Владимир Положенцев – Шок и ужас (страница 2)

Когда горничная ушла, сделали с Никой по глотку вина, собирались продолжить просмотр фотографий, но вдруг на Феликса обрушилась полная темнота, черная беззвучная пропасть, похожая на смерть. Это было похоже на общий наркоз, когда Феликсу делали операцию на сломанной в горячей точке руке. Сравнение он сделал, конечно, позже, а тогда, открыв глаза…

В дверях, с широко раскрытыми глазами, прикрыв рот, чтобы не закричать, стояла Даша. Рядом: двое полицейских и один мужчина в штатском, За ними маячило, не менее испуганное лицо горничной Вики.

Даша не закричала, сдавленно спросила:

– Ты чего это наделал, дядя Феля? Ужас.

От этих слов Феликс подскочил на кровати и увидел, что его ладони и майка в крови. На полу, рядом с кроватью, раскинув руки, лежала полураздетая Ника с застывшими глазами: синие шорты расстегнуты и приспущены, футболка с изображением Чебурашки, порвана, а из ее горла торчат маникюрные ножницы. И вокруг кровь.

– Что, что произошло! – воскликнул Бабочкин, осознавая весь ужас ситуации.

Он решительно не помнил окончания вчерашнего вечера. Ну да, пошли смотреть детские фото девчонок в номер Ники, Даша пожаловалась на головную боль, ушла к себе. Остались с Никой вдовеем, но он ничего себе не позволял, и ссоры с ней не было. Да если бы и была, не стал бы он убивать девчонку маникюрными ножницами! Просто дичь какая- то.

– Как же вы так, дядя Феля, – снова подала голос Даша. – Ника влюбилась в вас, а вы… Нет, это просто какой- то кошмар. Вы маньяк, дядя Феля.

– Я её не убивал, – пробормотал Феликс.

– Конечно, конечно, – ухмыльнулся мужчина, представившийся старшим следователем майором Аркадием Михайловичем Дубом. – Вы задержаны, гражданин Бабочкин.

Феликса отвезли в районное ОВД, там Дуб снял с него показания, затем переправили в местный следственный изолятор. Взяли отпечатки пальцев, кровь и слюну на экспертизу.

Больше старший следователь на допрос не вызывал, а когда появился, долго молчал, опустив голову, словно рассматривая свои колени. Потом все же изрёк:

– Вы были отравлены клофелином, равно как и убитая девушка. В бутылке, что стояла на столе, антигипертензивного средства центрального действия, то есть, клофелина не обнаружено. Так же не было на бутылке ваших отпечатков пальцев, вообще ничьих. То есть, бутылку заменили, а вот бокалы нет. В них клофелина хоть снова кого- нибудь трави. На маникюрных ножницах тоже нет ваших следов. Все говорит о том, что вас подставили, господин Бабочкин, причем дилетанты.

Майор сказал, что вынужден его отпустить, но под подписку. Из поселка уезжать нельзя. Но Бабочкин может поселиться в соседней гостинице, чтобы не глядели на него в санатории, как на преступника. Да и самому наверняка неприятно в нем оставаться.

– А Даша? – спросил Феликс.

– Что «Даша»? – не понял следователь.

– Она еще в санатории?

– Зачем она вам? Тело сестры она получит для захоронения только по окончания следствия, а это… В общем, я вас больше не задерживаю. Как разместитесь на новом месте, сразу мне сообщите. Вот мой номер телефона. Впрочем, вас проводит оперативный сотрудник РОВД.

Дуб представил молодого мужчину по имени Николай.

– Теперь старший лейтенант Мигренев, на время будет вашей тенью, – пояснил майор.

– Надеюсь, ненавязчивой, – вздохнул Бабочкин.

Феликс поселился в семейной гостинице «Светлячок», которая находилась на горке, на второй линии от моря, недалеко от санатория. Опер зашел с Феликсом в снятый номер, зачем- то осмотрел его. Сказал, что больше маячить перед глазами Бабочкина не станет, но всегда будет где- то рядом.

Феликс лег на диван, попытался если не уснуть, то хотя бы подремать, но не получалось. В голове вертелась сцена с убитой Никой, одолевали затхлые запахи облезлого следственного изолятора, где он провел некоторое время. Ну да, на бутылке с вином моих отпечатков нет, рассуждал он, на ножницах тоже. Да, в моей крови следы клофелина, но почему майор решил все же отпустить меня? Как- то странно. Тем более прикрепил ко мне опера Колю. И так голова болит, так еще этот Мигрень.

Бабочкин как- то автоматически присвоил оперу кличку «Мигрень» по аналогии с его фамилией – Мигренев, даже не предполагая, что она прилипнет к старлею на всю жизнь.

Бессонница мучила Феликса неделю, наконец, решил немного выпить, спустился в бар, заказал виски со льдом. К нему подсел опер Коля.

