставником. Я уже получил много дельных советов и надеюсь, что и в будущем…
– И в будущем я обязательно не обделю советами такого перспективного молодого человека. А пока давай во всех подробностях. Схемы, предположения, подозреваемые в шпионаже и их возможные слабые места. Ну да что я говорю, ты и сам понимаешь, что требуется.
Глава 5
Дайте народу грамоту и облик человеческий, а потом социализируйте, национализируйте, коммунизируйте, если… если тогда народ пойдет за вами.
Верно ли, что принудительный труд всегда непроизводителен? Приходится ответить, что это самый жалкий и пошлый либеральный предрассудок. Весь вопрос в том, кто, над кем и для чего применяет принуждение? Какое государство, какой класс, в каких условиях, какими методами? И крепостная организация была в известных условиях шагом вперед и привела к повышению производительности труда… Репрессия для достижения хозяйственных целей есть необходимое орудие социалистической диктатуры.
У каждого человека есть свой скелет в шкафу. А то и не один, такое тоже случается. Главное уметь его найти, после чего многое становится реальным. Все тайные службы пользуются этим еще с незапамятных времен. И ОГПУ в данном конкретном случае ничем от остальных не отличалось.
То, что мне удалось раскопать относительно подозрительной активности французских якобы «дружественных социалистов», оказалось отнюдь не пустышкой. Докладная записка, представленная непосредственному начальству обычным порядком, была самым примитивным образом принята, подшита и закопана среди десятков и сотен ей подобных. Сочли, что это лишь бесплодные умствования новичка, не более того. Зато по линии иностранного отдела… О, тут отдельная песня с множеством малоцензурных выражений!
Руцис, как я и ожидал, крепко вцепился в возможность обратить внимание на свою персону и малость окоротить конкурентов из особого отдела, коих у него там было немало. Он довольно скоро запросил все известные сведения о нынешнем местоположении и роде занятий Кольера и де Рилье – тех самых французов, о которых я ему говорил. Результат был однозначен – не штатные сотрудники французской разведки, но связи с этим ведомством имелись, причем довольно тесные. Вот только проявилось это все относительно недавно. А тогда, в двадцать пятом году, они были такими из себя милыми и безобидными социалистами. Нежданный такой сюрприз, однако. В свете этих сведений на многое стоило смотреть под несколько иным углом.
Что же до моего тут участия, так получилось и вовсе забавно. Никаких претензий выдвинуть не получалось, даже если бы у кого и возникло подобное желание. Докладная записка была? Да. Подана кому надо, то есть непосредственному начальству? Тоже да. Ее приняли всерьез? Нет. Вот и получалось, что искренне преданный советской власти сотрудник ОГПУ вынужден был обратиться в смежный отдел, чтобы ценная информация, добытая им, не пропала среди отказных бумаг.
В результате всего через месяц после той самой встречи с Руцисом в чайной рабочий механизм ОГПУ относительно данного дела вышел на полные обороты. Намечали фигурантов дела, устанавливали за ними слежку, пусть пока и осторожно, стремясь не спугнуть. И, само собой разумеется, меня было сложно оставить в стороне. Уж точно не после того, как Руцис, поддерживая своего протеже, явно упомянул мои в этом заслуги.
Кстати, поскольку само дело оказалось в зоне интересов и особого, и иностранного отделов, то пришлось создавать совместную группу под руководством… Аркадия Яновича Руциса. Хитрый и опытный чекист не собирался выпускать из своих рук загребущих столь интересную возможность. Подтянул своих людей из иностранного отдела, это понятно. Ну а первый отдел особого тоже в стороне оставаться не пожелал. В общем, как я сидел в одном кабинете с той троицей, так и здесь они же оказались. Правда, приказов Сомченко мне отдавать уже не мог, невзирая на превосходство в звании. Командовал Руцис. Почему именно он, представитель другого отдела? Кто ж их знает, особенности проведения совместных операций!
И снова бумаги, но на сей раз не абы какие, а относящиеся к конкретной теме. Полные досье на фигурантов дела, которые выглядели хоть сколь-либо подозрительными в свете открывшихся обстоятельств. Пребывание за границами СССР, контакты там, связи внутри страны… Все это следовало разобрать во всех подробностях и ни в коем случае не переходить к активным действиям раньше определенного момента. Ведь если хватать только их – непременно ускользнет более крупная рыба – французская резидентура. Пусть даже не удастся взять самую верхушку, но проредить кадровый состав – уже большое достижение. По любым меркам большое. А мне сейчас это ох как не помешает! Чем быстрее удастся хоть немного обратить на себя внимание, тем легче будет добраться до тех, кто мне многое задолжал. И проценты на эти долговые обязательства капают вот уже много лет… кровью.
Черт, голова как колокол, в который лупили с утра до вечера! Вредно работать в таком ритме, знаю. И мало спать тоже не полезно. Вот только в моменты, когда случаются такие события, отдых только снится. Отец рассказывал, что во время попытки разрушить империю в девятьсот пятом они неделями пропадали на работе, даже спали там… часа по четыре в сутки в лучшем случае. И вкалывали как проклятые, с корнем вырывая всю ту погань, которая стремилась уничтожать все вокруг себя. Но довести работу до конца жандармам тогда так и не дали. Чертовы либералы! Потом, когда убили Столыпина – единственного, по сути, из верхушки, кто понимал всю опасность малейшего гуманизма к господам р-революционерам, – стало и вовсе печально. К тому же…
– Неужели наш несгибаемый романтик чекистской службы, товарищ Фомин, уснул с открытыми глазами над горой бумаг? Я уж думал, он никогда не спит, всегда на страже нашей советской Родины!
Сомченко, зараза этакая! После недавних событий то и дело стремится уколоть. Не сильно, но почаще, искренне считая, что меня это действительно задевает. На внешнюю реакцию ориентируется, падла чековская, которую я ему постоянно подкидываю. Не просто так, а чтобы в другую область фантазия не соскользнула.
– Доброе утро, Руслан Борисович, – отвечаю я, помотав головой, чтобы хоть немного прогнать сонную одурь. – Извините уж, так и заснул за столом. Да и сейчас голова побаливает от недосыпа. Времени сейчас…
– Четверть девятого. Петров с Халиловым посланы мной к «иностранцам», говорят, кое-что из дополнительных сведений пришло. Не особо важное. Так, детали. Что у тебя, Алексей?
– Почти все готово. Из того, что мне было поручено. Шинкарев и Устинов изучены полностью. Их причастность к сети французских агентов не вызывает никаких сомнений, это очевидно и подтверждено. Нужно их брать, но не явно.
– Только их? – хмыкнул Сомченко, явно не согласный с такой вот позицией. – Если брать, то сразу всех. У нас еще больше десятка тех, кто, по твоему же мнению, причастен. И полтора десятка других, кто то ли да, то ли нет. Разбегутся вредители! И французиков спугнут. Прибегут они в свое посольство, а оттуда их нам не достать. Конвенции эти их буржуйские!