Владимир Пеняков – Частная армия Попски (страница 38)

Оставшись в изоляции, мы с Чепмэном решили, что пришла пора самим позаботиться о своем будущем. Предполагая, что Египет пал, мы видели два варианта развития событий. Либо прятаться в «Дурсаленде», возможно, на протяжении нескольких лет, что, как выяснил Чепмэн во время своего последнего путешествия, чревато серьезными проблемами. Либо пройти почти семьсот километров на юг к оазису Куфра, откуда можно попытаться попасть в Судан, который, как мы надеялись, все еще находился в руках британцев. Мы решили, что если патруль LRDG не появится в назначенное время, то мы воспользуемся вторым вариантом. Караванный маршрут на Куфру начинался в оазисе Джалу, где теперь стояли итальянцы. Нам предстояло двинуться по обходному пути, в том числе проехать двенадцать дней верхом на верблюдах без доступа к воде. Я связался со старым Мусой, моим другом из Бальтет-аз-Залака, который взялся подготовить верблюдов к долгому и опасному переходу. Он обещал, что управится за два месяца, но настоятельно рекомендовал отложить отъезд до зимних холодов.

Два сведущих в технике южноафриканца вызвались разобраться с зарядным устройством и попытаться оживить радиостанцию. Бензиновый мотор устройства оказался в порядке, но динамо-машина полностью выгорела. Кто-то вспомнил про сломанный итальянский мотоцикл, брошенный где-то в районе дороги Хармуса – Мехили. Мы отправили туда разведчиков, через четыре дня они вернулись со снятой с мотоцикла маленькой динамо-машиной, которая выглядела вполне работоспособной. Южноафриканцы соорудили деревянную раму, на которой закрепили двигатель от нашего зарядного устройства и итальянскую динамо-машину. Части оборудования соединялись ремнем, сделанным из полосок кожи, которые мы также собрали из того, что бросили итальянцы. Однажды утром я наконец услышал фырканье мотора и подошел посмотреть. Южноафриканцы буквально сияли от гордости. Динамо-машина крутилась, более того, давала необходимое напряжение. Здесь сработало чистое везение – никто не знал, какая скорость вращения нужна. Оставалась еще одна загвоздка. Динамо-машина, работающая на ременном приводе, была оснащена шкивом, а вот мотор – нет, поэтому ремень постоянно слетал с его оси. Чтобы избежать этого, пришлось установить два ограничительных штыря, но мягкая кожа перетиралась о них за пять минут с небольшим. Наши инженеры не унывали, они нарезали несколько десятков ремней и сразу устанавливали новый, как только старый приходил в негодность. Процесс, однако, оставался небыстрым, поскольку каждый ремень сначала требовалось сшить. В лучшем случае система работала пятнадцать минут из часа. Южноафриканцы возились с ней день и ночь, и на третьи сутки им все-таки удалось оживить наши дохлые батареи. Но включать радиостанцию мы пока не решались. И тут работу наших инженеров пришлось прервать.

Глава IX

Прятки

Шейх Али ибн Хамид верхом спустился в наш вади. Возле дерева, под которым сидел я, он осадил кобылу и спешился. Мы по-братски обнялись. Я не видел его с самого съезда шейхов в Каф-аль-Ксуре – с тех пор, казалось, прошла целая жизнь. Зная осторожность Али ибн Хамида, я совершенно не ожидал его здесь увидеть, особенно при свете дня. И особенно теперь, когда все надежды на скорое освобождение Киренаики угасли.

Он сразу перешел к делу:

– Племянник Абдул Кадира ибн Бридана, Абдул Азиз ибн Юнус, с которым ты с самого начала не стал работать (и я знаю, на то имелись причины), был смертельно оскорблен твоим недоверием. Некоторое время назад этот озлобленный дурак решил заделаться басас – соглядатаем. Он написал генералу Пьятти, потом несколько раз упорно пытался с ним встретиться, утверждая, что в Джебеле действуют британские офицеры с радиостанцией. Пьятти посмеялся над ним и грубо прогнал. Генерал прекрасно знал о положении дел на вверенной ему территории: все англичане отбыли в Египет, из которого их скоро тоже выдавят, – и он не собирался выслушивать вздорные истории каких-то там шейхов, мол, пускай своими делами занимаются. Так что домой Абдул Азиз вернулся, затаив в своем сердце еще большую злобу. Потом, десять дней назад, не знаю почему, Пьятти послал за Абдул Азизом и спросил, правда ли тот знает, где скрываются британские офицеры. «Да, – сказал Абдул Азиз. – В вади Рамла». Тогда генерал Пьятти вызвал меня, шейха Абдул Джалиля ибн Тайиба, моего родственника, и прочих шейхов обейдат, – продолжал Али ибн Хамид. – Он сообщил нам, что Абдул Азизу ибн Юнусу известно об английских офицерах в вади Рамла. Все мы поклялись, что во всем Джебеле не сыскать ни одного британского офицера. В прошлом, может быть, появлялись один или два, когда английские окопы располагались у Газалы, но с тех пор даже слухи о таком немыслимы. Пьятти сказал, что наше дело – знать, а не собирать слухи и он намерен решить вопрос раз и навсегда. Сюда отправится моторизованный патруль с заданием найти вас. Я, Абдул Джалиль и Абдул Азиз будем с ними, мы выдвигаемся из Мехлили завтра в полдень. Если вас найдут, нас с Абдул Джалилем повесят. Если нет, у Абдул Азиза могут начаться проблемы.

