Владимир Положенцев – Снежная рапсодия (страница 2)

- Вы хорошо знаете тему.

- Я внимательно слушала в Александровском училище курс политической философии. У нас были хорошие преподаватели. Один из них, кстати, красный комфронта Егоров.

- Это заметно.

- К сожалению, большевики действуют более продумано, чем наше командование. Барон Врангель пытался убедить генерала Деникина в том, что его московская затея - смертный приговор для армии Юга России. Я слышала, как он это говорил генералу Юзефовичу. Но тщетно, Деникин остался на своем. По мнению Врангеля, нужно было до зимы оставаться под Царицыным.

- И после этого вы уверены в нашей победе?

- Конечно. Но из -за ошибок она нам дорого обойдется.

Елена подставила ладонь, на которые легли снежинки, подхватила их розовым язычком, по -детски засмеялась:

- Хорошо! Прямо снежная рапсодия, неожиданная импровизация природы. Главное, чтобы она не обернулась для нас реквиемом.

- Вы сплошной оптимизм, Елена Николаевна, - покачал головой поручик, закуривая очередную "дукатку". - Зачем же тогда напросились в поход?

Вопрос был неслучаен. После того как Елена вместе с подругами по училищу пробралась на Дон, их дороги с некоторыми из них разошлись. Сначала Васнецова оказалась в Донском войске генерала Краснова. Его адъютант Гусельщиков округлил глаза: "Васнецова? Уж не дочь ли начальника контрразведки Деникина полковника Васнецова?" "Нет", - соврала она. Елена не хотела быть в одной армии с отцом. Мало того, что в младенчестве он бросил их с матерью, уйдя к молодой девице, так еще теперь наверняка будет изображать из себя перед окружающими заботливого отца. Поэтому, когда поняла, что с Красновым ей не по пути - тот наладил с немцами деловые контакты - с помощью тех же подружек, обосновавшихся в штабе ВСЮР, решила перейти в Кавказскую армию Врангеля. Но без отца все равно не обошлось. Он встретился с ней в Таганроге и долго не мог найти темы для разговора, молчал. Елена тоже чувствовала себя неловко. "Прости", - наконец сказал полковник, стоя у окна к ней спиной. "Попробую", - ответила она. Тот резко обернулся, схватил ее за плечи: "Я бросил не тебя. С Екатериной я не мог больше оставаться, она..." "Не надо, - перебила его Елена. - Ничего не хочу слушать. Помоги, если сможешь". "Зачем тебе это война? Союзные транспорты регулярно ходят в Марсель. Я дам тебе денег. Хочешь, бери с собой своих подруг. Генерал Дюмениль поможет вам устроиться во Франции. Ницца, Антиб, Мантона..." "Кавказской армией командует твой старый друг Петр Николаевич Врангель". "Хорошо, - вздохнул полковник. - Я поговорю, чтобы тебя определи в его штаб". "Спасибо". Однако в штабе Васнецова не задержалась. Когда заговорили о Московской директиве, она попросилась у командира 1 -го армейского корпуса генерала Кутепова зачислить ее в один из Корниловских полков, под начало полковника Скоблина. Тот был против: "Зачем мне эта прапорщица, отвечай потом перед контрразведкой", но потом махнул рукой - "нам теперь каждый человек дорог". Ее зачислили в караульный кавалерийский отряд 2 -го Корниловского полка. В задачи Васнецовой и еще полсотни дам, входила охрана полевых лазаретов и продовольственных обозов. Но это, что касалось прямых обязанностей. Все женщины отряда, которым руководил поручик Обручев, принимали участие в сражениях. Елена проявила себя неоднократно. На днях взяла в плен заместителя начальника штаба 13 -ой армии Ударной группы красных, бывшего подполковника артиллерии, героя - брусиловца Антона Петровича Вербера. Тот клялся, что оказался у большевиков по принуждению, всегда мечтал вернуться к своим. Рассказал, что в районе Карачёва красные накапливают резервы для контрудара встык между Корниловской группой и Дроздовской дивизией. Генерал Кутепов сначала хотел повесить перевертыша, но передумал - может, на что еще и сгодится. Сведения Вербера были важными, их передали генералу Май -Маевскому. Предложили остановить на время продвижение к Орлу и всей мощью обрушиться на Ударную группу красных. Но Владимир Зенонович приказал продолжать двигаться вперед на Кромы, которые являются "орловским" ключом. Кутепов в сердцах говорил Скоблину: "Этот алкоголик завалит всё дело. Я Орёл возьму, но мой фронт выдвинется как сахарная голова. Когда Ударная группа противника перейдёт в наступление и будет бить по моим флангам, я не смогу маневрировать". "У нас нет выбора, - ответил Скоблин. - Во всяком случае, мы теперь хотя бы знаем намерения большевиков". Приняли решение укрепить дроздовцев полком марковцев и несколькими отрядами корниловцев. Генерал Кутепов тогда расцеловал Елену, подарил ей огромный букет полевых цветов, которые набрал сам.

