Владимир Положенцев – Империи в огне (страница 9)

На столе командира латышей лежал мандат Верховцева. Александр сложил его вчетверо, сунул в карман галифе. Проверил телефон - он по-прежнему не работал.

-Мы в ловушке, - констатировал устало, но без доли страха Трубка.

-Не дрейф, боцман, - Банка хлопнул его по плечу. - Балтика нигде не пропадет. Кронштадт не сдается.

-Ты за своим плечом следи, вона кровища, а меня успокаивать не надо. Ежели помирать, то покажем этим чухонцам что такое русский матрос.

Трубка взял у молодого солдата винтовку, передернул затвор, выбил в окне стекло, выстрелил наотмашь. Тут же по окну ударили из пулемета, со стен и потолка полетела известка. Боцман еще раз выстрелил в ответ, потом кинул ружье на пол за ненадобностью - кончились патроны.

-Ну вот, бросай якорь на вечную стоянку. Идем на дно.

На этот раз Банка спорить не стал, и так всем было ясно, что теперь латыши их перестреляют как воробьев.

Пулемет затих, видно, стрелки перезаряжали ленту. Верховцев выглянул в окно и от удивления даже закашлялся. Со стороны церкви к площади, где располагалось жандармское управление, двигалась довольно приличная толпа мужиков. У кого в руках были дубины, у кого топоры. Не успели латыши оглянуться, как мужики обрушились на них яростной лавиной. Снизу раздались их крики.

-Что, что там? - К окну подскочили оба боцмана.

А увидев происходящее, дуэтом присвистнули.

-Царица небесная нам помощь прислала! - воскликнул ликующий Банка.

-За твои грехи ей бы тебе черта с рогами прислать, - проворчал Трубка. - И мне заодно.

Моряки прильнули к окнам, а там внизу мужики уже добивали красных латышских стрелков, не устоявших перед внезапным нападением. Беспощадно, жестоко. Латыши даже ни разу не выстрелили. Теперь освободители махали балтийцам руками. Самый крупный из мужиков, в офицерской полевой шинели без погон и суконном шлеме с опущенными «ушами», крикнул:

-Эй, братва! Живы, что ль там? Давай сюда, комиссаров больше нет.

Все высыпали из бывшего жандармского управления. На площади кто где валялись тела латышских стрелков, мужики не оставили никого в живых.

Трубка важно, с чувством достоинства подошел к «крупному», определив в нем главного, пожал руку:

-Спасибо, братишка. Без вас бы ушли на дно.

-Меня Артемом зовут, - ответил «крупный». - Артем Петров. Я ведь тоже морская душа, канонир, только черноморский. С самим адмиралом Колчаком на линкоре «Императрица Мария» ходил. Линкор враги взорвали. И все же побили мы тогда турок, любо-дорого. Если б не большевики со своим октябрьским переворотом, мы бы Константинополь через неделю взяли. Верно говорю. А вот эти твари, - он подпихнул сапогом труп латыша с раздробленной головой, - всю обедню нам испортили.

-Как же вы поняли, что нам требуется помощь? - спросил Верховцев.

-Да бабы наши, что в поезде с вами ехали, рассказали. Крыли вас, на чем свет стоит, братишки, что вы там бузу устроили, да еще пальбу открыли и что вас патруль латышский арестовал. Мы на этих пришлых давно зуб имеем, они тут все окрестные деревни пограбили, девок перепортили. Особенно их главный отличался, как его...

-Эйхманс, - подсказал капитан.

-Ну да, он. Редкостная гнида.

-Где он, кстати? - спросил Верховцев.

Все принялись искать командира отряда латышских стрелков среди убитых, но не нашли.

-Неужто удрал? - Артем сокрушенно покачал головой. - Ладно, еще встретимся.

-Вам, мужики, теперь тоже нужно уходить, - сказал Верховцев. - Большевики наверняка карательный отряд пришлют, спуска вам не будет.

-Погоди, братишка, - встрял Банка. - Как-то ты про большевиков неуважительно. Есть, конечно, среди них...

Его перебил Трубка, слегка подпихнул плечом:

-Да хватит уже, Миша, в прятки играть. Понятно уже кто такие эти большевики, даром, что мы, анархисты, им помогали переворот устроить. Да еще немало нашего брата сдуру к ним в их большевистскую партию записалось. Сегодня они нас не расстреляли, завтра точно дострелят, ежели будем по-прежнему их терпеть. А вам, мужики, действительно бежать нужно, пока не поздно.

-На Дон подадимся к Корнилову или Краснову, - ответил Артем. - Другого выхода нет. В Ростове, поди, теперь все к белым записались.

Верховцев мысленно ухмыльнулся, вспомнив набитые офицерами до отказа ростовские кабаки, где и сам бы до сих пор сидел, если б не неожиданное предложение штабс-капитана Клейста. Теперь Александр четко осознал, почему так быстро согласился на предложение контрразведчика: спился бы к лету окончательно. В Добровольческую армию вряд ли бы пошел, не хотелось снова преть в окопах, как и тысячам других гуляющих в донских кабаках офицерам.

