Владимир Пиков – Глэмпинг Ко-Ко-Ко, или Лагерь Труда и Отдыха «Петушки» (страница 2)

На груди будущего физрука во всей красе красовался петух Коко. Большой. Оранжево-красный. С глуповато-добродушной ухмылкой и готовностью сейчас же прокукарекать.

Сергей замер. Его взгляд перешёл с петуха на Ольгу, потом обратно. Его глаза кричали SOS – это абсолютная и глубочайшая катастрофа. "Это же шутка? Почему это происходит со мной? Небеса решили ещё и поглумиться над калекой, – усмехнулся он. Мысль о немоте протрезвила его, и внутри поднялась злость – куда более решительная, чем знакомая ему спортивная злоба.

Ольга, не замечая его шока, продолжала: "Переоденьтесь, пожалуйста, только, прошу, побыстрее! Линейка должна начаться без задержки, через пять минут! Потом первый завтрак – у нас фуршет с эко панкейками и смузи! А потом…" – она вдруг запнулась, увидев его лицо. "Сергей? Что-то не так?"– она с ранних лет была очень чувствительна и моментально реагировала на любое проявление негативных чувств. Знаете есть такой психологический типаж: Повышенная чувствительность, моментально переходящая в агрессию со снижением настроения.

Сергей глубоко вдохнул. Показал на документы, потом на горло. Провёл пальцем поперёк шеи, изобразив рез ножа. Затем развёл руками: «Нет. Ничего. Ни звука». И, наконец, чтоб было совсем понятно, кивнул в сторону реки: мол, как рыба.

Ольга, заподозрив что-то неладное, но продолжая верить только в лучшее, продолжила диалог.

"Вы… не можете говорить?" – спросила она медленно, как будто проверяя, свои собственные настройки интуиции.

Сергей твёрдо кивнул. Теперь в его глазах читалась надежда, что его не возьмут на работу, и не потребуется одевать птичью униформу.

Ольга Казанкова побледнела, и сама едва не потеряла дар речи. Её взгляд метнулся от Сергея к оранжевой футболке с весёлым петухом, потом к уже собиравшейся на поляне группе детей в дорогих спортивных костюмах и с новейшими гаджетами в руках. Среди них выделялся высокий парень в чёрном, с наушниками и лицом, выражавшим предельную степень скуки и презрения ко всему миру. Это был сын Губернатора-Павел, собственно, он и был причиной, почему ей дали разрешение открыть лагерь рядом с Заповедником.

"Физрук… без речи…" – прошептала Ольга, и в её голосе впервые за этот день прозвучала настоящая паника. – "Сергей… я.… я не знала! Мне не сказали! Что мне делать?!"

Сергей взял злополучную футболку с петухом. Посмотрел сначала на униформу, затем перевёл взгляд на обескураженную Ольгу и уже потом остановился на смеющихся, ничего не подозревающих детях. Особое впечатление на него произвёл Павел, который, кажется, уже заметил новенького вожатого и оценивал его с убийственным сарказмом, в то время как остальные беззаботно болтали между собой.

Сергей ещё раз взглянул на Ольгу, перед ним была маленькая, беззащитная девчонка, которую нужно было спасать. Причём немедленно. Собственно, последние годы он только этим и жил. Поэтому собрав волю в кулак, он сглотнул комок в горле, и с видом человека, идущего на эшафот, кивнул в сторону кустов – мол, дайте пару минут на переодевание. Не доживаясь от неё ответа, он направился к ближайшим зарослям, сжимая в руке ярко-оранжевую ткань с ухмыляющимся петухом Коко.

Первый день в "Коко" начинался задорно и для всех по-разному. Сергей попал в микс реальности с сюрреализмом – образ немого физрука в петушином наряде. Ольгу будто посадили на аттракцион «Центрифуга»: вот её подбрасывает от радости, что задуманный проект наконец начал реализовываться, а вот уже швыряет в жуть от нового, совершенно неожиданного поворота, который грозит обернуться кошмаром.

В довершении ко всему она вспомнила, что получила сообщение из Администрации о скором посещении её глэмпинга самым влиятельным руководителем. “Неужели приедет губернатор? “ – подумала она, и её хрупкие плечи опустились ближе к листьям земляники, которая щедро росла на волжском берегу. “Ну и какие ещё сюрпризы мне приготовил первый денёк? “ – она взяла себя в руки и пошла поднимать флаг с Гордым Петухом, под скептические взгляды подростков и растерянного физрука.

Глава 2: Петушиные Тени и Храп Покойника

Сергей стоял перед зеркалом в крошечной комнате для персонала, сжимая в руках оранжевую футболку. Петух Коко ухмылялся ему во весь рот. Яркий, глянцевый, идиотски жизнерадостный. Сергей зажмурился, пытаясь выдавить из себя хоть каплю энтузиазма. «Физрук. Дети. Петух. Немая роль. Ад. Может надо было настоять перед комиссией в военкомате и вернуться к своим? Там, конечно, бывало страшно до дрожи, но зато предельно понятно и не стрёмно»

Он резко пропихнул голову через футболку. Ткань скользнула по лицу, и вдруг… запах. Не стирального порошка, точно нет, скорее пыли, гари, железа. Горячего металла и.… чего-то сладковато-приторного. Его сердце сжалось, как в тисках.

