Владимир Петрухин – Карело-финские мифы (страница 14)
Туонела на картине Аксели Галлен-Каллелы. 1903 г.
Мимми Лахтенойя в роли Лоухи. 1901 г.
В Похьёлу — на далекий Север — в заговорах отгонялись болезни. Таков карельский заговор от зубной боли:
Вместе с тем Похьёла — страна лесного и водного изобилия: в заговорах «деву Похьи» называют «хозяйкой дичи, зверя, рыб озерных», призывают пригнать добычу с далекого Севера в землю людей.
В противоположной стороне света, на юге Мирового океана, был остров, где обитали карлики. То была Линнумаа — «Страна птиц», куда птицы летели по Млечному Пути (перелетные птицы отличались от вредоносных, возникших из тела Сюэятар). В центре же Мирового океана был гигантский водоворот, «глотка Куримуса», выпускающий и поглощающий воды: так возникают приливы и отливы.
Боги и духи
Мифов, повествующих о финских и карельских богах, почти не осталось, ведь и финны, и карелы были формально обращены в христианство еще в Средние века. Общефинское слово, обозначающее небесных духов, —
Микаэль Агрикола. Гравюра Альберта Эдельфельда. XIX в.
От духа Тонтту зависело домашнее хозяйство, но Агрикола замечает, что, как бес, он мог довести и до бешенства. Действительно, домовые и овинные духи могли и приносить богатство, и наказывать болезнью нерадивых хозяев. Согласно поверьям, Тонтту рождался из обрядового последнего снопа, который хранили в овине. При гаданиях подходили к овину и прислушивались: если слышали скрип — урожай в следующем году будет хорошим. В современных быличках финнов и карел Тонтту — «дух-обогатитель»: один такой дух по ночам ходил молотить в соседские овины и воровал оттуда намолоченное зерно для своих хозяев. Но однажды соседу удалось подстеречь воришку и ударить его что есть силы. Тонтту взмолился: «Ударь еще раз!», но хитрый хозяин не стал этого делать: он знал, что второй удар вернет нечистой силе жизнь и поразит его самого. Так Тонтту и погиб — возле проезжей дороги от него осталась лишь зловонная лужа. Из шведского фольклора к финнам проникло представление о духе пяра или пара, который также приносил добро хозяевам.
Хозяйственные постройки в Этнографическом музее на Аландских островах, Финляндия.
Дух Капе — еще один виновник лунных затмений — «ел луну». Считается, что такие действия духов, связанные с фазами Луны и затмениями, восходят к той древней эпохе, когда у финских народов был распространен не солнечный, а лунный календарь. Наконец, сыны Калева расчищали покосы и освобождали пространство для жизни людей.
Агрикола перечислил и карельских «идолов». Среди них — бог урожая Ронготеус, дающий рожь. В финском фольклоре известен «отец ржи» Рунка-тейвас. Пеллон Пеко, «Пеко полей», — дух ячменя — также имеет параллели в прибалтийско-финском фольклоре: таков Пеко у эстонцев-сету. Вообще карелам, как финнам и другим земледельческим народам, свойственно почитание многочисленных духов растительности: у Агриколы это «карельские идолы» Виранканнос — дух овса; Эгрес, сотворивший бобы, горох, репу, капусту, лен и коноплю; Кёндёс — покровитель пахоты, создавший поля и подсечное земледелие.
В финском и ижорском фольклоре известен Сампса Пеллервойнен, дух растительности, которого весной будит солнце — тогда и начинает всходить хлеб на полях. В отличие от небесного старца Укко, земной дух Сампса — юнец. В других фольклорных текстах за ним посылают «сына зимы», который правит конем-ветром, но приносит его «сын лета». Сампса обитает на острове, где живет с собственной матерью как с женой — кровосмесительный ритуальный брак (священный брак) характерен для богов плодородия. Вероятно, его супруга и мать — сама мать-земля: его имя происходит из германского обозначения весенних кормовых трав, то есть сам Сампса оказывается плодом пробуждающейся весной земли.
Вяйнемёйнен и Сампса Пеллервойнен. Рисунок Роберта-Вильгельма Экмана. 1860 г.
