Владимир Пламенев – Князь Берёт Своё (страница 12)

– Зайдём с другой стороны, – сказал я, рассматривая висящую на стене карту логистических путей. – Отчёт о добыче выложи.

– Конечно!

Гвардеец ослабил хватку и Филимон вытащил из ящика аккуратный документ в файле.

Я принял его и внимательно ознакомился. – Тут указано, что ежедневная добыча составляет десять тонн. Добытая руда в этот же день транспортируется на склад, а оттуда идёт покупателям.

– Всё верно, ваше благородие! Сегодня у шахты какие-то проблемы со связью, но мы уже послали туда бригаду связистов.

Я скомкал лист и выкинул его в мусорку. Затем подошёл к столу и оперевшись на него руками, навис на замершим Филимоном.

– Знаешь, почему та лапша, которую ты пытаешься вешать мне на уши – это полное дерьмо?

– П-почему лапш…

– Потому что я, чтоб тебя черти драли, видел перевозимую руду! И колонну из нескольких автомобилей, которые перевозили нихрена не десять тонн! – я схватил побледневшего от страха директора за галстук и затянул лицом на стол. – А склад ваш расположен за городом, мы мимо него проезжали! Кто объяснит ему, в чём прокол?!

– В том, что на склад они завозят руду ежедневно. И должно быть десять тонн, – пояснил Добрыня. – А автотранспортная колонна, которая везла руду сегодня, была доверху набита. Там не меньше сорока тонн, насколько я разбираюсь в грузоподъёмности грузовиков.

– Это месячный груз, остатки! – пытался оправдаться Филимон.

Я положил руку ему на затылок и вдавил её в стол. – Ещё раз солжёшь и я проломлю тебе череп. Понятно?

Он задрожал и промямлил: – Понятно, ваше благородие, пожалуйста, простите…

– Месячный груз развозят со склада, который за городом. Он даже не въезжает в Озёрск. А мы видели колонну прямо на улицах. Теперь, когда твоя ложь развеяна окончательно, ты выложишь сюда настоящий отчёт. Понятно?

– Да, конечно. Разрешите пожалуйста?

Я убрал руку с его головы. Он очень быстро подсуетился и достал из ящика нужную бумагу. В этот момент гвардеец за его спиной внимательно следил, чтобы Филимон не выкинул никаких глупостей.

– Итак, – я взял настоящий отчёт в руки и принялся изучать.

Семьдесят тонн руды в сутки, в среднем. Около двух тысяч с лишним в месяц. Колоссальная разница, колоссальные доходы, которые проходили мимо казны моего клана.

Колоссальное преступление, за которое полагается только одно наказание – смерть.

– Ты понимаешь, что тебя ждёт, Филимон?

– Простите, простите! Меня заставили!

– Кто?

– Ростовы! Ростовы меня заставили! Они угрожали, что со мной случиться несчастный случай и мои детки останутся без отца! – он сложил руки в умоляющем жесте. – Прошу, не оставляйте моих дочек без папы, пожалуйста!

– Что именно ты делал для Ростовых, кроме воровства руды и подделки отчётов?

– Я…

– БЫСТРО ГОВОРИ! НЕ ПРИДУМЫВАЙ!

– Я подделывал отчёты, специально создавал непредусмотренные траты, замыкал на фирмах Ростовых все логистические и производственные цепочки. Технику брали у них, рабочих нанимали через них, специалисты тоже их!

– То есть ты, по сути, передал всю шахту в управление Ростовым? – он заплакал и вжался в сидение.

Но хуже всего было не это. Я повернулся к Добрыне, он напрягся от моего взгляда.

– Как отец мог это допустить?! Он что, вообще не смотрел, что здесь происходит?!

– Ваш отец не может покидать поместье, – по многозначительному взгляду Добрыни я понял, что это тема отдельного разговора. – Вопросами «Озёрского Мананита» занимался ваш старший брат и управляющий клана. Они ездили сюда и проверяли отчёты.

– Ясно, – я глубоко вздохнул и перевёл взгляд в окно, на светло-серое небо. Успокаивающая картина.

Я резко схватил со стола бюст Филимона и от всей души бросил его в стену. Скульптура разлетелась вдребезги, оставив на стене след от удара.

Вот это успокаивало ещё сильнее.

Ну не может Юра быть таким идиотом! И предателем тоже не может! И это сильнее всего сводило меня с ума!

