Владимир Пламенев – Дипломатия Кланов (страница 50)

Почему командир стоял, замерев без движения?

Приглушённый хлопок… изнутри администрации⁈

Пальцы командира сложились в сигнал.

АПОРТ!

Мы с Софией уже были готовы разойтись по гостевым покоям, которые для нас выделили. Но эти планы нарушил Непчич. Он срочно желал с нами встретиться. Безотлагательно и бескомпромиссно. Через минуту мы втроем собрались в приемной. Непчич с самым серьезным видом спросил:

— Что здесь нужно Караджичам и на чьей они стороне?

София тоже посмотрела на меня в ожидании ответа.

Я его дал:

— Они наши союзники. По крайней мере, против Кнежевича.

— Только против него?

— Полагаю, что… нет. Но доверять им не стоит. Как минимум, не нужно пускать их войска в центр города.

София заговорила:

— Но ведь они союзники Российской империи. Отец всегда отзывался о них как о самом прорусском клане в Иллирии.

— Это так, — кивнул я. — Если не знать тонкостей.

— Поясни, — пробасил Непчич.

— У них свои интересы. И они не обязательно совпадают с интересами Софии и нашими.

— Это как? Россия не поддерживает меня? — взгляд Софии похолодел, а бровь взлетела вверх.

— Караджичи — не Россия, а иллирийский клан со своими интересами. Не стоит давать им возможность слишком сильно влиять на тебя или Анте. Пусть держатся на расстоянии, как вассальный клан твоего отца. Слишком сильно вовлекать их в политику не стоит. Если помогут — желательно наградить. Если нет — будем держать ухо востро. Но пока что они — меч против Кнежевича. Пусть и слабее. Но с силами гарнизона у нас будут шансы.

Я дал слово Серебрякову, что никто не узнает о планах Караджичей по убийству Софии. Поэтому сейчас я увиливал от прямого ответа.

Непчич с презрением произнес:

— Подковерные игры. Как они мне надоели.

— Такова жизнь.

— Жизнь? Змеиный клубок это, а не жизнь! Вот на поле боя — жизнь! Потому что на нём царит смерть, на фоне которой можно ощущать себя настоящим. Видеть разницу! Ценить то, что можно потерять в любую секунду! — он ударил себя в грудь. — А то, что ты называешь жизнью, это подлость разжиревших от власти лжецов и лицемеров!

— Знаете, господин Непчич, Вы сделали очень правильный поступок, когда объединились с нами. В противном случае, даже если бы Вы разбили Кнежевича, вряд ли пережили бы ближайший месяц.

Он стиснул челюсти и вперился в меня взглядом, будто надеясь просверлить им дыру в моём лбе.

— Твоё дело — говорить, а не давать оценку МОИМ, — он ткнул себя в грудь большим пальцем, — действиям!

— Это просто наблюдение. Те, кто отказывается понимать, как устроена тёмная сторона политики, превращаются в мишени или пешки. Я не хотел бы, чтобы наш союзник был столь наивен, — я развёл руками. — Но мы сейчас не будем об этом. Отпустим эмоции и сыграем в игру по ее правилам. Даже если они Вам не нравятся. Потому что от того, кто победит, зависит судьба Софии в том числе. А теперь и Ваша.

На это он ничего не ответил, только пренебрежительно фыркнул.

Н-да, сложно ему будет, действительно. Я продолжил говорить:

— Караджичи — наши союзники против Кнежевича. С ними можно объединиться, доверить им победу над Кнежевичем. Но их войска нельзя пускать в самое сердце города. Пусть держатся подальше и будут под особенным наблюдением, если возможно его организовать.

— Они уже под непрестанным наблюдением. Они. Кнежевич. Мелкие кланы, которые никак не могут найти в себе смелости определиться со стороной. Даже Франкопан — этот червь, что спрятался под гнилым пнём — я вижу всех и каждого. Зря ты недооцениваешь меня, Добрынин. Очень зря.