- Алексеев с Корниловым и Деникиным армию в поход на Екатеринодар повели, - сказал Верховцев.

-И как? - заинтересованно спросил Артем.

Капитан пожал плечами:

-Кто ж знает, здесь вестей о том не слышно.

Он ожидал вопроса - а почему он сам здесь, а не в походе с генералом Корниловым? Но Петров этого вопроса не задал.

Эйхманса попытались разыскать по домам, прилегающим к станции, но тщетно. След командира латышских стрелков бесследно простыл.

Моряки нашли на запасных путях перевернутую дрезину, поставили ее на рельсы. На ней хватило места всем. Доехали до станции Шушары. Здесь балтийцы разделились на две группы - одна во главе с Трубкой двинулась на Стрельну, другая с Банкой в Кронштадт.

Банка на прощание обнял Верховцева:

-Спасибо, офицер, если б не твоя смекалка, уже б с архангелами беседовали. Или с чертями, что вернее, ха-ха. Свидимся, долг платежом красен. А к большевикам все же приглядимся еще немного, Трубка как всегда торопится с выводами, а там... ежели не понравится их власть, всем им головы поотрываем. Балтиец шторма не боится.

Трубка подпихнул Банку:

-Ладно, отрывальщик голов, свою-то чудом сохранил. Как плечо? Вижу, что царапина. Ну, прощай, офицер, даже не знаю, как тебя зовут, - обратился боцман к Верховцеву.

-Андрей Васильевич, - ответил капитан. Его настоящее имя теперь не должен знать никто.

-Прощай, Андрей Васильевич, удачи тебе в твоих делах, насколько понимаю, нелегких. Иначе ты бы не приехал сюда из Ростова, когда генерал Корнилов начал свой первый поход.

С Финского вокзала поезда не ходили. Верховцев добрался за сутки до Выборга на перекладных. Там ему повезло. Не успел как следует приодеться, зашить мандат Петросовета в подкладку, как подали поезд до Лахти.

Теперь он ожидал состава до Турку, чтобы на пароме переправиться в Стокгольм.

Двуликий Янус

Капитан купил билет в вагон «люкс» за 16 рублей. Поезд, состоящий из пяти вагонов, был заполнен не полностью. Мешочников и солдат в него не пускали, да и желающих среди них особенно не было, все стремились или в Хельсинки, либо на север в Ваасу. Говорили, что на севере Карл Маннергейм навел порядок железной рукой и собирается разоружать русскую армию. Зачем разоружать? Воинские части с их солдатскими Советами вносили раздрай в финское государство, которое уже почти два месяца, с согласия Ленина, было независимым. А социал-демократы, опиравшиеся на Красную гвардию, готовили захват власти. Тоже не без помощи Ленина.

-Вот такой Ленин двуликий Янус, - говорил Верховцеву в купе, обитом зеленым бархатом, интеллигентный, с тонкими, несколько капризными чертами лица, мужчина лет 50. Он представился профессором философии и логики Императорского Московского университета Антоном Алексеевичем Барсуковым. - Большевики непременно победят и как пить дать погубят не только Россию, но и все окружающие страны, на которые распространят свое влияние.

Профессор так интенсивно начал мешать чай в стакане, что чуть его не опрокинул. Несколько брызг попали на шикарный шерстяной пиджак Верховцева. Капитан его снял. Повесил на деревянную стойку - вешалку, какие он видел когда-то в домах портных. В купе было сильно натоплено, а за окном медленно ползущего поезда, разгулялась февральская вьюга, гудящая в крыше вагона.

-Почему вы так уверены в победе большевиков, профессор, ведь им противостоят не менее крепкие силы? - спросил Верховцев.

-Где противостоят, в России? - Философ вскинул густые брови. - Ах, бросьте. Горстка энтузиастов, примкнувших к генералам да казаки. Но сколько бы этих энтузиастов ни было...

-Добровольцев, - поправил капитан.

-Пусть так. Сколько бы их ни было, им не победить черную, вскипевшую массу, почувствовавшую вкус крови. Это сейчас толпа кричит о свободе. На самом деле, она ей не нужна, нет. Русскому человеку нужен царь и помещик. Он их объявил врагами и прогнал, но в них подсознательно крайне нуждается. И большевики, в силу своей теории классовой борьбы и диктатуры пролетариата, то есть диктатуры своей партии, вернут им помещиков и царя в своем лице, но в новом качестве. Их вожди и партийные бонзы станут новыми угнетателями. И толпа возликует, вознося им хвалу до небес. А они, этих якобы счастливых людишек, будут считать своими рабами, хотя станут прикрываться человеколюбивыми, гуманными лозунгами. Их псевдогосударство рано или поздно рассыплется, оставив после себя горы трупов и руины. Разрушит его сам народ. Но до этого русскому человеку должно будет пройти долгий, мучительный, я бы даже сказал, «христовый»» путь.

-Мрачная картина, - ухмыльнулся Верховцев. - Что же, и у Финляндии такая перспектива?