Владимир Положенцев – Снежная рапсодия (страница 4)

- Ну и как же их узнать? - спросила Васнецова, догадываясь, что сейчас ей предложат такое, что у нее откроется рот. Не просто ведь так позвали, да еще контрразведчик здесь. Она обернулась на капитана Подоленцева. Тому кивнул Кутепов, дозволяя говорить.

Капитан откашлялся, достал золотой портсигар, но прикуривать папиросу не стал, положил его на стол. Казалось, он волновался, но это впечатление было обманчиво. Как и всякий контрразведчик, Подоленцев знал себе цену. В его уверенных глазах играла чертовщинка. Контрразведчиком Аполлинарий Матвеевич стал недавно, вместо погибшего подполковника Немилова. Тот зачем -то разбирал гранату Рдултовского да подорвался. Его рекомендовал на эту должность начальник штаба ВСЮР генерал Романовский, с которым Подоленцев служил в 206 -ом пехотном Сальянском полку. В 1915 году, во время штыковой атаки генерала оглушило взрывом мины, засыпало землей. Подоленцев оказался рядом и откопал Романовского.

- Скажите, Антон Петрович, - обратился контрразведчик к Верберу. - Кто -нибудь из ваших красных коллег, например начальник штаба Зайончковский, видели вашу дочь Марию или её фото?

- Нет, - пожал плечами подполковник. - Знали только с моих слов, что она училась в Александровском училище, что пропала во время восстания и ее судьба мне неизвестна.

- Замечательно, - капитан потер руки, взял портсигар с изображением какого -то скифского бога, вынул папироску, указал ею на Елену. - Вот ваша дочь Мария.

- Вы смеетесь, господин капитан? - Вербер взлохматил белые волосы, состроил плаксивую гримасу.

Капитан прикурил, а потом, опомнившись, вопросительно взглянул на генерала. Тот кивнул, разрешая, но в его глазах явно читалось - ну и хамы, же эти контрразведчики, сил нет. А никуда не денешься, про каждого знают такое, что и себе не всегда хочется знать.

- Ничуть, - ответил тот, наконец. - Елена Николаевна тоже воспитанница Александровского училища, знала вашу дочь, хоть и не близко. Этого вполне достаточно.

- Для чего же?

- Как для чего? Вы вернетесь в расположение своей 13-ой армии, которой командует бывший генерал Геккер Анатолий Ильич. Вернетесь не один, якобы сбежав из нашего плена, а с дочерью. У вас какие отношения сложились с начальником штаба армии Зайончковским?

-Хорошие. Но я не понимаю...

-Видите, хорошие. Устроите свою дочь Марию в штаб армии. И не спорьте, Антон Петрович, у нас нет другого выхода. Где теперь находился штаб Ударной группы, в Навле?

- Был там, собирались перенести в Хотынец или Дмитровск, но оставили в Навле из -за удобного расположения. Если послать разведку...

- В этом нет необходимости. По нашим данным, красные собираются взять Турищево. Там у дроздовцев находится в плену член Революционного совета вашей 13 -ой армии Аркадий Зингер. Личный друг красного Главкома Каменева и старый приятель самого Троцкого. Вы его знали?

- Аркадия Аристарховича? Конечно. Он комиссар. Правда, с удивительно своеобразными, я бы сказал, вольными взглядами. Его терпят исключительно из -за связи с наркомом. С Троцким они сошлись в Америке. Зингер был редактором какой -то эмигрантской газеты. Вместе возвращались в Россию.

- Ну вот. Всё просто. Завтра вы будете сидеть в одной кутузке с товарищем Зингером, а утром, хотя может и днем, неважно, вас освободят ваши коллеги из 13 -ой армии. Да, вернетесь к красным, не вздумайте, что называется, свельзевульвиться, перевернуться. Ваша матушка проживает в Москве по известному нам адресу. Хоть там и большевики, но мы сможем до нее добраться. Вам всё ясно?

Вербер приподнялся. Его лицо залила краска гнева:

- Да как вы смеете...

Капитан грубо усадил его на место, схватив за лацкан кителя:

- Смеем, Антон Петрович, смеем. На кону судьба России.

Кутепов подлил себе отвара из остывшего самовара, отхлебнул с блюдца. Он перенял эту манеру у Антона Ивановича Деникина, любящего так, по -простому, пить горячий напиток вприкуску с большим куском сахара.

- Мы вас не неволим, Антон Петрович, - спокойно сказал генерал. - Если не желаете следовать нашему плану, я велю сию же секунду повесть вас во дворе. Даже сам, собственной рукой, накину вам петельку на шею, а потом выбью из -под ног скамеечку.

От этих спокойных, но жутких слов Вербера пробила дрожь. Он поежился, закрыл глаза, так и сидел, громко сопя, некоторое время. Кутепов расценил это по -своему.

- Ну, вот и замечательно. Не волнуйтесь, Антон Петрович, вы ровным счетом ничем не рискуете. Разве что жизнью, но так она и теперь немного стоит. Что касается вас, Елена Николаевна...

- Мария Антоновна, - поправила та, снова без стеснения принимаясь за курицу. - Сейчас только доем и можно ехать Турищево.

