Владимир Пеняков – Частная армия Попски (страница 41)
Тяжело груженный джип с канистрами с топливом и водой по дороге на Барку. Джейк Изонсмит делает записи в тени машины
Многое зависело от выбора маршрута. К каждой новой гряде первым отправлялся на своем джипе Изонсмит и пытался преодолеть ее, прокладывая надежный путь до вершины. Твердые склоны обычно круты, а сыпучие и вязкие – пологи. Приходилось искать золотую середину. Кроме того, склоны, по которым мог подняться заполненный грузовик, часто практически отвесно обрывались за гребнем. Мы придумали гнать грузовик вверх по склону, а на вершине намеренно увязать в песке. Затем группа, заранее поднявшаяся на гребень, осторожно, буквально на руках ставила машину на спуск. Если увязнуть слишком рано, грузовик потом не удастся дотолкать наверх, а если слишком поздно, он пролетит по воздуху десять – пятнадцать метров. Это была долгая и выматывающая работа, но мы не падали духом, поскольку знали о трудностях и не рассчитывали на быстрое продвижение. Никто не расстраивался, если за день мы преодолевали всего двенадцать километров. Наоборот, мы радовались, потому что сумели ловко перетащить все машины через такую труднопроходимую гряду.
Я пересекал пустыню всего второй раз. Подозреваю, что мои спутники делали скидку на мою неопытность и, возможно, на возраст. В этой экспедиции меня прозвали Старым майором (в противоположность Молодому майору, Джейку Изонсмиту). Думаю, на меня взваливали куда меньше, чем полагалось, обязанностей по части рытья, перетаскивания и подсовывания железных мостков. К вечеру я не успевал полностью вымотаться и у меня оставалось достаточно сил, чтобы наслаждаться чистым великолепием этой земли.
Командир гвардейского патруля обаянию Изонсмита не поддавался. Однажды утром мы стояли у подножия высокой дюны. Новозеландцы во главе с Ником Уайлдером выдвинулись вперед, прокладывая трассу, а гвардеец с досадой бросил:
– К чему тратить столько времени? Джейк думает, что только он знает пески? Я сам найду дорогу!
Он рванул вперед на джипе, а его группа покатила следом. Возмездие наступило пугающе быстро: через полчаса над барханами в трех-четырех километрах от нас взлетели ракеты – сигнал бедствия. Гвардейский офицер помчался по неразведанному подъему и на максимальной скорости вылетел на острый, как бритва, гребень. Его джип кубарем полетел вниз по противоположному склону, придавив и самого водителя, и стрелка. Офицеру зажало голову, а стрелок сломал позвоночник и остался парализованным ниже пояса. Он умер через много месяцев в госпитале. Офицер же поправился без особого ущерба для здоровья, только лицо стало длиннее и у́же, чем прежде. Джейк, не проронив ни слова, дождался, пока сопровождавший нас военврач осмотрит пострадавших и оценит их состояние. Затем он отправил радиограмму, что двоих раненых нужно эвакуировать самолетом от Большого тура.
Большой тур, пирамиду в два метра высотой, перед войной насыпал Клейтон на западном краю Великого песчаного моря посреди голой пустыни. Пирамида служила постоянным ориентиром при операциях LRDG, а в нашем случае – еще и местом, где нас ждали бензин, вода и провиант, доставленные из Куфры. Оттуда же за четыреста километров прилетел самолет, чтобы забрать раненых. С первого раза пилот не нашел Большой тур, но на следующий день добрался до нас, и мы двинулись дальше. У нас в запасе оставались считанные часы, чтобы достичь Барки к 13 сентября.
12‐го, больше нигде не задерживаясь, мы двигались на запад вдоль южного подножия Джебель-Ахдара, чуть южнее Маравы, и вдруг наткнулись на свежий след танковых гусениц. Я заверил Изонсмита, что месяц назад, последний раз, когда здесь проходили мои люди, никаких вражеских танков тут точно не было. При обычном положении дел противнику не имело смысла перебрасывать танки в такую глухомань, почти в девятистах километрах от передовой. Я сказал: «Бармен в Cosmopolitan держал ухо востро».
Джейк промолчал, лишь загадочно усмехнувшись. Я подумал, что мы зря потратили силы на этот изнурительный рейд через Песчаное море. У немцев нашлись информаторы.
Наутро, 13 сентября, в вади, поросшем редким леском, в десятке километрах от Бении и в двадцати пяти на юго-восток от Барки, Джейк дал сигнал остановиться. Днем раньше нас покинул родезийский патруль, чтобы присоединиться к отряду Стирлинга западнее нас. Они собирались ударить по аэродрому Бенины. Оставшиеся пятнадцать машин мы рассредоточили по вади и замаскировали.
