Владимир Поляков – Мистик: Незримый узел (страница 23)

Я прямо чувствовал, как строящееся волею хаотического божества плетение аккуратно, окольными путями соединяет это место междумирья с не столь и далёким миром Веера. Соединив же, разом, как репку с огорода, выдергивает нужную цель, при этом затирая любые следы, размывая их, сливая с общим здешним фоном. Оказывается, спровоцированное — уверен в этом чуть ли не на сто процентов — побоище между тварями и тут пригодилось.

Вот он, очередной мой коллега по делам хаотически-эмиссарским. Ранее не встречались, но то, что свой, тут сомневаться не приходится. Более того, есть между ним и Шутом куда больше общего, нежели у меня, лича по имени Безымянный, дроу по прозвищу Змей, ведьмы Элизы. Не каждого из нас, а вместе взятых. Однозначно, никаких ошибок. Не промелькивающее в глазах, а горящее неугасимым огнём весёлое и жестокое безумие, крайнее довольство жизнью и облик, который на первый взгляд слабо сочетался с действительно сильным мистиком.

— На первый, попрошу заметить, взгляд! Стоило немного присмотреться и… Внешность и особенно облачение отвлекали внимание. Худощавый, не слишком высокий, скорее среднего роста парень, без явной мускулатуры и из оружия лишь тонкий кинжал на поясе. Малиновый камзол, в изобилии украшенный золотой и серебряной вышивкой, многочисленные не стразы, но настоящие самоцветы. Белые штаны, от которых грязь словно отталкивалась; черные туфли с опять же украшенными каменьями пряжками. Венчал всё это фиолетовый берет с пером… живым пером, в котором словно слились воедино неизвестный металл и живая плоть. Ах да, ещё то и дело открывающийся на пере глаз — не птичий, не звериный, скорее уж принадлежащий какому-то насекомому или насекомовидной химере. Фасетчатый такой, причём каждая часть этого глаза фонила своей, особенной магией. И это был лишь один из не двух, а трёх источников особенной силы, помимо собственно эмиссара. Два других? Вовсе не кинжал, не один из многочисленных самоцветов, среди коих попадались весьма крупные и, кстати, все служившие накопителями силы.

Кисть — не оторванная от человека или иного разумного, а та, которой рисуют — в нагрудном кармашке, видимая лишь частично. Перенасыщенный мощью рубин, вплавленный в непонятный гибрид металла и кости, из которого состояла рукоять. Обрамление из неких угольно черных кристаллов, связанных с рубином каждый по своей энергетической нити. Шибало от неё фоном из безумия, смерти, тлена и одновременно зарождения новой жизни. Тот ещё артефакт, откровенно страшненький даже сейчас, когда и полностью его не вижу, и работу увидеть не успел. Догадываюсь лишь, что рисунки, выполненные с её помощью, ничего общего с обычными земными картинами в принципе не имеют.

Некий сосуд, подвешенный к поясу, из полупрозрачного материала, содержимое которого то и дело меняло свой цвет и откровенно фонило эманациями Хаоса, сильно напомнившими лично мне о приснопамятном Зерне. М-мать твою, неужто этот затейник-рисовальщик само Зерно на ингредиенты для красок пустил? Безумная мысль, причём неожиданно для себя высказанная вслух, вызвала принятие горделивой позы незнакомым мне пижоном с безумием в глазах и громогласный хохот Шута. Хохот, сменившийся затем словами:

— Он туда чего только и даже кого только не утрамбовал. Зерно было лишь качественным скачком. Скажи, друг мой безумный, сколько живых, неживых и промежуточных компонентов у твоей «палитры с красками», которой ты обзавёлся после того, как освоил и улучшил свою Кисть Крови?

— У меня ещё и перо такое же появилось, — от души улыбнулся мистик-художник, глаза которого заволокло пеленой мечтательного дурмана, поглаживая сперва рукоять кисти, а потом и перо на берете. Кстати, оба артефакта, показывая своё… явно полуживое состояние, аж изгибались, чувствуя ласку хозяина или и вовсе создателя. Не удивлюсь, если они по прошествии некоторого после сотворения времени стали частью сего эмиссара Хаоса. Некими не имплантами, как мой арбалет, а скорее симбионтами. — Источники Силы малые. Частицы от тех, что покрупнее. Алхимические ингдедиенты… Затем Зерно! Жаль, что не всё, а только частицы пыли, оставшиеся после того как… Не важно. Но жаль, что я добрался до частиц, а не до целого. Но и они помогли. Связав воедино конфликтующее, преобразовав в расширенную радугу из тех цветов, которые и представить мало кто может! Вот ты можешь, тот, кого мне пока запретили называть по имени?

— Он может, — не дав мне ответить, произнёс Шут. Цвет — его настоящая опора. Основа и вспомогательные. Потому и свёл тут именно вас двоих, что твоя Кисть и его Цвет дополнят друг друга, а то и вовсе войдут в нужный резонанс.