— Недооцениваю? Нисколько. Но даю Вам увидеть собственные слабости, которые никогда не позволят Вам войти в большую политику, в которую Вы сделали широкий шаг. Отрицать их — путь к пуле убийцы, которая разнесёт Ваши мозги. И не будет никакого поля боя. Вы просто зайдёте в свой кабинет, а потом БАЦ! — я ударил по столу и снизил голос. — И всё. Даже грохота выстрела не услышите. Даже свиста самой пули. Мозг не успеет уловить. Просто настанет пустота, которая будет для Вас столь же естественна, как жизнь сейчас. Ничего там больше не будет, ни добра ни зла, ни войны ни мира. Просто Вы сами.

А потом, возможно, он получит новую жизнь в чужом для себя мире. Как это произошло со мной.

Ха! Почти смешно…

— Ты говоришь так, будто умирал, Добрынин, — вот тут его голос стал тише, чуть рычащим. — Вот только не похоже, чтобы ты хоть раз действительно смотрел в глаза смерти. Начитался умных книжек, правда? — он оскалился. — Они тебе не помогут. Зато я помогу, — он резко выхватил из-за пояса пистолет и направил его на меня. — Ну что, готов познакомиться с вечностью⁈

— Ты ошибся.

— ВОЕВОДА! — закричала София.

Он нажал на спусковой крючок.

Глава 22

Оглушительный грохот.

В грудь будто ударили раскалённым молотком. Дыхание вышибло из лёгких.

Я рефлекторно втянул в себя кислород. Вместе с ним — острый запах пороха.

В ушах застыл затихающий звон.

Непчич стоял с самодовольным оскалом. Его рука всё ещё сжимала пистолет.

Холостым…

Этот отбитый кретин выстрелил в меня холостым. ХА!

Хотя я прекрасно знал, что он не посмеет меня убить. Это бы перечеркнуло ВСЁ. Он бы стал не только врагом Российской Империи, но и врагом Софии, а вместе с ней — всей Иллирии.

Его выстрел — это глупая попытка установить доминацию через запугивание. Но я слишком хорошо понимал, на что он готов пойти, а на что — нет.

Впрочем, риск всё равно был. Но я к нему готов. Всегда.

Непчич что-то произнёс. Но я его не услышал. Думаю, он и сам себя не услышал. Только через несколько секунд сквозь звон в ушах стало слышно хоть что-то.

Вот только самодовольная физиономия не сходила с лица Непчича.

Чтобы сорвать её, я оскалился, показывая зубы. Но он лишь усмехнулся, опуская пистолет.

А я взглянул на Софию.

Вот кому-кому, а ей было хуже всех.

Она сидела с раскрытым ртом. Её грудь часто вздымалась от прерывистого дыхания. Глаза были округлены от ужаса, а побледневшие губы дрожали.

София была в ужасе. Потому что была уверена, что умрё. Печать «Кровавой Цепи» никто не отменял.

А идиот Непчич, видимо, не знал, что из-за этой печати моя смерть оборвёт и жизнь Софии. Да и откуда ему было знать? Мы дали ему лишь общее представление о её работе.

София вскочила с кресла как разъярённая рысь и кинулась на Непчича. Её ладонь наотмашь хлестанула его по лицу. Затем последовала череда отборных хорватских ругательств, которые я никогда не ожидал услышать из уст Её Высочества.

Так что я даже ухмылку сдерживать не стал.

Только Непчич пытался выглядеть невозмутимо. Он спокойно объяснил Софии:

— Я не собирался убивать вашего советника, княжна. Только показать ему, каков последний миг жизни. Он захотел порассуждать о смерти? Я дал ему больше, чем просто слова.

— Действительно, — произнёс я, медленно поднимаясь. Грудь болела, там будет как минимум нехилый синяк, а может — что-то посерьёзнее. Я подошёл к Софии, которая уже замахнулась для второй пощёчины, и взял её за плечи. Мягко, но крепко. После чего отстранил в сторону. — Ваше высочество, не стоит.

— НЕ СТОИТ⁈ ОН ЧУТЬ НЕ УБИЛ НАС ОБОИХ! — на этом Непчич нахмурился, но упрямо продолжал хранить молчание.

Я посмотрел ему в глаза и… улыбнулся. Он ответил:

— Тебе понравилось, я смотрю. Любишь адреналин? Могу принять в состав гарнизона, будет тебе…