Владимир Пламенев – Шаман из Рода Человеческого (страница 51)

Судя по спокойствию моего духа, Весна добралась без проблем.

Я сконцентрировался на Дуброве и сказал:

— Давай ближе к делу, моё время ограничено.

Он отстранился от стола.

— Практики вне долины — это сверхлюди. Даже Белозар в свои лучшие годы не справился бы с большинством из них. О лучших из них я даже не говорю. Те практики из рода Асура, которые убили Белозара, пришли чтобы убить шамана и они убили бы его в любом случае. Даже если бы его поддержали духи. И если они узнают, что здесь появился новый шаман… то даже не сомневайся — они вернутся. Это неизбежно.

— Я это учту.

— Будь готов, когда это случится. Просто предупреждаю. Потому что если и ты помрёшь, то мне будет совсем худо, — он невесело улыбнулся. — Теперь к моей проблеме: раз в месяц я испытываю определённые… сложности. Видишь ли, до Белозара шаманом был его отец. И он вмешивался в вещи, в которые шаманы нашей деревни до него никогда не лезли, — его глаза сверкнули, — С помощью духов он вмешался в сам ход жизни.

— Что ты имеешь в виду?

— Он выбрал несколько беременных женщин в нашей деревне и с помощью духов помог детям, которых они вынашивали, приобрести определённые задатки. Эти задатки связывались с духами, которые передавали нерождённым детям свою силу. У него получилось. Не сразу. Не без… трудностей и не без ошибок, но получилось. Первым «успешным» из таких детей стар Зарад — наш нынешний староста.

— А у скольких не получилось?

— Тринадцать погибших. За всё время. Из тех, о ком я сам знаю, а сколько на самом деле — неизвестно.

— Только мальчики?

— Да, только мальчики. Отец Белозара — Святогор — мог узнать у духов пол ребёнка. Деревне нужны были воины, поэтому он не трогал тех, кто был беременен девочками. Когда родился Зарад, здоровый и сильный, Святогор продолжил совершенствовать свой ритуал. Следующими стали его собственные внуки — дети Белозара. Так появился Бранимир и его старший брат — отец Весны и Дарена. А после них он провёл ритуал с моей беременной матерью и связал с духом уже меня.

На этом он замолк, на несколько секунд.

— Что-то пошло не так? — спросил я.

— Святогор хотел, чтобы новый практик был сильнее других, поэтому он добавил больше духовной силы, — голос Дуброва затих, будто пытался спрятаться.

Мужчина не показывал, но ему было сложно об этом говорить. Тем не менее, он продолжал:

— Но переборщил. Я родился… с особенностью, которая должна была стать моей силой. Раз в месяц, в полную луну моё тело меняется, приобретая, отчасти, звериные черты того духа, с которым Святогор связал меня. В это время мой человеческий ум притупляется.

Ага… оборотень, значит. Распространённая фигура в мифологии многих народов. Совмещение звериных и человеческих черт, как результат — огромная сила, но при этом животная дикость, которая оказывается сильнее человеческого сознания.

— Ты хочешь, чтобы я порвал связь с духом?

— Нет-нет-нет, ни в коем случае, — он замотал головой. — Тогда я могу потерять силу, а без неё деревня ослабнет. Я прошу тебя, как шамана, не дать мне превратиться полностью и убедить духа отпустить моё тело в эту ночь. Иначе я могу вернуться в деревню и устроить проблем.

— Белозар этим занимался?

— Да. Каждое полнолуние. Даже после того, как духи отвернулись от него, он с помощью заговоров и ритуалов убеждал моего духа-покровителя ослабить воздействие на мой разум. Хуже, чем раньше. Но я хотя бы не возвращался в деревню и не убивал скот.

— Полнолуние уже скоро, — произнёс я, вспоминая состояние луны в последнюю ночь.

— Сегодня, — уточнил он. — Именно поэтому я пришёл сейчас и рассказал тебе даже то, чего не знает большинство людей в деревне. Потому что мне нужна помощь. А ты должен понимать, с чем имеешь дело. Если поможешь — не обижу, помогу освоиться в лесу и замолвлю словечко перед людьми. Старосту это не проймёт, но, со временем, вся деревня тебя примет. Деваться некуда, больше шаманов нет.