– Храни тебя Аллах, – сказал я. – Пусть у Абдул Азиза, а не у вас. Что нам теперь делать?

Мы выбрали новое убежище. Али ибн Хамид уехал, пообещав каждую ночь присылать гонца с новостями об итальянском патруле. Мы погрузили свою поклажу на верблюдов, замели следы и ушли, оставив двух арабов в дозоре на Зумлат-ан-Навамисе, приметном холме, у которого намечалась наша встреча с LRDG. Мы передали им просьбу задержать патруль, если тот появится, пока опасность не минует.

В течение следующих пяти дней мы играли в прятки с итальянским карательным отрядом. Каждый вечер, как мы и договаривались, прибывал гонец и предупреждал нас о маршруте на следующий день. Исходя из полученных сведений, мы меняли стоянку. Конечно, у нас была фора, но мы все равно рисковали: итальянцы передвигались на грузовиках, а мы толпой из пятидесяти с чем-то человек шли пешком, оставляя за собой заметный след. К тому же наши перемещения ограничивала необходимость за ночь добраться до одного из четырех действующих колодцев в округе, потому что запас воды больше чем на день мы с собой унести не могли. Итальянцы по своей наивности рассчитывали найти нас в одном из основных вади, где кусты и пещеры позволяли надежно спрятаться. Эти русла они и прочесывали, ну а мы выбрались на плоскогорье. Слегка волнистая поверхность земли, покрытая гравием, камнями и изредка колючками, не подходила для укрытий, наш лагерь был заметен издалека. Машины смогли бы проехать по плато, так что если бы итальянцы выбрались из вади, то вполне могли бы поймать нас. Но благодаря удачному сочетанию работы наших друзей, которые выступали проводниками патруля, и незадачливости самих итальянцев нам удалось избежать их пытливого внимания, хотя на третий день они подобрались так близко, что мы слышали рокот моторов где-то в глубине вади. На пятую ночь шейх Али ибн Хамид сообщил, что итальянцы объявили вади Рамла зоной, зачищенной от противника, и уехали на запад, так что он рекомендовал осесть именно там. Мы нашли глубокую кустистую лощину, в которой устроились в тени, наконец-то вытянув усталые ноги, а наши южноафриканские инженеры снова взялись за оживление батарей радиостанции.

Итальянский патруль отправился восвояси. Абдул Азиз ибн Юнус хотел увязаться за ним, но генерал Пьятти приказал ему вернуться к своим шатрам, а Али ибн Хамид проследил, чтобы приказ был исполнен. Через месяц Абдул Азиза нашли с перерезанным горлом. Подходящая смерть для басас.

На третье утро нашей передышки, пока сержант докладывал мне, что радиостанцию наконец можно попробовать включить, с вершины одного из холмов прибежал дозорный араб и сообщил, что слышал шум моторов в юго-восточном направлении. Потом появился еще один с сообщением, что неизвестные грузовики заруливают в вади, примерно в трех километрах от нас. Приказав всем укрыться, я пошел к Чепмэну, который устроился возле удивительно пышного и высокого куста. Когда я пришел, он брился. Выслушав новости и взглянув на непривычный томмиган в моих руках, он невозмутимо спросил:

– Мы что-нибудь можем сделать?

– Нет, – ответил я, с горечью подумав о полусотне безоружных людей на нашем попечении.

– Вот-вот. Так что я добреюсь, – сказал Чепмэн и улыбнулся сквозь мыльную пену.

Отложив оружие, я уселся у входа в жилище Чепмэна. Все наши люди спрятались и затаили дыхание, но вокруг валялось достаточно мусора, чтобы его заметил даже самый невнимательный итальянец. Теперь и мне было слышно, как грузовики скрежещут по влажному песку на пониженной передаче. Затем сквозь ветки я увидел, как первый из них показался из-за поворота, неожиданно близко. Я поднялся и пошел навстречу, чтобы остановить его. Если нам суждено сдаться, сделаем это степенно и с достоинством, без стрельбы и выкуривания людей из их убежищ. Грузовик подъехал ближе, и я узнал его: полуторатонный «шевроле», в нем пять ухмыляющихся бородачей – LRDG. Они затормозили, Хантер спрыгнул мне навстречу, и я пожал его руку, делая вид, что знал, кто к нам едет. Чепмэн как раз вышел из своего шалаша, закончив бриться.

Хантер и семь его грузовиков приехали на два дня раньше срока. Обеспокоенный нашим радиомолчанием, он подумал, что мы попали в беду, и поспешил к Зумлат-ан-Навамису, где встретил двух наших арабских дозорных, которые проводили его к лагерю.