Владимир Пламенев – Шаман из Рода Человеческого (страница 47)

Глава 15

Он проиграл.

Даже если я сейчас уйду, то он уже никогда не восстановит уважение в глазах людей. Вопрос лишь в том, будут ли они бояться его или выберут себе другого лидера. Пусть и сейчас для этого было не время.

— Маски сброшены, да, староста? — спросил я.

— Раз… — утробно прорычал он, полыхнув Ярой в своих глазах.

— Ты так любишь ограничивать меня во времени, — хмыкнул.

— Два! — он сделал шаг ближе. Его рука сжалась в кулак, вокруг неё полыхнул лёгкий ореол золотисто-бурой Яры. Не призрачной. А видной всем и каждому.

— Вот только ты не правишь моим временем, ты — не бог и даже не дух, — спокойно ответил я, чувствуя всё более и более нарастающее давление его силы. И замолк. Ровно на секунду. А потом сам и закончил отсчёт: — Три.

Красная пульсация вспыхнула в глазах Зарада, его кулак взметнулся вверх со скоростью, которую невозможно было отследить.

И с громким хлопком остановился прямо у моего лица, перехваченный чьей-то стальной хваткой.

— Духи никогда не простят нашей деревне убийство шамана, — прогудел рядом голос Бранимира, который и не позволил старосте превратить мою голову в кашу из плоти и костей. — Как бы демон ни был нам чужд, духи выбрали его.

Староста Зарад слышал его.

Но молчал.

Его зрачки были широкими, как две чёрных бездны в середине глаз. Голова мелко подрагивала, а лицо залило краской гнева.

Он мог ударить. Второй рукой. Или хотя бы попытаться вырваться и довести атаку до конца. Но стоял. Сдерживался, потому что понимал, что Бранимир полностью прав.

А я… смотрел на его дрожащую голову, стараясь не обращать внимание на собственную дрожь. Сердце бешено билось в груди, отбивая в ушах барабанный ритм, который ударами заглушал реальность.

Дыхание спёрло, а пересохшее горло срочно требовало глотнуть воды или хотя бы слюну. Просто для того, чтобы смягчить эту сухость.

Моё тело боялось. Потому что чувствовало, что реальная смерть прошла совсем рядом, по самому краю. Ещё ближе, чем при встрече с волками или с Бранимиром в доме лесоруба.

Разве что великан был так же близок, чтобы убить меня. Но тогда мне не было нужды стоять и смотреть в глаза своей опасности.

А сейчас… чтобы победить, я ДОЛЖЕН был стоять и, не мигая, смотреть в глаза этому существу в теле человека, которое было многократно сильнее меня.

Пока что, сильнее.

Вот только победителем вышел я.

— Ты сам предложил людям выбрать, хотят ли они, чтобы я оставался здесь, — произнёс я, не позволяя голосу дрожать. — А потом сам же принял за них решение, когда твоя подстава полностью провалилась. Это был твой выбор. Тебе с ним жить и тебе же смотреть в глаза людей, которые больше никогда не пойдут за тобой из уважения, если ты не заслужишь его вновь.

Я медленно повернулся к мужчинам. Они стояли. Будто не дыша. Во все глаза смотрели за тем, как староста вышел из себя и чуть не отправил меня к духам.

Они боялись. Я видел это в глазах каждого.

— Я избавлю вас от выбора, — произнёс я, одновременно с этим переводя дыхание. — И уйду сам. Деревня в опасности, в этом староста не солгал. Я не хочу раскола внутри неё, даже если ваш лидер готов на ложь и клевету, ради сохранения своей власти. Хоть я ей и не угрожал.

Я обвёл их глазами. Пока не пересёкся глазами с Весной, стоящей чуть в стороне. Она смотрела на меня… со смесью удивления и чего-то ещё. Может, восхищения? Я не знал. И гадать тоже не стал. Но продолжил говорить:

— Не потому что мы с вами в тёплых отношениях. Это не так. А потому что такое решение будет правильным. А староста… он сильный практик. Сейчас он должен оставаться на страже деревни. А я буду общаться с духами и изучать шаманское дело с их помощью. На этом — бывайте.

