Vladimir Polenov – Путесумасшествие. По белу свету с Гуглом и без него (страница 3)
Расстрелянный «портрет» Анны Исаковны на дереве в тот момент то ли не успели, то ли не захотели снять…
Когда близится день нашего отъезда в Москву, в лагере устраивается празднество – с изрядным количеством мяса и вина, с салютом. Нам весело и грустно. Почти два месяца мы, москвичи, почти слились с первозданной природой, нашли новых друзей (с частью которых поддерживаем отношения и сегодня). Наш общий «доход» в конечном счёте совсем не велик (питание ведь тоже стоит денег!), но неизгладимых впечатлений куда больше.
Надолго запомнились «сауна» в виде жара от нагретых в костре валунов, накрытых палаткой, поиски пропавших на маршруте в горном лесу (вышли за обрезом карты) наших товарищей обоего пола, когда мы с неимоверным трудом продирались сквозь заросли рододендрона, кляня всё на свете.
Осталась в памяти и бесплодная (к счастью!) ночная охота по просьбе местных жителей на медведя, повадившегося наведываться в деревню в неурочный час. До сих пор не могу забыть смех и радость детей в отдалённых горных хуторах, которых мы пытались развлекать, как могли, в дождливые, нерабочие для нас дни (из-за распространённых тогда в тех неприступных большую часть года краях инцестов детишки были сплошь с врождёнными физическими недостатками; нам было их очень жаль)…
Путь до аэропорта в Тбилиси оказывается незапланированно долгим. По дороге останавливаемся перекусить в придорожном кафе. К бутылке белого вина, которую мы распиваем на прощание на троих, неожиданно добавляются ещё три – как выясняется, от весёлой группы грузин за одним из соседних столиков, просто так, из спонтанного чувства симпатии. Приходится опустошить и эти ёмкости…
Приходим в себя уже только в Шереметьево. Наше летнее приключение за пределами Российской Федерации (тогда ещё – РСФСР) завершено. Впереди – продолжение учёбы и затем вся жизнь и встречи с новыми знакомыми и новыми странами.
Мы к этому готовы.
Снегопад в Наантали
Вообще-то меня всегда мало тянуло на север Европы. Пытаясь оправдаться, для себя и для других я в порядке шутки рассуждаю о своей уверенности в том, что в прошлой жизни, мол, был обитателем одной из тёплых стран. Может быть, так оно и есть. Но кто проверит?
Однако со временем пути-дороги привели меня и в эту, географически близкую нам часть континента.
В начале 1990-х была командировка в Хельсинки по линии МИД.
Мои первые впечатления о Финляндии тогда естественным образом ограничились завтраком в гостинице, переговорами, рабочим обедом, непременным посещением сауны вместе с финскими коллегами.
Руководитель нашей делегации, замминистра, ставший впоследствии послом России в Хельсинки, как полагается, нырял после банных процедур в снежный сугроб. Финнов, обустроивших в своей стране, как говорят, 2 млн саун на 5 млн человек населения, это весьма впечатлило.
Тогда же из посещения сауны я смог вынести ценные знания о том, что дверь в самой кабинке обязательно должна иметь внизу продушину для естественной циркуляции воздуха. Что финны предпочитают подкладывать под себя в сауне специальную дощечку, чтобы не было так горячо восседать на дышащих жаром досках. Что оптимальная температура в сауне должна быть под 90 градусов, потому что, когда её десятилетиями держали там выше 100, сердечно-сосудистые заболевания в Суоми только прогрессировали. И уж, конечно, там никто, как принято у нас, не размахивает использованным «ароматным» полотенцем, разгоняя горячий воздух в кабинке. Тогда многое из этого было для нас внове…
А сейчас, вот, снова Финляндия, снова Хельсинки.
В городе холодно и ветрено. Впрочем, так же было здесь и 27 лет назад. Ленивые толстые чайки на ступеньках у кромки северной оконечности портовой бухты по-прежнему выжидательно косят глазом в сторону прохожих и праздных туристов. Расчёт понятен – извечная надежда на съестное, и она нередко оправдывается.
Ниже на слегка вздыбившемся льду старательно чистит пёрышки одинокий, во всяком случае, в данный момент, селезень. И для него это место, скорее всего, окажется «доходным» с точки зрения перспективы прокорма.
Но Старый крытый рынок за прошедшие годы изменился: внутри этого симпатичного здания конца XIX века, где раньше тянулись широкие ряды рыботорговцев, сейчас нечто вроде модного и в Москве, и в Хельсинки гастромаркета или фуд-молла, где можно, прежде всего, хорошо поесть. Ну а потом уже прикупить что-либо из продуктов, мясных или рыбных. Как говорится, каждому – своё.