О планах красных Васнецова знала, поэтому и высказал свои опасения поручику Обручеву.

- Напросилась в поход, потому что не люблю неопределенности, предпочитаю, чтобы история творилась с моим участием, Александр Николаевич.

- Можно просто - Александр.

- Не "можно", поручик, в походе не до фамильярностей. И вообще, пора делать объезд колонны.

Она натянула поводья серой в яблоках лошади, собираясь двинуться вперед. Ее остановил зычный голос адъютанта командира 2 -го Корниловского полка Левитова. Лицо его было строгим, будто он искал Васнецову целый день и почему -то не мог найти.

- Госпожа прапорщик, потрудитесь незамедлительно прибыть к полковнику Скоблину. Они вас ожидают в доме купца Потапова, это у речки, за церковью.

Оказалось, что авангард колоны уже вошел в Сергиевку, началось размещение на ночь. За речушкой Свапой выставили посты, дозорные разъезды направились на север к Тросне и на запад в сторону Городного.

Начальник Корниловской дивизии полковник Николай Владимирович Скоблин встретил Васнецову радушно, будто у себя дома. Хозяев не было - или сбежали от красных, или сгинули в круговерти лихолетья. Дом предоставил под ночлег командирам староста села - одноногий длинный старик с Георгиевскими крестами на выцветшем синем пиджаке по имени Амос. Он подгонял баб, которые ставили на стол хлеб, овощи, медный, мятый самовар, самогон. Одна принесла в чугунке вареную курицу, видно, сваренную для себя. Она поставила чугунок на стол и вдруг упала на колени перед сидевшим на скрипучем стуле полковником. Схватила его руку, прижала к щеке, по которой ручьями потекли слезы.

- Миленькие, родненькие, мы вас так ждали! Столько натерпелись от красных нелюдей, кто бы знал...

Женщина начала целовать руку Скоблена, тот высвободился, поднял её с колен. Николай Владимирович явно растерялся.

- Полно, не надо. Мы еще не одолели врага.

- Только одолейте, - всхлипнула женщина, вытерла по -детски кулаками слезы. - Я одного не пойму, как же так, ведь большевики такие же русские люди, мы недавно одному богу молились, как же они вмиг превратились в люциферово племя? Батюшку Онуфрия в Городищах живьем закопали.

Скоблин сам не раз задавал себе этот вопрос, но найти ответа на него за несколько лет Гражданской войны так и не смог. И вдруг теперь ответ появился в его голове.

- В нас всех теперь черт. Мы слишком долго были рабами. Раб, получивший право убивать, страшнее самого страшного зверя. Простите нас.

- Вас -то за что? - Баба тяжело вздохнула.

- За то, что не отговорили царя Николая от войны. Если б не она, не повылезали бы эти демоны из нас.

- Молодой совсем, неужто к царю имел доступ?

- Нет, конечно, я в 1914 -ом только военное училище прапорщиком закончил. За всех русских военных извиняюсь.

- Молодой еще, - повторила тетка, а уже вон какой командир. - Ладно, кушайте, отдыхайте. Одна нижайшая просьба - не покидайте больше нас, не оставляйте более на растерзание этим нехристям. Церквы в округе обобрали, батюшек заставляли, каких не поубивали, им портянки и исподнее стирать.

Баба опять всплакнул и, прикрыв мокрые глаза рукой, вышла из дома.

Полковник пригласил Елену к столу, положил свою именную Георгиевскую шашку на низкую, аккуратно застеленную девичью кровать, словно хозяева все еще здесь жили.

Васнецова села на скамью, попыталась найти глазами икону, но угол, где обычно в светлице размещаются образа, был пуст.

- Кушайте, Елена Николаевна, - предложил Скоблин, но ее и не надо было упрашивать. Она, ничуть не стесняясь, уже отрывала курице ногу.

Полковник про себя ухмыльнулся - вот что значит дочь контрразведчика, никаких комплексов. Правда, говорят, он их с матерью бросил, когда Елена была с ноготок, но какая разница - кровь -то одна.

- Может, винца? - Скоблин взялся за бутыль с самогоном.

- А как же сухой закон? - ухмыльнулась Васнецова.

- Сухой закон, как пост. Тем, кто в пути, дозволяется его нарушать. Или желаете крымской мадеры? Владимир Зенонович распорядился выделить пару ящиков. Вы же знаете его слабость к мадере.

- Знаю, - кивнула прапорщик. - Вы что же, господин полковник, распивать меня на брудершафт пригласили или, может, соблазнить решили, по пути, так сказать, к победе? Так я...

- Что вы, Елена Николаевна, как вы могли подумать. Никогда бы на вас не польстился... Господи, что я говорю. Я хотел сказать, вы очень привлекательная и соблазнительная девушка, но теперь, когда...

Договорить он не успел. Дверь распахнулась и в светлицу, пригибаясь ,вошел командующий 1 корпусом генерал -майор Кутепов. Александр Павлович тоже собрался перекреститься на образа, но не найдя их, кинул фуражку в угол, вытер рукой гладкую, как шар, лысину.