Владимир Пеняков – Частная армия Попски (страница 76)
Спустя два часа из нашего лагеря среди холмов Бьютимен передал сообщение:
ПОПСКИ ВОЗДУШНОМУ ДЕСАНТУ ТЧК ОБЩАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ ЛИЧНОГО СОСТАВА ФОРМИРОВАНИЙ ВРАГА ВОКРУГ ТАРАНТО НА 12 СЕНТ 3504 ПВТР ТРИ ПЯТЬ НОЛЬ ЧЕТЫРЕ КОНЕЦ СВЯЗИ
В 09:00 я получил ответ:
ВОЗДУШНЫЙ ДЕСАНТ ПОПСКИ ТЧК ПОЖАЛУЙСТА ПОДТВЕРДИТЕ ОБЩАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ ВРАЖЕСКИХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ НА ПЕРИМЕТРЕ ТАРАНТО НЕ БОЛЕЕ 3504
Конечно, разведка ожидала более высокой численности. Но их недоверие задело меня за живое, поэтому я не удержался от искушения покрасоваться. К тому моменту все документы, изъятые у несчастного Шульца, уже были рассортированы, так что я сочинил пространное донесение, которое пришлось разбить на четыре или пять радиограмм, – на шифровку и передачу ушел весь день. Получилось что-то такое:
ПОПСКИ ВОЗДУШНОМУ ДЕСАНТУ ТЧК ПОДТВЕРЖАЮ ОБЩУЮ ЧИСЛЕННОСТЬ ЛИЧНОГО СОСТАВА ВРАГА НА 12 СЕНТЯБРЯ 3504 ПВТР ТРИ ПЯТЬ НОЛЬ ЧЕТЫРЕ ВКЛЮЧАЯ ОФИЦЕРОВ 441 ТЧК МЕСТА ДИСЛОКАЦИИ СЛЕДУЮТ ДЖИНОЗА ОФИЦЕРОВ 61 РЯДОВЫХ 500 МАТЕРА ОФ 72 РЯД 570 АЛЬТАМУРА ОФ 83 РЯД 629 САНТЕРАМО ОФ 58 РЯД 469 ДЖОЯ ОФ 92 РЯД 755 ГРАВИНА ОФ 75 РЯД 140 ТЧК БОЕВОЙ ПОРЯДОК СЛЕДУЕТ ПЕРВОЙ ПАРАШЮТНОЙ ДИВИЗИИ 19 ПОЛКА РОТЫ Д КОМАНДУЮЩИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ВАЙС ИНИЦИАЛЫ В Г ДЖИНОЗА РОТЫ Б МЕНЬШЕ ОДНОГО ВЗВОДА КОМАНДУЮЩИЙ КАПИТАН ШВАРЦ ИНИЦИАЛЫ НЕЧИТАЕМЫ ДЖИНОЗА…
И далее в том же духе. Майор Шульц вел свои ведомости тщательно.
Выдав такой финальный аккорд, я счел свою первую миссию выполненной и принялся строить дальнейшие планы.
Глава II
Иван и Николай
Итак, мы выяснили два важных факта. Во-первых, немцы слабы. Боевые подразделения их 1-й парашютной дивизии составляли менее половины от общей небольшой численности войск противника. Все остальные – администраторы и технические работники, которых согнали из портов и аэродромов южной Апулии. Во-вторых, наши наблюдения за дорогами показали, что подкреплений у неприятеля не предвидится. В общем, складывалось впечатление, будто перед ними стояла только одна задача – следить за нашей высадкой и отступить, как только наберется достаточно сил для продвижения вперед. В немецкое контрнаступление верилось с трудом. Поэтому, несмотря на нехватку снабжения, полевой артиллерии и поддержки с воздуха, наша 1-я воздушно-десантная дивизия, которая вела бои на окраинах Таранто, была в безопасности. По морю каждый день прибывало подкрепление, и мы со дня на день ожидали соединения с 8-й армией, наступавшей из Калабрии. Тогда противник точно обратится в бегство.
В сложившихся обстоятельствах я сомневался, что сумею чем-либо помочь нашей дивизии. Единственное, чем можно было заняться, – это атаковать немцев на дорогах. Однако мне казалось неправильным упускать возможности, которые возникают из-за перемещения линии фронта (которая, по моим ощущениям, скоро должна была стабилизироваться). Просто так разбомбить три грузовика – это, конечно, весело, но бессмысленно. Так что я решил покинуть дивизию и самостоятельно отправиться на разведку, чтобы разузнать о расположении немецких сил дальше на севере.
Штаб 1-й парашютной дивизии люфтваффе находился в Фодже, в 185 километрах на северо-запад. Вокруг этого города располагалось несколько аэродромов, которые наше командование надеялось использовать как базу для своих стратегических бомбардировщиков. Отсюда они могли охватить всю юго-восточную Европу, в частности нефтяные месторождения Румынии. Немцам было за что здесь сражаться, поэтому я предположил, что следующее масштабное столкновение случится именно в Фодже. Пока заварушка еще не началась, определенно стоило заняться разведкой. Наши штабные друзья из Таранто сочли бы такую задачу преждевременной и выходящей за пределы наших возможностей, поэтому, чтобы избежать споров, я решил действовать на свой страх и риск.
