Владимир Пикалов – Первое путешествие (страница 6)
– Идём за цветами? – Я улыбнулся и подтянул ремень на кожаных штанах.
– Вперёд.
Мы вышли в сад замка через маленькие воротца, обитые металлом. Рапторы пропустили нас и пожелали удачного дня. Выйдя в сад, мы первым делом попытались найти садовника, чтобы попросить у него цветы, но его как на зло нигде не было. С шага мы перешли на бег и чуть не сбили с ног Орнитохея. Он прогуливался по дорожке, любовался красотами, им же созданными в стародавние времена. Было понятно, что он до сих пор удивляется и любит эту красоту, она ему не надоела и вызывает интерес. Он ищет в ней покой и гармонию и вспоминает себя молодым, когда создавал всё это, когда он был дружен с братьями и не было войны в мире. Эти времена давно ушли и их не вернуть. А природа, не затронутая никем – это последнее напоминание о тех счастливых временах. Он не терял надежду на будущее, умел найти выход почти из любой ситуации и поэтому был всегда спокоен и тих. Он не представлял из себя ничего сверхъестественного, он просто делал своё дело – хранил этот мир от зла и как мог поддерживал порядок, хотя бы в своём уделе.
– День добрый, мои друзья. Вы куда это спешите? – Мы поздоровались с ним и рассказали о том, что приключилось. На что он задумчиво покачал головой, или что у него там было под капюшоном. – До такого стечения обстоятельств доводить всё же не надо было, но исправить всё это пока что не поздно. Наш садовник живёт в самой красивой части сада, где очень много деревьев, почти в лесочке у скалы в северо-западной части сада. Там находится и его теплица. Идёмте, я вас с ним познакомлю. – Орнитохей, ведя нас, немного пританцовывал и насвистывал песни. С таким звуковым сопровождением сад казался ещё оживлённее и ярче, а благоуханье цветов и фруктов более чётко прорисовывалось в сознании. Как и говорил Орнитохей, хижина и огород садовника находились на окраине сада и леса. С запада сад закрывала высокая стена замка, заросшая плющом. Садовник ворчал и выдёргивал сорняки из земли. – Доброго утра тебе, Эмпр!
– И тебе доброго утра, Орнитохей, и вам доброго утра Хемирин и Бавлий, как я помню. Хотя что в нём доброго? Вы только посмотрите, буквально неделю назад пропалывал, а тут опять мусор. Тьфу, зараза. Каждый раз одно и то же.
– Так давай заклинание опробуем. Точно должно помочь. – Орнитохей встал в стойку.
– Нет, нет, нет. Я уважаю только физический натуральный труд. Он понадёжнее ваших пустых слов и дёрганий телом. Так что, собственно, привело вас ко мне, я же сразу понял, что ко мне вы не просто так, а по делу, али всё-таки решились просто так навестить меня? – Эмпр улыбнулся, обнажив свои клыки и прищурил глаз, опершись на тяпку. Мы объяснили всю проблему снова и спросили, где можно раздобыть цветы. – Эх, молодёжь, любовь ваша не та, что была раньше, мы до такого не доводили, а если и ругались, то мирились оригинально, применяя смекалку, делали из этого запоминающиеся события. Как сейчас помню, повздорил я с одной, то ли не такие цветы на клумбе посадил, то ли ещё что, но дело не в этом. Так я год вынашивал планы и всё-таки придумал. У неё в саду посадил огромный куст. Тогда я в первый и в последний раз прибегнул к магии, чтобы не ждать, когда он вырастет. Куст вырос огромных размеров, я его подстриг и сделал из него закрытую беседку, а на стенах вырезал слова извинения, но их можно было прочитать только тогда, когда через нах проходил свет, они отсвечивались на стене. Я был прощён, мы с ней остались друзьями, она до сих пор одна, а та беседка по сей день, наверное, стоит у неё в саду. Ну что я всё о себе да о себе? Проходите в теплицу, осмотритесь, а я пока подыщу вам чего-нибудь эдакого.
Теплица у садовника оказалась очень просторной и светлой. Она сделана из металлического каркаса и специального стекла повышенной прочности, которое умеют делать только рапторы Деонда. Все окна замка сделаны из этого стекла. В теплице помещаются одновременно огромное количество всяких разных цветов, в которых я всё равно не разбираюсь и огород. Конечно же, этот огород не мог накормить всех обитателей замка. Выращивание, скрещивание растений, выведение новых видов являлось увлечением садовника, которым он занимался уже пятьдесят три года, да и ухаживать за растениями и садом ему нравилось. Эмпр присмотрел нам цветы и сделал букетики, не большие, но красивые. После он проводил нас и пожелал удачи. Даже пригласил на чай, заверив, что обязательно приготовит свои знаменитые пирожки с щавелем. Орнитохей их нахваливал и рекомендовал обязательно зайти в гости. Он спешно покинул нас, удалившись в направлении западного склона. Мы с Бавлием вернулись в комнату, немного перекусив до этого на кухне, и уснули до самого вечера. Когда мы проснулись, уже почти стемнело. Мы умылись и привели себя в порядок. Бавлий ещё раз повторил всё и пожелал удачи, уверяя, что всё получится. Он ушел первый и унёс букеты в сад, именно на те места, куда по его предположениям мы придём, но он сам выбрал место куда получше, а именно беседку. Мне же пришлось довольствоваться аллеей, хотя я даже не ворчал по этому поводу. Я направился к комнате Вирии и постучал. Дверь мне открыла уставшая, измученная девушка с растрёпанными светло русыми волосами, её голубые, холодные глаза полные слёз, которых она не могла больше скрывать показывали, насколько плачевно состояние её души. Я не мог поверить, что ссора с Бавлием доведёт её до такого.