Вспышка то ли в мозгу, то ли в сердце. Он уже был не на поляне гламурного лагеря, а там, где нет времени на раздумья, и ты живёшь инстинктами СВОЙ-ЧУЖОЙ. Пыльный двор разрушенной школы где-то под Изюмом. Жара. Тишина перед бурей. И они… наемники. Выскочили из-за угла, как тараканы. Быстрые, злые, в камуфляже не местного пошива. На рукаве у того, что первым поднял автомат… *петух*. Почти такой же. Гордый, боевой, галльский петух на шевроне. Ярко-красный гребень, злой глаз. Сергей успел крикнуть своим предупреждение…

И вдруг грохот. Не такой, как от падающей кастрюли на кухне, а совсем другой, уносящий куда-то за пределы бытия. Одним словом, взрыв оглушительной мины. Его отбросило, мир накренился, звуки ушли в вату, остались только яркие пятна: синее небо, чёрный дым, и этот проклятый *петух* на рукаве падающего тела наемника, уже не злого, а пустого. Это был первый бой и первое ранение, сколько потом будет ещё и не сосчитать. Как ни странно, он уже почти перестал вспоминать своё боевое прошлое, если бы не этот злосчастный петух.

Сергей открыл глаза и постепенно начал возвращаться в реальность. Он по-прежнему стоял в тесной комнатке, прижавшись лбом к прохладному оконному стеклу. Дышал тяжело и жадно, как после яростного спринта. Ладони намокли и нервно дрожали. В ушах звенело сильней, чем обычно в последнее время, как будто ты всё время находишься на перроне. Его грудь сжимал и давил оранжевый Коко, его нелепая улыбка казалась теперь кощунственной насмешкой гальского наёмника. «Они… они носили петуха. Почему здесь… этот?» -ему было трудно даже вычленить отдельную мысль; были лишь неосознанные чувства, заполнившие всё внутреннее пространство и метавшиеся в поисках выхода. Он так и простоял бы целый день в этом переходном состоянии то ли жизни, то ли другого мира.

"Сергей! Вы где? Линейка началась!" – голос Ольги, резкий от напряжения, выдернул его из кошмара. Он вздрогнул, натянул бейсболку с тем же символом, низко надвинув козырёк на глаза, и вышел. Петух жёг грудь, как свежее клеймо раба на галерах.

* * *

Линейка прошла в тумане. Ольга, стараясь излучать оптимизм, важность, представляла вожатых, преподавателей и весь обслуживающий персонал. Наконец очередь дошла до Сергея, который решил испить свой позор до последней капли. «Прошу любить и жаловать нашего героя-физрука, Сергея Ивановича! Он научит нас силе духа и… эээ… спортивным играм!" Дети безмолвно смотрели на его каменное лицо: кто-то с прямодушным любопытством, кто-то с лёгкой опаской и настороженностью. Павел, прислонившись к сосне, зевнул во весь рот и что-то язвительно шепнул соседу. Сергей поймал его взгляд – холодный, оценивающий – такой больше подходит престарелому ковбою, чем подростку. Сергей отвёл глаза, не желая распаляться перед Ольгой и детьми. Сделав глубокий вдох, задержав дыхание, посчитав до тридцати трёх, он немного успокоился, чего нельзя сказать о Петухе, который продолжал колоть его грудь.

После завтрака состоялся обещанный фуршет с панкейками, который Сергей игнорировал, угрюмо сидя в углу и мысленно перебирая грехи, за которые он угодил в “экологический ад”. Расписание было составлено так, что времени на подумать особенно и не было, ведь впереди всех ждали разные физические активности. Первой в списке была йога: растяжка и медитация на открытой веранде с видом на водную гладь. Об этом он узнал, услышав разговор двух подросток, проходивших мимо. Их беседа была отчасти пафосной и наигранной. Такое встречается и в пределах дома, когда школьник начальных классов после уроков проверяет на знание предмета родителей. Вид ребёнка в этот момент наполнен собственной значимостью, и он практически уверен в невежестве собственных предков. Сергей хорошо помнил себя в эти годы. Но, рано лишившись матери и не зная отца, он считал недостойным кичиться чем-либо перед приёмной матерью, которая его усыновила. Отогнав эти мысли, он вернулся на поляну, где участники лагеря расстилали коврики в ожидании слияния с природой. Тренировку проводила сама Ольга, так как обещанный администрацией и родителям гуру застряла в пробке. С Жанной Ольга познакомилась зимой, в мерзкую погоду, когда совсем не хотелось выходить из дома. Её порекомендовали как отличного специалиста, который берёт за индивидуальные занятия по-божески и приезжает на дом без доплат. Инструктор Ольге понравилась, но одно её смущало: Жанна обожала изливать собственные проблемы и вдобавок просила её накормить. В итоге часовое занятие растягивалось на три. Ольга не только выслушивала бесконечные жалобы Жанны на свекровь, строителей и школьных учителей, но и была вынуждена готовить для них обоих. Терпение её лопнуло через два месяца, и Ольга попросила вернуть ей деньги, которые она внесла за десять занятий вперед, по настоянию Жанны. Надо отметить, что аппетиты у словоохотливой и вечно голодной “йёгини” росли с геометрической прогрессией. Ольга понимала, что не сможет долго её терпеть, однако не смогла отказать той и внесла аванс при условии, что в случае отмены занятий деньги будут возвращены. Инструктору срочно нужно было доделать ремонт в гараже мужа. Жанна, услышав о просьбе вернуть деньги, сочла это оскорблением, долго не отвечала, но всё же скинула сумму через пару недель мытарств. Уже после того, как Ольга получила разрешение на открытие глэмпинга, она позвонила Жанне и предложила поработать в лагере, думая, что столовая осилит её аппетит. Жанна согласилась, однако сегодня утром сообщила, что опоздает на час, а то и больше – якобы из-за пробок. Но, возможно, это была её маленькая месть. А может, почувствовав власть, она не преминула ею воспользоваться и решила немного посадисничать. Ольге ничего не оставалось, как стать гуру на час.