От обилия съестного разбегаются глаза и умоляюще урчит желудок. Как тут не попробовать
После пищи телесной естественным образом тянет к пище духовной. Конечно, Хельсинки – не Париж, не Лондон и не Мадрид. Но столица Финляндии может похвастаться своеобычным художественным музеем, который основали выходцы из династии русских пивоваров Синебрюховых. Так же, как сочно звучит это имя, радует глаз их коллекция произведений старого европейского искусства с полотнами Рембрандта, Тьеполо, Лукаса Кранаха-Старшего.
Стоит посмотреть. А также попробовать пиво
Мы, конечно же, пробуем это пиво. Мы – за исключением Александра, который сидит за рулём нашей взятой в аренду машины. Его милейшая супруга Людмила – рядом с ним, держит в руках экраном к мужу смартфон, выполняющий роль навигатора. Моя жена Алла – соответственно, рядом со мной, на заднем сиденье.
Убеждаемся в том, что автострады в Финляндии – прямые и ровные, почти что германского стандарта. Хотя дорожное полотно, понятно, не подогревают, как некоторые улицы в пешеходных зонах Хельсинки и других городах страны, но оно остаётся вполне пригодным для движения даже в самый сильный снегопад.
Спешить и на автодорогах в спокойно-медлительной Финляндии явно не стоит: система штрафов за превышение скорости там весьма эффективна, поскольку рассчитываются они на основе ежегодного дохода водителя. Иными словами, чем нарушитель богаче, тем весомее штраф. Вот вам демократия в действии.
Так, не спеша, мы доезжаем до Тампере.
Город встречает нас солнцем и лёгким морозцем. Пешеходов на улицах почти нет, если не считать владельцев собак, чинно прогуливающих питомцев на слегка заснеженных бульварах.
Прохожие нас интересуют, прежде всего, потому, что мы ищем музей Ленина – не из-за того, что мы правоверные члены КПРФ (какими, естественно, не являемся; а КПСС осталась в прошлом), а поскольку это сейчас – единственный в мире музей вождя Октябрьской революции (или переворота – как кому хочется). Это часть нашей общей с финнами истории, с благополучными и менее радостными страницами для обоих народов.
Спасибо финнам. Прежде всего, за то, что они сумели рассказать в своей музейной экспозиции о потрясших тогда мир событиях сдержанно-корректно, фактологически выверенно, без идеологических штампов, даже с некоторой долей юмора, разместив фотографии высоких гостей музея на дверцах ящичков для хранения сумок посетителей. Под фото – шутливые подписи.
Будем надеяться, что увековеченные таким образом высокие гости из прошлого (включая наших Гагарина и Хрущёва с Брежневым) не обидятся…
Внимательно изучив экспозицию и постояв на том самом месте, где в 1905 году впервые встретились на конференции Ленин и Сталин, и послушав песню А. Пугачёвой, символизирующую сегодняшний день России, мы под впечатлением от увиденного отправляемся восвояси. Как тут не вспомнить бессмертное: Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить…
Музеи шпионажа, обуви, бокса и хоккея, которыми также может похвастаться Тампере, нас как-то не привлекают.
Александр настаивает, чтобы мы, прежде чем достичь нашей следующей цели – Турку, обязательно заехали в Наантали – маленький портовый городок, один из старейших в Финляндии, окаймлённый шхерами.
Припарковавшись, мы прогулочным шагом идём к замёрзшей, за исключением сравнительно небольшой проталины, портовой гавани. В проталине, нахохлившись, несут свою брандвахту утки. Увидев нас, неуверенно двигаются в нашу сторону. Но, узрев в нас праздно шатающихся туристов, явно не готовых к кормлению пернатых, быстро сдерживают свой порыв и откатываются назад.
Всё вокруг белым-бело и пустынно. Дощатый настил, обозначивший прогулочную дорожку вдоль гавани, поскрипывает под ногами. Смеркается. Окна приветливо горят только в одном из ресторанов, расположенных вдоль уютной гавани. Как говорят, это заведение работает всегда, невзирая на время года и погодные условия.
И тут в Наантали начинается снегопад. Надо признаться, я давно такого не видел. Падающие снежинки такие крупные, что кажется, будто можно рассмотреть все их узоры, сработанные природой. В Москве снегопад, как правило, достаточно скучный, надоедливый, особенно если спешишь по делам. Здесь – другое дело.
Снег падает тихо и мягко, а возникшая в результате лёгкая пелена заставляет воспринимать округу как нечто почти нереальное, волшебное, удалённое от порой серых будней обычной жизни.