– Добрый вечер. Сегодня ночью будет полная луна, говорят она будет больше чем обычно. Может мы прогуляемся по саду, полюбуемся видом?
– Нет. – Резко и тихо сказала она. – Я не хочу, я устала. Давай завтра поговорим. – Она собиралась закрыть дверь, но я не дал ей снова уйти в себя.
– Я же вижу, что тебе плохо. Тебе нужен свежий воздух, нужно немного развеяться, отдохнуть, не в этом замкнутом посещении. Это плохо скажется на твоём здоровье, Вирия, милая, прошу.
– Подожди минутку. – Вирия закрыла дверь. Через несколько минут она вышла в изящном голубом платье с кулоном золотой птицей с алмазными глазами и неохотно пошла со мной, не проронив ни слова.
Она взяла меня под руку. Я чувствовал, что Вирия опирается на меня, ей тяжело ходить. Она совсем побледнела, стала цвета луны и поникла, как увядающий цветок василек.
– Да ты поэт оказывается! – Вирия подняла глаза и немного порозовела. – Погода воистину хороша, свежо, луна, как ты говорил, большая и яркая. А посмотри, как танцуют светлячки! Это чудесно. Спасибо тебе, Хемирин. – Девушка поднялась на носочки и осторожно поцеловала меня в щеку нежными губами.
– Свежий ветерок немного бодрит и приятно холодит кожу. Тишина, только пение ветра и шелест листьев слышны. – Я приобнял её и направился к беседке. Я всю дорогу пытался развеселить и разговорить её, и, как это ни странно, у меня неплохо получалось. Дойдя до места назначения, я завёл разговор о еде. – А какой сегодня на обед дивный олень был. Как его хорошо в маринаде продержали, интересно, куда дели рога и шкуру?
Вирия пихнула меня локтем.
– Тебе не жалко зверушек? Ты только о еде и думаешь, хотя, как и все другие мужчины. – Она резко переменилась в лице и ещё больше порозовела, мило улыбнувшись. – Слышишь, сова ухает. Тут водятся совы? А я не знала.
– Да. – Я тут же вспомнил, что пора идти. – Одна есть… Большая… И лохматая, очень вредная. Ты меня прости, мне нужно ненадолго отойти.
– Ничего страшного. Я подожду в беседке.
Я юркнул в кусты, где встретил Бавлия. Мы обменялись рукопожатиями и пожелали друг другу удачи. Я отряхнулся, взял букет и тихо подошёл к Фильпе. У меня затряслись руки, участилось сердцебиение. Я на мгновение закрыл глаза и выдохнул. Всё получится, конфликт разрешится и все будет хорошо.
– Доброго тебе вечера, Фильпа.
– И тебе… доброго. – Девушка махнула тёмными волосами и прищурила глаза. У неё задрожали губы.
– Прости, что так всё получилось. – я присел к ней рядом на каменную скамью. – Я перед тобой виноват. Я был… не прав. Не следовало мне тебя упрекать и корить… Извини. – Я протянул девушке букет. Она крепко обняла меня за шею и прижалась ко мне. Букет упал на мягкую зеленую траву.
– Я тебя уже давно простила. Всё ждала, когда ты сам придёшь, ведь ты же мужчина, а мужчины должны первыми идти на примирение. Я тоже виновата, что пыталась увести Бавлия у свей лучшей подруги. Какая я дура! Мне так стыдно. – Девушка засопела носом, проронила несколько слез. – И ты меня прости, Хемирин.
– Всё хорошо, Фильпа, всё хорошо. – Я ещё крепче прижал к себе девушку и тоже заплакал вместе с ней.
Еще несколько часов мы мило беседовали, любовались звездами, темными силуэтами, слегка освещаемыми тускло горящими солнцами, покоящихся на темно-серых металлических столбах в вазах. Фильпа рассказывала мне о книгах, которые прочла, было очень интересно за ней наблюдать. Рассказывая, она активно жестикулировала руками, вертела головой и водила по сторонам глазами. Говорила она очень быстро, почти тараторя, но четко, правда, я мало что успел усвоить и уловить из ее слов.