Если такие просчёты – это следствие его кретинизма, значит его вообще нельзя подпускать к делам клана. А если нет, то какая должна быть причина, чтобы уничтожать свой клан, лишая его колоссальных доходов? На украденные деньги мы могли бы вооружить гвардию не меньше чем у Богатовых!

– Кто ещё участвовал в схеме? – мой голос был ровным. – Губернатор?

– Да, ваше благородие. Губернатор, Ростовы, Богатовы, ряд предпринимателей из Озёрска. У меня е-есть с-список, – Филимон начал заикаться.

– Хорошо. Теперь к главному, Фил. Что случилось на шахте?

– С-связь пропала.

– Официальную версию сразу забудь. Я тебя спрашиваю: что ты думаешь?

– Н-не знаю. Те кто с-со смены ушли, ничего н-не говорят. Всё было н-нормально, а потом тишина. Потом на п-перевалочной базе начали звуки слышать: п-пение какое-то. Больше ничего не з-знаю, – он стал заикаться.

– Ясно. Вот и узнаешь. Как только соберёшь все бумаги и списки, поедешь с нами. У вас десять минут. Добрыня, проконтролируй. Я буду ждать вас внизу.

– Господин, мне нельзя в ш-шахту! Фирма в-встанет!

– Ничего. Я разрешаю. Официально она не работает, пока не разберёмся с произошедшим на месте. Может, там прорыв случился. Может такое быть? – я пристально посмотрел в глаза директора.

– М-может.

– Ну вот и отлично. Не боись, Фил. Пока ты мне нужен – тебя не казнят. Риски вырастут только в том случае, если твои дружки явятся тебя спасать. Тогда я буду обязан тебя убить, – улыбнулся я, демонстрируя огоньки, загоревшиеся на кончиках пальцев.

Через пятнадцать минут мы загрузили все документы в автомобиль и быстро выехали из города. Я не желал здесь задерживаться ни на минуту. Раз губернатор в схеме, то когда он узнает о случившемся, то непременно попробует нас остановить. А доказательства должны быть у нас на руках.

Спустя три часа пути мы заехали на перевалочную базу – небольшой рабочий лагерь, стоящий примерно в километре от входа в шахту. Вокруг дикий лес.

В лагерь свозили руду перед её отправкой на большой склад. Здесь всё было в порядке: рабочие догружали на грузовики остатки руды, добытой в ночную смену; кто был свободен – курил и разговаривал о произошедшем. Связь отсюда уже не работала.

Вот только рабочих здесь было столько, что я вообще не понимал, на какие деньги они все содержатся. Мой клан просто не вкладывал в шахту столько денег, чтобы оплатить им зарплаты и обеспечить их всем необходимым.

Это значило только одно. Ростовы не просто воруют. Они уже вкладываются в МОЮ шахту так, словно считают её своей. Естественно, все прибыли уходят им.

По моему приказу Филимона заперли в одной из бытовок. К ней же я приставил гвардейца и велел убить непутёвого директора, если кто-то приедет за ним.

Предательство всегда должно быть наказано.

Затем я, вместе со вторым гвардейцев и Добрыней поехал к шахте.

Приближался вечер, темнело. Когда мы подъехали к шахте на сотню метров, небо внезапно озарилось ярким зелёным светом, похожим на полярное сияние. За окнами автомобиля послышалось стройное хоровое пение. В нём я отчётливо слышал потусторонний смех.

Тогда я ещё не представлял себе, кто ждёт меня в недрах земли.

Глава 6

Пение становилось всё громче.

Мы выехали из леса на просторное пространство, вычищенное от деревьев. Впереди высилась огромная скала, на которую сверху падали лучи зелёного света.

Машина остановилась. Я велел гвардейцу охранять авто и ждать нашего возвращения, а в случае опасности быстро уезжать. Документы «Озёрского Мананита» были всё ещё в машине и их в любом случае нужно сберечь.

Сам я, вместе с Добрыней, пошёл ко входу в шахту, выдолбленному в скале. Зловещему и тёмному, словно бездна.

Из него выходили рельсы, на которых стояло несколько автоматических вагонеток. Рядом с ними была пустующая парковка грузового транспорта.

Как только мы вплотную подошли ко входу, пение резко оборвалось. Вокруг нас повисла гнетущая тишина. Излюбленный приём тварей астрального плана.

Они любят играть с нашими чувствами восприятия. Сами они немного иначе устроены и кроме привычных нам пяти чувств, они ещё очень хорошо ощущают эмоции. Некоторые из них ещё и получают удовольствие от сильных эмоций.