Владимир Пламенев – Дипломатия Мечей (страница 21)

— Приём, «Кондор-2» на связи… ситуация нормализовалась, — пробормотал он в эфир. Но ему не ответили. Только послышался приказ:

— «Неясыть-4» под угрозой, немедленно стягивайтесь в зону «Винограда»! Повторяю: «Неясыть-4» под угрозой, немедленно стягивайтесь в зону «Винограда»!

— Что это значит? — спросил я.

На что Гришка ответил, с хмурым видом:

— Анте Зринский в опасности.

— Они ударили сразу по всем… — прошептала София.

Глава 11

— Где наш общий друг? — спросил Георгий, имея в виду Серебрякова. Тем временем мы на всех парах мчались в «Виноградную» область — там пролегал путь Анте.

— Присоединится к нам позже, — ответил я.

Рассказывать, что было у усыпальницы Зринских я не собирался. Секреты русского посольства — это секреты русского посольства.

Но Георгий не стал допытываться, только с хитрющим, как у лиса, выражением уставился в окно. Мы ехали на микроавтобусе, срочно реквизированном на ближайшей парковке.

София с хмурым лицом сидела рядом, вжимаясь в мой бок. За рулём был второй сотрудник русского посольства. Гришку увезли на скорой, которая подъехала аккурат после того, как мы закончили с нападавшими.

Французы.

Либо наёмники. Либо регулярные специалисты, под прикрытием наёмников.

В городе творилось чёрти что. Связь с отрядами Непчича и с сами центральным штабом работала с перебоями.

— Что ты сделал с телами тех двоих? — спросил я у Георгия. Я видел, что касанием он заставил их тела исчезнуть, после нашей стычки. — И что стало с Невидимкой?

— «Прикарманил», — ощерился он. — Продам нашему другу. Пусть развлекается. Может, сначала развлекусь с ними сам, — он пожал плечами. — Мне тоже полезно знать, кому захотелось вмешаться в хорватскую резню.

София бросила на него испепеляющий взгляд. Но промолчала.

— Ты ждал, что я тебя призову, не так ли? — спросил я у Георгия.

— Нет. Но я был готов. Если бы не был — не откликнулся.

Я хмыкнул.

— Значит, мне повезло.

— Значит-значит, — закивал он и хрустнул шеей. — В следующий раз не повезёт, если ты не примешь моё предложение.

— Тебе нужен Кнежевич.

— От тебя — не он.

— А кто?

Георгий скользнул взглядом по Софии.

— Не при девицах, друг.

— Почему же? — с вызовом спросила София. — Мне интересно, чей скальп ты собрался содрать.

— Как грубо, ай-ай-ай, — со смехом покачал головой Георгий.

— София, — негромко, но твёрдо произнёс я. — Этот человек помог нам. Я понятия не имею, в чём причина твоей агрессии, но её надо отложить до тех пор, пока мы не закончим.

— Я знаю, кто он такой, — ответила она мне, не отводя от него враждебных глаз.

— Объясни.

— Он из Васоевичей — сербского рода, который три столетия воевал против моего клана. Их руками был убит мой пра-пра-прадед — растерзан собственным призывным существом, прямо на глазах его сыновей! — она сжала кулачки. — Все они, до последнего — преступники!

Но Георгий только улыбался.

А я покачал головой.

— Он дважды спас тебя, София. Если не хочешь отблагодарить его, то хотя бы не смотри испепеляющим взглядом. Потому что он — наш союзник. Это не изменится, пока мы не добьёмся нашей общей цели — избавления от Кнежевича.

— Он не оставит нас в покое! Он попытается убить и меня, и Анте, как только мы ослабим бдительность!

— Успокойся.

— Думаешь, я придумываю⁈ — она взмахнула руками.

— Нет, я думаю, ты ошибаешься, — я посмотрел на самодовольного Георгия. — А если нет, то мы решим эту проблему.

— Пугливая птичка, — произнёс Георгий. — Будь мне нужна твоя кровь, я бы уже напился ею.

— Георгий, — прорычал я, заслоняя Софию плечом. — Угомонись.

Он посмотрел мне в глаза. Пристально. Пронзительно.

Я был готов активировать «Кольцо Парализации» в любой момент. Хотя, учитывая, насколько он силён… если он всерьёз захочет убить нас всех, то, скорее всего, у него это получится.

— Полако, друг, — кивнул он. — Кровь Зринских потеряла для меня вкус. Мне нужны совершенно другие люди.

— Я тебе верю, Георгий. Пока что. Но Зринские — неприкасаемы для тебя. Ты понимаешь, что если они погибнут, то Россия проиграет в Иллирии. А твой народ, которому Российская Империя симпатизирует, окажется в ещё более трудной ситуации, чем сейчас.

— Твоя правда, друг. Зринские нужны. До поры, до времени.

Тут меня будто ледяной водой облили…

А что, если он попытается убрать и Софию, и Анте, когда они отыграют свою роль⁈

Стоп. Нет, Георгий сотрудничал с Серебряковым. А тот понимает, что Анте и София — это выгодные активы.

Но нужен уточняющий вопрос, я задал его:

— Ты знаешь Александра Демидова?

— Вскользь… — лениво ответил он. — Не интересен. Пусть живёт, — и снова засмеялся.

— Я прибыл, чтобы отдать Вам свой долг, господин Демидов, — чётко, почти без акцента, произнёс вошедший мужчина на русском языке. Невысокий, но и не низкий. На вид — не больше сорока. С глубоко посаженными глазами и неестественными светло-серыми, почти белыми, волосами. Точно не седыми.

— Господин Герц. Рад, что Вы добрались так вовремя, — произнёс Александр Демидов, стоя напротив с задумчивым взглядом. — Боюсь, что долг Вам придётся отдать вдвойне. Цель не одна.

— Со всем уважением, господин Демидов, я не в праве убивать более одного человека в день. Это противоречит Кодексу.

— А вмешательство в судьбу своей семьи — нет? Или я что-то забыл? Орден Смертоносцев строго прописывает правило: полный отказ от прошлого, включая семью, работу, долг и даже фамилию.

Герц пронзил Демидова ледяным взглядом, но смолчал.

Однако тон Демидова смягчился:

— Мне очень надо решить эту проблему, Арчибальд. Но я не знаю никого, кто бы справился с ней лучше и чище Вас. Если не Вы, то кто поможет мне? Как известно, к услугам Смертоносцев можно прибегнуть лишь раз. Если Вы уберёте только одну мою цель, то от второй мне придётся избавляться своими руками. Но это колоссальные риски. Как для меня, так и для всей моей страны. Вы же понимаете.

— Кодекс неумолим, господин Демидов.

Тот вздохнул.

— Очень жаль, Арчибальд. Знаете, между покушением на жизнь одного и на жизнь сразу двоих почти нет разницы. В моём случае. Оба варианта — приговор, если хоть кто-то узнает, — он выдержал паузу. — Может, я зря вывез Вашу дочь и супругу из Рейха? Я уже начинаю сомневаться, что моя помощь оценена по достоинству.

— Господин Демидов, Ваши манипуляции бесчестны, — в открытую заявил Арчибальд Герц. — Я благодарен. Вам это прекрасно известно. Но если я удовлетворю Вашу просьбу, то совершу последнее преступление в своей жизни. Кодекс уже не простит мне этого.