Все кроме Вербера расхохотались такой легкости. Кутепов вызвал адъютанта Скворцова, велел увести подполковника и готовить особый отряд к выезду. Когда те ушли, капитан Подоленцев обратился к Васнецовой:

- Запоминайте, Елена Николаевна. Ваш псевдоним - Жница, кажется, так вас называют за глаза офицеры. Ну вот, ничего и придумывать не надо. С вами будут контактировать штабс -капитан Дунайцев Владимир Владимирович из 9 -ой дивизии и ротмистр Вольнов Даниил Александрович из 7 -ой кавалерийской дивизии. Первый служит при штабе дивизии, другой в интендантской роте.

- А они сами не могут раздобыть интересующие вас...нас сведения?

- Заседания штабов армий, я уж не говорю о штабе Южного фронта, проходят в исключительной секретности. Надеюсь, Вербера вернут в штаб 13 -ой армии в качестве заместителя, теперь красные остро нуждаются в опытных кадрах. И вас куда надо пристроит. Не обязательно к себе в штаб, это уж я так...Сами сориентируетесь, вы девушка смышленая и яркая. Большевики еще не совсем оскотинились, не разучились ценить женскую красоту. Передавать информацию будете исключительно через них. Влюбите в себя Дунайцева, или Вольнова, якобы влюбите, чтобы ваши встречи не были подозрительными. Впрочем, они сами знают что делать. А уж они доставят информацию нам.

- Как, если не секрет.

- Секрет. Каждое звено, должно выполнять свою функцию, держать свою нагрузку, тогда и цепь не порвется. И все же, кое -что скажу. Проще и быстрее голубиной почты пока ничего не придумано. Кроме телеграфа, разумеется, но как понимаете, он в данном случае неприемлем. Один унтер -офицер дроздовец из местных, держит голубку, к ней и летят голубки из... есть одно сельцо недалеко от Навля.

- А если Елене Николаевне нужно будет срочно передать сообщение, а Дунайцев с Вольновым не смогут это сделать по каким -то причинам? - спросил Кутепов. - Не усложняйте, капитан, не порвется ваша цепочка.

- Ладно, - согласился Подоленцев, забыв о субординации. - Голубятня в Сомово, в тридцати верстах от Навля. В крайнем доме у речки живет некто Семен Подрядов. Рядом с домом - зеленая голубятня, не ошибетесь. Подписывайтесь "Жница". Если вас, не дай Бог, разоблачат, заставят писать нам ложные донесения, не упирайтесь, соглашайтесь. Потерять такую девушку будет непростительно. Поставьте в записке где -нибудь незаметно крестик или после первых двух слов, нужно это или не нужно по правилам правописания, запятую.

- Хорошо, влюблю в себя офицериков, если они, конечно, симпатичные. Ха -ха, - рассмеялась Елена. - Курица какая -то жесткая попалась, наверное, все же петух.

К Турищево подъехали ночью на санитарном грузовом автомобиле "Рено 60CV" с большим красным крестом на выцветшем, пробитом пулями брезенте. В кузове на двух боковых лавках разместились: Васнецова, Вербер, четыре солдата, унтер -офицер и незнакомый Елене подпоручик - корниловец, огромный как медведь, с толстым, обвисшим лицом. Он все время шмыгал мясистым в прожилках носом, вытирал пот с массивного лба несвежей тряпкой. Подоленцев называл его Сашей.

"Вот это охрана", - прапорщик толкнула в бок подполковника Вербера. Она была в простом сером в крапинку деревенском платье и обычном крестьянском тулупе, которые ей дали бабы. Тулупа она не снимала, хотя после неожиданного снегопада вновь по -летнему потеплело. На ее ногах были большие мужские башмаки на широких застежках. Не удивительно, что мужские. Теперь все носили то, что удавалось достать. Вербер на тычок отреагировал глубоким вздохом, перешедшим в короткие всхлипы. Он был в своей форме. В дорогу ему выдали корниловскую офицерскую шинель из английского сукна.

Капитан Подоленцев устроился сначала рядом с шофером, потом что -то вспомнив, отвел Васнецову с Вербером в сторону.

- Вы театром, часом, не увлекаетесь, Елена Николаевна? - спросил капитан, делая жадные затяжки папиросой и выдыхая дым себе под ноги.

- Почему же, мы в училище регулярно ставили Шекспира, в "Макбете" я играла ведьму.

- Даже не сомневаюсь, что роль вам удавалась на славу, - съязвил контрразведчик. - Замечательно. Значит, сумеете изобразить убитую горем дочку, когда ее отца поволокут на плаху.

- На плаху? - испуганно переспросил Вербер.

- Да, на плаху. А вы как думали, мы будем стрелять вхолостую?

От этой фразы подполковник вздрогнул.

- Не волнуйтесь, а то раньше времени скончаетесь. Это образное выражение. Стрелять мы вас, конечно, не будем. Просто повесим перед окошком острога, где сидит ваш красный дружок Зингер, чтоб всё видел. Да не тряситесь же. Веревка будет подрезана, ну набьете себе синяк на нежном месте. Не перебивайте. По старой традиции, коль веревка порвалась, смертная казнь отменяется. Мы вас определим, с дочкой, разумеется, в острог к комиссару. А в скором времени вас освободят большевики.