— Мне нужно не это, — я пристально взглянул ему в глаза. — Мне нужно мясо. Много мяса до завтрашнего заката.

Он задумчиво взялся пальцами за подбородок.

— У меня есть олений окорок, но я так понимаю, его тебе будет мало.

— Мне нужно столько, сколько веса в двух людях и даже больше.

Глаза Дуброва распахнулись в удивлении.

— Расскажешь, зачем?

Хм…

Можно ли рассказывать ему о том, что я обещал накормить волчью стаю?

Секрета в этом нет. Кроме того, разве что, если он расскажет его старосте и тот сознательно предупредит каждого в деревне, чтобы никто и никогда не продал мне даже куска мяса.

«Продал»… не за деньги, так за услугу, как это в деревнях и делалось.

С другой стороны Дубров охотник. А у них с волками разговор короткий.

— Я дал слово. Не людям, а духам.

— Что принесёшь в жертву мясо?

— Можно и так сказать.

— Белозар таким не занимался. Ни разу не слышал, чтобы он жертвовал уже мёртвую плоть. Живого барашка или ягнёнка — да, это он мог. Но мясо обычно едят.

Тут он улыбнулся с хитрецой и добавил:

— Когда я читал твои следы, то заметил одну занятную вещь: твои следы точь-в-точь шли за следами крупной волчьей стаи, которая привела тебя прямиком к следам Дарена и Весны. Будто они провели тебя. Ты ведь для них хочешь еды достать?

Я промолчал.

Лгать не хотелось, но и подтверждать его слова — тоже.

— У меня к волкам нет ненависти, — спокойно произнёс Дубров. — Наоборот — у нас больше общего: они, как и я, охотники. Так что можешь говорить спокойно. Да и деревенских они не трогают, чтобы я за ними охотился.

Точно! Он же оборотень… но волчий ли?

— Обычно люди истребляют волков, — заметил я.

— Обычно? Что-то вспомнил о своей жизни и опыте? — с подозрением спросил он.

Тьфу, прикусить надо было язык свой!

— Нет. Но эта мысль всплыла сама собой. Как заученная когда-то давно истина, — без эмоций объяснил я.

— Правильная мысль, но, повторюсь: волки наших не трогают, а я кровожадностью не отличаюсь. Пусть и охотник, но природу чту и уважаю. Да и мой дух-покровитель не одобрит, если я буду брать больше, чем мне нужно.

— Что это за дух? Волк?

— Рысь. Конкретнее я тебе не могу сказать. Сам про неё ничего не знаю… она же не разговаривает со мной, только даёт силу, когда я использую свои техники и усиливает мою звериную суть.

Я кивнул и спросил:

— Так что, я могу рассчитывать на тебя?

— Раз тебе нужно мясо — я добуду его столько, сколько надо. Если говорить о волчьей стае… то достаточное количество можно достать только в деревне. В долине сейчас сложно, зверья мало. Но у одного старика есть бык, а ещё — должок передо мной. Если поможешь мне с моим озверением, то я приведу тебе целого быка. В нём мяса больше, чем в пятерых таких как ты.

— Тогда договорились, Дубров. Я помогу тебе спокойно провести ближайшую ночь, а ты приведёшь мне этого быка до захода солнца. Лучше, если ты сделаешь это уже сегодня.

— Договорились, — он протянул руку для рукопожатия, но увидел мою опухшую кисть. — Ударим, — и протянул кулак к моей левой руке.

Я ответил лёгким ударом кулака в кулак. Видимо, здесь это тоже считалось скреплением договора.

— Не будем терять времени, — сказал Дубров. — Я возвращаюсь в деревню и договариваюсь со стариком, а ты — готовься к ночи, — он встал и отправил к дверям. — Не буду лукавить: знаю, что ты едва ли что-то смыслишь в этих ритуалах. Но чутьё подсказывает, что на тебя можно положиться. А оно меня редко подводит.

— Сделаю всё возможное, в этом будь уверен, — заявил я.

Кивнув напоследок, Дубров вышел за дверь.

Дождавшись, пока он уйдёт, я вернулся к камням. Выбрали среди них бирюзовый — тот самый, который Весна назвала исцеляющим.

Взял его в руку. От него шла приятная, чуть прохладная, но расслабляющая энергия. Когда я приложил его к сломанной кисти, боль в ней стала чуть затихать.

Помогает?