В заговоре от ранения при падении дерева Сампса
У карел до недавнего времени существовало представление и о «хозяйке земли» Маннутар. К ней обращались в заговоре, который произносили при начале сева:
Плодородию в целом покровительствовали небесный бог Укко и его жена Рауни, семейные отношения которых вызвали особый интерес и возмущение епископа Агриколы (об этом мы еще расскажем). Образ Укко сливался в представлениях финнов с образом общефинского небесного божества Юмалы. Функциями громовника в финском фольклоре были также наделены упоминавшийся ранее Туури, Палванен или Пайанен (возможно, это другие имена Укко), а также «атмосферный» бог Ильмаринен, который в карело-финских рунах превратился в культурного героя-кузнеца.
Кекри (Кегри, Кякри), согласно Агриколе, способствовал плодовитости скота: в карельском и финском фольклоре он известен как покровитель скота и урожая Кеури. Интересно, что похоже именовался и финский календарный праздник кекри или кеури, связанный еще и с поминовением умерших в конце октября — начале ноября, во время «раздела» между летом и зимой, когда заканчивался обмолот зерна. Именем «кеури» звался последний жнец во время уборки ржи и пастух, который последним пригнал скот в последний день выпаса. На праздник кеури топили баню и стелили постель для душ умерших предков — покровителей живых. Считалось, что в этот день они возвращались с того света и, если их хорошо принять, они обеспечат урожай и благополучие скота в будущем году (в восточнославянском фольклоре так почитались «деды»).
Ряженые в праздник Кекри. Фотографии Ахти Рюткёнена. 1927 г.
Хийси оказывался у Агриколы не гигантским лосем и не лесным святилищем, а духом, помогающим в лесу, покровителем охоты у карел. «Мать вод» загоняла рыбу в сети. Охоте на белок покровительствовал Ниркес (в карело-финском народном календаре долго сохранялся приходившийся на октябрь «день белки»), охоте на зайцев — Хатавайнен.
Финны и карелы, давно освоившие земледелие и скотоводство, не оставляли промысловой охоты. Именно поэтому среди их духов известны многочисленные «матери» зверей, от которых зависела удача в охоте: Керейтар — «золотая жена», мать лисиц, Лукутар — мать черно-бурых лис, Йуолетар и Хиллерво — матери выдр, Тухеройнен — мать норок, Нокеайнен — мать соболей, Йуонертар — мать северных оленей. Все они могли именоваться дочерьми Тапио, хозяина леса. Почиталась и мать диких птиц, которые были ее «стадом», — старуха Холохонка или Хейхенейкко (сходный образ был известен обским уграм).
В XVI веке протестант Агрикола сетовал, что, несмотря на существование «папской веры», еще недавно финны и карелы поклонялись ложным богам, а также камням, пням, звездам и луне и проносили жертвы покойникам.
Древним духом, которому поклонялись все прибалтийские финны, был Хийси. Его имя восходит к названию священной рощи, где запрещалось ломать ветки и рубить деревья и где в древности хоронили умерших; другие названия загробного мира и северной страны Похьёлы — Хиитола у финнов («Дом Хийси») и Хииела у эстонцев. До недавнего времени в этих урочищах приносили в жертву еду, пиво, деньги, шерсть, одежду и т. п. Хиитилайсет или хииденвяки — «народ Хийси» — это души людей, не нашедшие загробного пристанища. Встретивший толпу духов — безголовых уродцев, движущихся в вихре или на лошадях «по тропе хийси», — может умереть или сойти с ума. Известны также отдельные культовые деревья хийси: береза, сосна, ель; озера хийси, каменные курганы и груды камней, называемые «камни Хийси», — рассказывали, что их набросали древние великаны (Хитской камень и Хидгора известны и русскому населению Онежского озера). Самому Хийси приписывался великанский рост. Считалось, что у него есть сыновья и жена. После христианизации священные рощи были заброшены, и Хийси превратился в злого духа, лешего. Так стали именовать ад, чертей, нечистую силу вообще — «народ хийси»; появились представления и о хийси, обитающих в водоворотах и водопадах. У водных хийси есть чудесный скот — можно подстеречь их коров, когда те выходят из озера пастись, и похитить их.