Владимир Положенцев – Рапорт (страница 5)

Капитан спросил Илгу – есть ли поблизости телеграф? Она ответила, что был на станции железной дороги, в миле отсюда, но работает ли он сейчас, она не знает. «Ни красных, ни белых в Покровском сейчас нет», – добавила она.

–Береги авиатора, как свою…– капитан хотел сказать: как свою девичью честь, но прикусил губу – подобный скабрезный юмор по отношению к несчастной, слабой рассудком девочке явно ни к чему.

Он попросил у Илги какую-нибудь верхнюю одежду дяди, пальто или шубу. Она принесла черное, длинное до пят пальто, которое он надел поверх кожаной куртки. Про лошадей даже не спрашивал, наверняка их мобилизовали для фронта казаки или добровольцы. Казаки без лошадей, которых не хватало, порой вообще отказывались воевать.

Положив наган в карман пальто, Рябинин направился к выходу.

Но дверь распахнулась и в дом ввалилась группа довольно молодых людей в юнкерских, кадетских шинелях и фуражках. Двое, самые старшие, были в черных флотских бушлатах. По виду – младшие морские офицеры. У одних были винтовки, у других наганы. Самый высокий, под два метра ростом кадет, держал маузер. По возрасту, он давно перерос кадета. Петр сразу окрестил его Гулливером.

–Что, красные свиньи, попались? – злорадно произнес он и захохотал.

Его поддержали остальные.

–Они не красные, белые, – сказала Илга. – Тот, что на кровати – авиатор, в пальто моего дяди – вестовой Врангеля, черного барона. На станцию собирался.

–Вот как? – Гулливер подошел к капитану, принялся близко рассматривать его, словно имел плохое зрение. – А на биплане звезды.…Как-то вы, господа, невежливо с хозяином. Вот, отроковицу сиротой сделали.

Повернувшись к захмелевшему Коршунову, щелкнул каблуками:

–Позвольте представиться, Борис Моисеевич Пинхус-Логвинский, предводитель ордена «Зеленое братство».

–Какого ордена? – удивился Петр. – Из евреев?

–Что же вас это так удивляет, господин вестовой, теперь евреи перевернули мир. Лёва Бронштейн вон, какую армию создал, гонит вас, как казак плешивую овцу.

–Казаки овец не гоняют.

–Да, а кого они гоняют, может, лягушек на грядке? Раздербанили казачки белое дело, растащили по своим куреням и сидят там, как выжлецы неблазные. А кто позволил? Правильно. Деникин, Врангель, Краснов, Покровский, Угалай. Остальные генералы не в счет, так мелочь на арене истории.

–Я так понимаю, ваш орден не согласен с политикой верховного командования.

–Правильно понимаете…э.

Рябинин представился.

–Правильно понимаете, господин капитан. Мы считаем, что Деникин, Романовский, Лукомский, Шатилов, Кутепов, Шкуро, Покровский и, конечно, ваш хозяин Врангель должны уйти с политической и военной сцены.

–А Краснов?

–Он прагматик, а не фанатик. С немцами не погнушался торговлю завести. Свою выгоду не упустит и Деникина не любит. Но придет и его время покинуть сию сцену.

–И кто же останется, позвольте спросить? Вы?

– Я всего лишь предводитель ордена. Великий магистр «Зеленого братства» – сын великого князя Николая Николаевича герцог Сергей Георгиевич Лейхтенбергский.

–А вы, получается, княжеские сыновьята.

–Братья! Равноправные члены ордена!

Врангель состоял с великим князем в переписке, поэтому ординарец знал о Николае Николаевиче, его семье. Герцог был пасынком князя, а не сыном. Петр заметил это «предводителю».

–Это не имеет значения, – вскинул кучерявую как у Троцкого-Бронштейна, голову Гулливер. Главное, что мы имеем покровительство на самом верху.

–На каком «верху», которого давно нет? Деникин не позволяет князю даже возглавить Южный фронт, боится, что это вызовет недовольство среди «левых» офицеров.

–Именно! – воскликнул «предводитель». Он положил маузер на столик возле кровати авиатора. – Деникин – слепец, Гомер! Не видит достойных командиров, а назначает на ответственные участки фронта кого ни попадя. От того Белая армия и терпит поражение. Буденный уже под Горловкой, Егоров, разбивший Май Маевского, у Александровки, товарищ Шеин давит с востока, Жлоба с юго-востока. Скоро возьмут Таганрог, куда вы держали путь. Так ведь?

Рябин изумился осведомленности «зеленого предводителя» о положении на фронтах. Молокососы, а в обстановке разбираются не хуже, чем штабные.

–Так это вы наш аэроплан обстреляли? – спросил капитан.

–У нас нет пушек. Пока нет. Мы видели, как по вам палили. Наверняка ваши же и стреляли. Кто ж с красными звездами по тылам Деникина летает? Ха-ха. А, понимаю, конспирация.

–Ваш орден поддерживает большевиков?