– Ожидание – страшнее страшного конца, – сказал Мигрень.

– Мудрое замечание, – ухмыльнулся Бабочкин, – только непонятно к чему. Я не убивал Нику, прямых доказательств моей причастности к преступлению у вас нет. Был под клофелином, поэтому в бессознательном состоянии и измазался в крови девушки. Майор Дуб все выяснил, если вы забыли.

– А красивые все же были близняшки, – сказал опер, не обращая внимания на колкость, тоже заказал себе виски со льдом. – Теперь осталась одняшка… Ха- ха.

– Отвратительное слово. Сами придумали? К тому же они были не совсем близнецы. У Ники правый глаз был голубой с зеленым оттенком, у Даши с коричневым. И группы крови, по словам Даши, разные.

– Да, глаза, зеркало души, если верить графу Толстому, – ухмыльнулся Мигрень. – Взглянув в них, не ошибешься в человеке. При этом не надо быть физиономистом. Все на поверхности.

Феликс внимательно взглянул на Колю.

– Что вы хотите этим сказать?

– А вы не заметили, какие глаза были у мертвой Ники и у Даши, когда она вошла в номер с полицией и следователем майором Дубом?

– Ну… Мне, как понимаете, было не до этого.

– Понимаю. Так вот. Глаз у убитой Ники был как раз коричневатый.

– Да? Что вы хотите этим сказать? – повторил нелепый вопрос Бабочкин.

И вдруг Феликс догадался:

– Не может быть! Это была Даша!

Феликс воскликнул так громко, что на него стали оборачиваться посетители, а бармен понял это по- своему, налил Бабочкину еще порцию виски.

– Надо же, – Феликс не мог прийти в себя от этой новости. – Ну а группа крови? У Даши – вторая, как она сказала.

– Именно. У убитой девушки оказалась именно вторая.

– Кроме того, эксперты отсмотрели все санаторные видеокамеры. На них видно, как горничная Виктория Пыхтеева, выносит из здания мусор, но идет не на помойку, а к морю. И там выбрасывает бутылку. Но до воды посуда не долетела, разбилась о камни. Словом, в осколках, в остатках вина, нашли клофелин, которым вас отравили.

– Да, недаром вы едите свой хлеб, господа полицейские.

– Приятно слышать это от журналиста.

– Но зачем это злодейство понадобилось горничной?

– Пыхтеева, как выяснилось, устроилась в санаторий горничной на месяц, на время своего отпуска. А постоянно она работает риелтором в агентстве недвижимости «Золотой ключик». Понятно?

– Не очень, – признался Феликс. И снова быстро догадался: – квартира.

– Именно. Квартира, доставшаяся Даше по наследству от тети. Ника завидовала сестре. Она ей, вероятно, мешала устроить свою личную жизнь.

– Могла бы сама отписать ей половину, а потом разделить.

– Вот вы ей и посоветуете, когда мы ее поймаем. Скрылась. С Пыхтеевой Ника познакомилась, когда та пришла в агентство недвижимости, чтобы узнать стоимость квартиры. Быстро сошлись по характеру и степени жадности. Вика и насоветовала ей просто избавиться от сестры. Не безвозмездно, конечно. Мол, квартирку продадут, часть денег Ника отдаст риелторше, на остальные уедет в Таиланд. Там подцепит какого- нибудь богатенького старичка – европейца, ну и всё в таком духе.

– Это вам Пыхтеева рассказала?

– Кто же еще? Мы ее задержали на пароме в Турцию, собиралась там отсидеться, пока все не утихнет. Просто поражаюсь их дилетантизму. Женщины – самые хитрые, невероятно ушлые существа, но иногда до безобразия неосмотрительны и просты.

– Значит, с меня окончательно сняты все подозрения? – обрадовался Феликс.

– Разумеется.

– Но почему мне об этом говорите вы, простой опер, а не следователь Дуб? Это ниже его достоинства признаваться в своих заблуждениях?

– Он просил вас не уезжать пока с курорта, оставаться в гостинице.

– Для чего? И потом, у меня кошелек не резиновый.

– Мы продлим вам пребывание в интересах оперативных мероприятий.

– Каких еще оперативных мероприятий? – возмутился Бабочкин. Дело раскрыто, вам осталось поймать Нику.

– Вот именно.

– Что вы, черт возьми, хотите этим сказать?

– Вы же журналист и должны понимать это без слов.

– Думаете, Ника придет меня убивать, чтобы избавиться от ненужного свидетеля?

– Догадались. Конечно, она же не знает, что мы установили кто она на самом деле. Что взяли Вику и та все нам рассказала. Кстати, Пыхтеева, работает в санатории, как и работала, по нашему приказу, разумеется. Она тоже лишний свидетель.

– Да, но у меня нет желания быть подсадным селезнем…