Согласно изначальному плану, мы рассчитывали прибыть на два дня раньше: два ливийских араба, которых я взял с собой, должны были отправиться в Барку и, встретившись там с соплеменниками, собрать сведения о противнике и принести их в наш лагерь, из которого в ночь на 13‐е мы собирались начать атаку. Из-за происшествия в Песчаном море мы оказались на месте слишком поздно, чтобы воплотить задуманное. Но присутствие танков тем более требовало собрать информацию о том, что же творится в Барке. Джейк решил отвезти моих арабов так близко к городу, насколько это было возможно при свете дня, а высадив их, вернуться в лагерь. Я дал арабам задание побыстрее собрать всю возможную информацию и в пять вечера того же дня явиться ко мне в Сиди-Селим, гробницу шейха, расположенную километрах в десяти от Барки. Я выдал им денег – пожалуй, больше, чем нужно. Небольшой запас времени, которым они располагали, вряд ли позволял вызнать что-то полезное, но другого выхода у нас не было.
Я остался в лагере и выслал разведчиков с заданием останавливать любых арабов, обнаруженных поблизости, и доставлять их ко мне. Цели мои были двояки: добыть информацию и одновременно не допустить, чтобы новость о нашем присутствии дошла до итальянцев. К обеду у меня собралось с десяток арабов, которые достойно приняли свое временное заключение. Один из них накануне побывал в Барке и подтвердил прибытие нескольких танков; а еще он слышал, будто в большом воинском лагере в Эль-Абьяре, расположенном в пятидесяти километрах к западу, сосредоточилось двадцать тысяч солдат.
Все утро оба наших отряда лениво чистили оружие и приводили в порядок снаряжение, а затем устроились спать в тени грузовиков. В три часа Изонсмит собрал всех под деревом и поставил задачи.
У противника, в основном представленного итальянскими частями, здесь был небольшой аэродром на окраине города, в двадцати пяти километрах от нас. Там стояли самолеты. А штаб располагался на главной улице города, в отеле. Гарнизон, каким бы он ни был, размещался в казармах за городом на дороге в Эль-Абьяр. Возможно, в распоряжении врага было несколько легких танков. А также легкие зенитные установки.
У нас – два патруля LRDG. В сотне километров к юго-западу, на окраине Бенгази, – британская рейдовая группа. А основные наши силы – под Эль-Аламейном, почти в девятистах километрах на восток.
План майора заключался в том, чтобы ближайшей ночью уничтожить самолеты на аэродроме и одновременно для отвлечения внимания ударить по штабу и казармам. В мою задачу входило в четыре часа дня отправиться на джипе в Сиди-Селим, дождаться возвращения моих арабов, разобрать принесенные ими сведения и быть готовым доложить обстановку по прибытии основных сил.
После ужина в шесть с четвертью, с закатом, два патруля под командованием Изонсмита выдвинутся в Сиди-Селим и прибудут туда к семи. Радиогрузовик патруля «Т» останется там, чтобы поддерживать связь со штурмовой группой Стирлинга в окрестностях Бенгази. Тут же будет находиться наш военврач Дик Лоусон, чтобы, в случае необходимости оказать помощь раненым.
В девять вся группа выдвинется из Сиди-Селима в Барку. На окраине надо будет разойдись: патруль новозеландцев двинет на аэродром, гвардейский – к казармам, а Попски с одним из грузовиков гвардейцев блокирует дорогу из города.
Для отставших была указана точка рандеву.
Когда Джейк закончил, я, используя карты, аэрофотоснимки и даже почтовую открытку, рассказал о городе и его зданиях, которые хорошо знал, в надежде, что это поможет парням быстрее сориентироваться в темноте. В Барке две улицы, построенные итальянцами, формируют Т-образный перекресток, и там, где они сходятся, располагаются площадь и железнодорожная станция. А вокруг этих двух улиц ветвится лабиринт переулков из арабских лачуг, каменных и глинобитных. Мы входим с левого конца горизонтальной черты Т. Штаб итальянцев располагается в середине вертикальной черты, а летное поле – у ее основания. Правая часть горизонтальной черты вела к казармам.
В четыре часа, когда солнце еще стояло высоко, мы с водителем сели в джип и покинули лагерь. Через четыреста метров мы выбрались из вади на бенийскую трассу, а затем свернули направо. Дорога через лес петляла по холмам. На очередном повороте водитель заорал: «Задайте им жару, майор!» Застигнутый врасплох (вот таким солдатом я был тогда), я вцепился в свой спаренный пулемет Vickers, наблюдая за летевшим навстречу мотоциклом с двумя итальянскими офицерами. Но не успел я нажать спуск, как они уже проскочили мимо нас. Мне оставалось только махнуть им рукой, весело крикнув: «