–Нет! – воскликнул Гулливер.– Нет и еще раз нет! Большевики – это иуды. То, что они взяли Зимний дворец, ладно, мало кто придал значение, «временщики» всем надоели, их еще Корнилов собирался арестовать. Но всеобщий бардак не позволил ему подтянуть войска к Петрограду, где Советы солдатских и рабочих депутатов захватили большевики. И он махнул рукой, сдался Керенскому, не пошел до конца. Ленин через несколько месяцев этим воспользовался. Главное, коммунисты вместе с эсерами разогнали Учредительное собрание и тем самым устроили в России кровавую бойню! Хотя…империя покатилась под откос после свержения царя. Русский человек без царя в голове – беспощадный бунтарь и разрушитель.

–Ленин отделил от России чухну и ляхов, – сказал юнкер, за ремнем которого торчали две гранаты Рдултовского. – Теперь ляхи воюют против них. А вот чухна за большевиков. Керенскому надо было самому дать им свободу, тогда бы…

– «Тогда бы…» – передразнил юнкера кадет-коротышка, его шинель касалась пола. – Тогда бы на носу выросли грибы,…Что ты такое говоришь, Пряхин! Никакой свободы инородцам! Немцы давно мечтали уничтожить Россию. Но хуже всех шведы. Это через банки Стокгольма шли немецкие деньги на содержание красно-жидовских газетенок и их вождей. Через шведский порт немцы переправили большевистских бандитов в Финляндию, потом в Россию.

–Ого, какие познания! – в очередной раз удивился Рябинин. – Так за что же вы выступаете? – Петру даже стал интересен разговор с «сыновьятами». Правда, среди них были флотцы, а с этими нужно держать ухо востро. Они юмора не понимают.

–Мы хотим установить в России честный, конституционный порядок, – ответил Гулливер.

–Все хотят, – пожал плечами Рябинин. – В том числе большевики. На словах. Но слов мало. Нужны дела, чтобы люди поверили.

–Верно! А что получается? Землю крестьянам, фабрики рабочим, мир народам. И красные и белые твердят это в один голос, только каждый по-своему. А на деле людей грабят, убивают и те и другие! И никакого мира!

С этим трудно было не согласиться. Врангель ведь и писал в рапорте, что армия превратилась в грабителей и спекулянтов. И расстрелы неоправданные случаются, несмотря на директиву Деникина « о гуманном отношении к пленным». Понятное дело, берут в плен и тут же вливают в свои ряды. А где взять других? Так и кочуют бойцы от белых к красным и наоборот. Недавно, во время Манычской операции несколько тысяч большевиков взяли и почти все согласились воевать за «кадетов», как они говорят.

Вперед вышел моряк в черном бушлате, с взведенным наганом. На кожаном «двузубом» ремне висел отличный кортик, явно ему не по рангу.

–Жид Маркс науськал жида и немецкого шпиона Ленина стравить капиталиста с рабочим, – сказал он, наморщив лоб. Морская фуражка держалась на самой его макушке. – А что касается экономики, главное противоречие экономического учения немецкого еврея в том, что прибавочная стоимость товара зависит не только от стоимости труда рабочего. Маркс не учитывает совершенствование средств производства и…

–Настоящее и будущее определяется единством и борьбой противоположностей, – встрял другой начитанный моряк, – а так же их гармонией, но без борьбы на уничтожение, на основе морали, нравственности, созидательного труда и развития общества.

–Да подождите вы, со своим Марксом, – оборвал их Гулливер.

–Закон единства и борьбы противоположностей вывел Гегель,– обиженно уточнил флотец. – Он же…

–Замолчи, Афанасий, в ухо дам.

–Ну вот, как что, сразу в ухо. Поговорить не дают.

«Предводитель» указал маузером на моряков:

– Кстати, позвольте представить: мичманы Ефрем Панин и Даниил Каманин, наши, так сказать, идеологи.

–Это я уже понял, что идеологи, – кивнул Рябинин. В военном училище курсантов знакомили с общими «разрушительными» постулатами материалистической философии Маркса. А Гегеля, так разбирали «по косточкам».

Начитанные «братья», усмехнулся про себя капитан, только в голове каша. Впрочем, у кого ее теперь нет.

–Ладно, пофилософствовали и будет. – Пинхус понюхал бокал с недопитой Коршуновым настойкой, опрокинул ее в рот. – Забористая. Вы ведь, господин капитан, на станцию торопились. Вероятно, чтобы передать сообщение барону Врангелю о постигшей вас неудаче. Напрасно бы утрудили себя. Телеграфист, подлец, пропил электромагниты и передающий ключ. Кому они понадобились в этой глухомани, ума не приложу.

–Мы его, того, – заржал коротышка, – догола раздели, вывалили в пуху из подушки и взашей вытолкали, ха-ха. Как в романе, читали?

–Господину капитану должна быть ближе книга немецких сочинителей (опять немцы, о, боже) Бюргера и Распе о приключениях барона Мюнхгаузена. Вашего барона Врангеля, большевики прозвали Мюнхгаузеном. Белое дело на крою пропасти, а он все шлет Главкому Деникину свои памфлеты и фантазии на тему: как спасти Добровольческую армию. Смею предположить, что у вас под пальто очередное такое донесение Деникину. Нет? Ха-ха.…И еще какая-нибудь записочка для отвода глаз. Верно?