Я взмахнул рукой и потопал к выходу из деревни.

Безумно?

Может, стоило быть спокойнее? Уладить конфликт так, чтобы не втаптывать авторитет старосты в грязь? Он будет мстить. Даже издалека. Просто потому, что я опозорил его перед всей деревней и уничтожил любую надежду на то, что его будут уважать.

Нет.

Нельзя.

Ни спускать такую ложь и подлость.

Ни, тем более, подыгрывать лжецу и подлецу.

Хотя ум кричал, что прямо сейчас я покидал единственное место в долине, которое можно назвать безопасным. Не считая Святилища, конечно. Но оно — не убежище и не крепость, а вход в мир духов.

Куда теперь?

В избушку шамана, затерянную в лесу. Думаю, Весна нагонит меня, чтобы…

— Варадар! — послышался за моей спиной её голос, всё ещё хриповатый. — Варадар, стой… — она подбежала ко мне и аккуратно взяла за рукав. — Куда ты пойдёшь⁈

— Туда, куда мы с тобой и собирались.

— К дедушке?

— К нему.

— Но… а как же деревня? Староста убьёт тебя, если ты ещё раз сунешься сюда!

— Тогда почему сейчас не убил? — спросил я, взглянув ей в глаза.

— Не на людях же… — растерянно сказала она.

— Если умру, все и так всё поймут. Да и если захочет убить, всё равно пошлёт кого-нибудь за мной — в лес.

— А если выродки Асура вернутся⁈ Или великан тебя найдёт⁈

— Тогда и посмотрим, — я пожал плечами. — Идём, если ты готова. Я хочу уже сегодня вылечить свою руку.

— Я… я готова, — кивнула она и пошла рядом со мной, почти шаг в шаг. — А что ты будешь делать с волками? У нас в деревне есть скотина, которой можно накормить их: овцы, свиньи, немного коров. Но те, кому эти животные принадлежат, теперь не посмеют обменять с тобой живность. Они очень тесно связаны со старостой. Рисковать положением они не будут.

— Найду способ, — отговорился я.

И у меня действительно был один вариант — упокоить духа медведя, чтобы волки съели его тушу. Правда, у меня не было ни малейшего понятия, как это сделать. Но…

— А шаман вёл записи? — спросил я у Весны. — Дневники или что-то такое?

— Записи? — она прищурилась. — А духи тебя и читать научили?

— Пока буквы не увижу, однозначно не отвечу, — признался я. Потому что в моей голове не было ни малейшего представления о том, как выглядели местные буквы. Память Варадара была слишком смутной. Даже при всём желании, было не вспомнить ничего «на заказ».

Весна хмыкнула и сказала:

— Есть записи, он любил записывать мысли и даже читал их нам с Дареном… когда мы маленькие были.

— Отлично, — у меня появился шанс.

Вплоть до выхода из деревни мы шли молча. Люди вокруг то и дело оглядывались на нас, шепчась. Едва ли слухи успели обогнать наше шествие, так что самые «весёлые» слова обо мне ещё не сказали.

— Мы можем красочно разойтись здесь, — сказал я Весне, не глядя. — Если покинем деревню вместе, то о тебе пойдут нехорошие слухи.

— Мне всё равно, — фыркнула Весна, вздёрнув подбородок. — Они про дедушку тоже распускали, когда он больше не смог лечить, как раньше. Говорили грязные, недостойные вещи. А он всё равно помогал, отварами и лёгкими заговорами. Он вообще… добрый был. Пусть и… ну… кровь твою брал. Ты только не ненавидь его… — её голос стал тише, — … пожалуйста.

— Я всё равно этого почти не помню.

— Потом вспомнишь ведь…

— Потом и обсудим. Мне и так нет смысла ненавидеть мертвеца, даже если он натворил делов.

— Он не со зла, правда… просто говорил, что кровь у тебя особенная. Огненная.

Так, а вот это уже интересно.