Лишь одно обстоятельство удерживало нас от незамедлительной отправки в длительный рейд: в Италии мы заправляли наши джипы местным синтетическим бензином. Экспериментальным путем удалось установить, что на нем машины не получают необходимой мощности, а потребление топлива возрастает на тридцать процентов. Я решил вернуться в тыл, чтобы заправиться американским бензином, который в окрестности Таранто уже завезли с избытком, и заодно загрузить итальянский грузовик тремя тоннами припасов, чтобы за линией фронта организовать несколько схронов.
На следующий вечер после моего визита к майору Шульцу я попрощался с Альфонсо и его приятелями, сказав, что отправлюсь в Потенцу, а оттуда в Салерно. В том направлении мы и поехали, однако через пятнадцать километров свернули с проселка напрямик в темноту по распаханному полю, объехали деревню, забрались на холм, где обнаружили руины замка – там и заночевали. С рассветом мы двинулись дальше, спустились в долину и остановились на привал в лесу. Идея была в том, чтобы создать как можно больше противоречивых слухов: пусть немцы думают, что в их тылу действуют серьезные вражеские соединения. Слухи, правда, пошли немного не туда: местные крестьяне потом рассказывали, что слышали и даже видели танки неподалеку от своей деревни, а в тех самых руинах, где мы ночевали, немцы якобы разместили тяжелые пушки.
Пока мы в роще ждали заката, чтобы продолжить движение в темноте, ко мне подошли два человека. Одеты они были вполне обычно, но что-то подсказывало: они здесь чужаки. Приземистые и сильные, с грубыми чертами лица, из-под взъерошенных русых волос они смотрели на меня бесстрастными голубыми глазами, в которых читалось умение воевать. Один из них заговорил на ломаном итальянском. Они оказались русскими солдатами, которых взяли в плен под Смоленском. Сначала они попали в лагерь для военнопленных в Германии, потом Организация Тодта направила их на работы во Франции и северной Италии. Оттуда им удалось бежать, и постепенно они пробрались на юг. Местные крестьяне, с которыми они трудились в поле, относились к ним по-дружески, но теперь эти двое не хотели упустить возможность снова повоевать против общего врага. Того, кто говорил, звали Иван, а его товарища – Николай. Они очень удивились, когда я по-русски пообещал, что через несколько дней наши войска освободят эту часть страны, а о них позаботятся и отправят домой. Лишние пассажиры в наши маленькие джипы не поместятся.
– Но мы же солдаты, – сказал Иван уже на родном языке. – Мы хотим сражаться. На родину мы потом и так вернемся. Пожалуйста, возьмите нас. Вы говорите по-русски и сможете отдавать нам приказы, любой другой английский офицер не сможет. Не бросайте нас в этой деревне.
Николай не проронил ни слова, лишь улыбался и старательно кивал. Я с трудом подбирал русские слова, усердно напрягая память, отчего моя речь звучала неестественно. Эти двое очень переживали – представляю себе их чувства. Бросать их не хотелось, но я не понимал, как с ними поступить, а еще немного опасался реакции сержанта Уотерсона, который постоянно подшучивал над моей манерой подбирать себе «любимчиков». В конце концов я решил пойти на компромисс и согласился взять Ивана, а Николаю строго велел оставаться в деревне. Он понуро, как наказанный ребенок, ушел, а Иван вернулся к джипу со своими скромными пожитками. Его мы усадили на заднее сиденье моей машины, отправив Лайлза в другую. Ближе к вечеру мы тронулись в путь прямиком через поле, в котором работали несколько мужчин. Николай подбежал к нам, махая на прощание Ивану. По лицу его текли слезы, он бежал все быстрее, чтобы не отстать от машины. Меня пронзила мысль, что если я не вмешаюсь, то два друга больше никогда не увидятся, и я приглашающе махнул рукой. Николай улыбнулся, дождался следующего джипа и запрыгнул в него.
Двое русских прослужили с нами до конца войны и стали настоящими талисманами нашего подразделения.
Таким образом, наш первый итальянский рейд в тыл врага, на мой взгляд, получился вполне удачным: я научился находить общий язык с итальянцами и собрал больше сведений, чем рассчитывал. Но всем остальным нашим, кроме Кэмерона, операция показалась скучной и неинтересной. Чтобы поддержать энтузиазм бойцов и вознаградить их за терпение, я решил отказаться от планов пересечь основное шоссе и скрыться на пустошах Мурге и вместо этого приказал притормозить на перекрестке и устроить засаду. Боб Юнни и Уотерсон заняли позиции на обочине шоссе, а еще три джипа выстроились вдоль проселка так, чтобы можно было вести огонь всем вместе. Контролировать процесс я поручил Юнни, и он действовал так уверенно, что я понял: хватит таскать его с собой, это растрата таланта. Как только основные силы нашего подразделения высадятся в Италии, Боб получит полную свободу действий и собственный отряд.
Однако мы понапрасну прождали всю ночь – на шоссе не появилось ни одной машины. В три часа утра мы заложили на перекрестке мины и отправились в Бари, рассчитывая приехать туда до заката. Чтобы отвести подозрения от местных жителей, Сандерс, наш новозеландец, который любил забираться повыше и когда-то служил матросом на парусниках, залез на телеграфный столб и повесил на перекладине британский флаг. Все сокрушались из-за такого исхода, но, когда мы объезжали валуны в узкой долине на полпути к вершине плато, позади прогремел взрыв и взметнулись алые всполохи пожара. Через некоторое время мы снова оказались на том перекрестке и обнаружили обугленные останки тягача и топливной цистерны, а еще – две немецкие могилы на обочине. Но это не принесло особого удовлетворения.