— Созидания или разрушения?

Я не мог не поинтересоваться, это было не критично, но существенно для понимания последующих шагов и выработки общей стратегии.

— Разрушение через созидание. Созидание через разрушение. Одно в другом, как и шепчет нам на ухо Хаос, — вот ни разу не прояснил божественный знакомец, — Там увидите. Но теперь, после твоих, — тычок пальцев в мою сторону, — слов, очевидно, что нам нужно не только предотвратить катаклизм от столкновения двух столь разных миров, но и обратить замыслы врага против него… них же. Нарисовать Кистью и Цветом ту картину, которая окажется мостиком. Не между мирами, а меж собираемыми кое-кем силами и новой, совершенно неожиданной для них точкой выплеска этого собранного.

— Рисовать я всегда готов. Многое, разное, но обязательно прекрасное, запоминающееся!

— От твоего запоминающегося иногда замертво падают. Иногда до того, как нарисованное к ним прикоснётся, — хихикнул Шут, явно вспоминая нечто впечатлившее даже его. — А раз готов, сотвори давай связной браслет, помогающий при выходе одного из вас в Туман подать знак другому. В палитре твоих красок теперь есть нужные цвета, да и твой коллега сумеет верно ими воспользоваться.

— А вот мы посмотрим! — преисполнился энтузиазма любитель создавать картины, одновременно хватаясь за кисть в нагрудном кармане и за венчающее его берет перо. — Я такое создам разноцветье, что у посмотревшего на него в первый раз долго голова кружиться будет. Но действенное, не опасное для носителя, — тут же уточнил, чуток опасливо глядя на Шута. — Мои шедевры союзников не кусают. Так, покусывают, чтоб веселее было.

— Новые миры, новые краски в палитре и новые же оттенки творческого безумия, — извиняющимся манером развёл руками бог. — Хотя кому я говорю то? Все вы… мы такие. Даже экселенц. Просто у одних краски, у других Цвета, третьи все грани немёртвого собирают… и другие, чуть ли не по числу голов. Хаос всегда с нами.

Что да, то да. Он всегда рядом, прикоснувшийся к нему раз не сможет устоять и будет снова и снова искать новые его грани, оттенки. Находя же, встраивать в свой разум, получая новую силу, возможности, меняясь и совершенствуясь. И нет этому пути конца, хотя начало у каждого своё имеется.

Мысли мыслями, а наблюдать как за работой полубезумного творца, так и за используемыми им артефактами было очень интересно. Не в плане познания используемой им школы — слишком далека от меня, слишком завязана на отдельный аспект Творения — но касаемо тех самых Цветов из палитры-артефакта и собственно слаженной работы всех трёх частей-инструментов, которыми тот пользовался.

Кисть… У неё не было мягкой, пушистой части на втором конце. Напротив, имелось лишь хищное бритвенное лезвие, которое сперва использовалось для надрезания другой руки мага, а затем окуналось в артефакт-палитру, после чего снова следовало прикосновение к кровоточащей ране. То же самое с Пером, то там уже не надрез, а укол. Широкие мазки первым артефактом, точечные дополнения-уколы вторым… И ощущение, что из рисуемого кровью и красками-Цветами прямо в воздухе «холста» получится не обычная картина, не трехмерная даже, а нечто псевдоживое, но однозначно полностью покорное воле создателя.

Вот он ты кто такой! Создатель оживающих иллюзий, «воплотитель фантомов», «рисующий тени неслучившегося». Их называли по-разному, но заслуженно признавали мощь и силу тех, кто сумел пройти первые… десятки ступеней, на которых подобная школа не являлась особенно опасной для противников. Зато потом! Это даже не некроманты, которым требуются тела или хотя бы прах от некогда живших для сотворения армии покорных слуг. Рисовальщикам не требовалось ничего, кроме подходящего артефактного инструментария, собственной силы и безудержного полёта творческой мысли.

Цвета. И сразу вспомнились самые начала моего обучения во Фрахтале, у мудрой, но очень уж коварной Крио. Несмотря ни на что, я ей очень благодарен и желаю исключительно успеха, долгой, а лучше бесконечной, жизни, плюс силы, достаточной, чтобы быть рядом с вершиной. Рядом, но не на ней, ведь там она будет слишком непредсказуема, а значит и опасна. Ну да ничего, ведь есть Рэнду-Механист, а он получше моего эту ядовито-коварную красотку знает. Следовательно, будет держать рядом, но с осторожностью, понимая все её плюсы и минусы.

Мда. Крио. Помогла окончательно определиться, что основа моих Цветов — чёрный и серебряный. Другие, те лишь дополнение, обрамляющее основы, помогающее, дающее ощутить и использовать всё многообразие мистической силы, но не более того. Как сейчас помню эти её уроки.