Владимир Пламенев – Шаман из Рода Человеческого (страница 49)

Медвежья?

— Вот такой вот дом… — вздохнула Весна и хлопнула себя по бёдрам, обведя избу тёплым взглядом. — Раз ты шаман, значит здесь имеешь право жить. Да и в чём-то, здесь тебе будет безопаснее, чем в деревне. Староста сюда не сунется. А обереги защитят от всего остального…

— Где камень, исцеляющий кости? — я спросил о самом важном для меня предмете.

— Сейчас! — быстро сказала она и юркнула к сундуку, поднимая крышку. Весна принялась быстро копошиться внутри, выкладывая на пол всевозможные предметы: потёртый бубен с колотушкой; череп лисицы; деревянная бутылочка со знакомым орнаментом, точно как та, которую я нашёл у шамана Белозара; а затем и мешочек, из которого девушка вытряхнула на стол несколько разноцветных камней…

Светло-бирюзовый, который почти светился в полутьме избы.

Грязно-жёлтый кристалл, похожий на самородную серу, только с тёмными прожилками внутри, которые чуть пульсировали.

Два тёмно-синих, в белую крапинку.

И последний — насыщенного алого цвета, который к глубине камня становился всё темнее. Там, внутри, тоже пульсировало что-то… неоднородное и, кажется, живое.

— Вот оно! — Весна подняла вверх светло-бирюзовый камень. — Он от всех болезней. С костями тоже должен помочь! — после чего принялась быстро складывать всё, кроме камней, обратно в сундук.

Но это было… странно.

Потому что и бубен, и череп не должны храниться в таком месте. Наоборот — они должны были храниться на виду, потому что в бубне, как минимум, должен был жить дух.

Правда, ни в нём, ни в черепе я ничего не почувствовал.

— Благодарю тебя, Весна, — кивнул я. — Сама обратно домой доберёшься?

Она сверкнула глазами:

— А ты сомневаешься, Варадар⁈

— Уточняю, — ответил я и зацепился взглядом за шкуру на печи… что-то в ней было особенное. — Чья это шкура?

— Какого-то духовного зверя. Дедушка никогда про неё не рассказывал и трогать не разрешал. Она была ему дорога. Сколько себя помню — она здесь лежала, — она замолчала. — Ну, ладно. Пойду я?

— Разрешения спрашиваешь? — я хмыкнул.

— «Уточняю», — передразнила она меня.

Я легко засмеялся. А вот Весна вперилась в меня пристальным голубоглазым взглядом.

— А ты ведь бесстрашный, — едва прошептала она. — Староста убил бы тебя, если бы не Бранимир. Ты же знал. Почему бросил ему вызов?

— Потому что так было правильно, для меня самого.

— Я бы так не смогла, — призналась она, хмуря лоб. — И Дарен бы не смог. Да никто бы не смог бросить вызов тому, кто сильнее. Ну, кроме дедушки… Ты ведь и Бранимира зачем-то взбесил в первую же встречу, — она робко улыбнулась и сделала шаг ко мне, подойдя почти вплотную. — Это было смело. Очень смело, Варадар. Ты ведь и правда дух, да?

— Ничего нового не скажу: не знаю.

— Ну и ладно… — она потупила взгляд. Повисла тишина, которую нарушало только её дыхание.

А потом она кинулась на меня с объятиями, стискивая так, будто от всей души пыталась меня удавить.

— Ты спас меня! Спас моего брата! — из неё вырвался всхлип, который она заглушила, вжавшись лицом в мой тулуп. — А я ведь выродком тебя называла! Чудовищем и тварью беловолосой! — сжала сильнее. — Насмехалась над тобой! Даже Дарен так себя никогда не вёл! Прости меня, Варадар! Я дурой была! Нет! До сих пор дура! Если сможешь — прости меня хоть когда-нибудь! И, пожалуйста, не будь злым духом выродков Асура! Только не будь им!

Из моей груди вышел тяжёлый вздох…

— Не буду, всё в порядке, — я легконько похлопал её по спине и чуть-чуть пригладил, чтобы не вызывать неловкости. Я, конечно, был уставшим. Но всё же — в теле молодого парня в самом расцвете сил.

И сейчас видел в Весне не просто расчувствовавшуюся девчёнку…

…а очень тёплую молодую девушку, которая была приятна на ощупь даже через слои одежды на нас обоих. Она приятно пахла костром и сушёными травами. А мой молодой организм моментально расценил этот короткий момент близости как сигнал к действиям.

Обнять покрепче в ответ…

Прижать…

Сбросить всё лишнее…

— Всё в порядке, — повторил я, продолжая легонько гладить её. — Я не таю на тебя зла, так что можешь расслабиться. Духом Асура точно не являюсь.

— Я верю, — произнесла она мне в плечо. А потом отстранилась, вытирая своё мокрое лицо. Прятала взгляд. — Ладно… я буду в деревне, если что — приходи. Когда Дарену полегчает, мы придём ещё, а ты пока… будь тем, кем тебя выбрали духи.

Она резко развернулась, избегая смотреть мне в глаза и сказала, не оборачиваясь:

— Пока!

— Стой, я должен сказать тебе кое-что, — остановил я её. Весна замерла на месте, даже не дыша. — У старосты есть проблемы. Что-то сидит в нём, что-то очень нехорошее и крайне злобное. Будь осторожна.

Она выдохнула, но не обернулась.

— Думаешь, он одержим злыми духами? — тихо спросила она.

— Вероятно, — кивнул я. — Простой знай об этом и будь настороже.

— Поняла, — она кивнула. — Спасибо тебе, Варадар. Может, именно поэтому дедушка тогда сохранил тебе жизнь — чтобы ты изменил всё к лучшему, — после чего быстро вышла за дверь.

Система, саламандра сможет просуществовать вне угля хотя бы двадцать минут?

[Это возможно.

Предупреждение: он испытает потерю своей энергетической целостности, предположительно, на 20–30%.

Рекомендация: компенсировать энергозатраты духа, за счёт своей духовной Яры, для его ускоренного восстановления.]

Понял.

— Друг мой, — я коснулся угля и обратился к огненной саламандре. — Сопроводишь её? А я тебе потом Яры передам, сколько потребуется.

Из уголька появилась пламенная ящерка, заползшая мне на ладонь левой руки.

— Согласие.

— Отлично, если будет опасность — сразу ко мне.

Ящерка вспыхнула светом и слетела с моей руки, проникнув в щель между дверью и полом.

На ночь её надо будет утеплить.

А я сам… сел. На пол.

Вроде спал, но выспавшимся себя не чувствовал. Больше всего хотелось лечь и исправить это, набраться сил и уже потом что-то придумывать.

Но нет.

Времени слишком мало, чтобы я спал сегодня. Волки голодны. И я обязан это исправить, я дал слово.

Минутку посижу. Даже ложиться не буду, чтобы не поддаться соблазну уснуть…

Тук.

Тук.

Тук.

Весна вернулась?

Я встал и медленно подошёл к двери, прислушиваясь к тому, что было за ней.

— Открывай, свои, — снаружи раздался чуть вибрирующий мужской голос, с лёгкой хрипотцой.