Владимир Пеняков – Частная армия Попски (страница 105)

– Но вы же можете поесть. Попробуйте. Если хотите, я вам помогу, но у меня вообще-то много дел.

Урок пошел мне на пользу – больше я себя не жалел.

Из Римини меня на самолете доставили в 104-й военный госпиталь в Риме, где меня прооперировала хирург Барбара Стимсон, американка в звании майора Королевской медицинской службы. В прошлом главный врач нью-йоркской больницы, она поступила на службу в британскую армию задолго до того, как ее собственная страна вступила в войну. Теперь она заведовала ортопедическим отделением, куда направляли самые сложные случаи. Каждый день она проводила у операционного стола по восемь – десять часов, а еще находила время для дневного или вечернего обхода. Мы все ее любили. Женщины-медики, сестры, санитарки и волонтерки восхищались ею и боготворили. Врачи-мужчины вились вокруг нее – когда могли – и превозносили ее профессиональные навыки, когда она не слышала. В военной форме она выглядела очень сурово, стриглась коротко, двигалась порывисто и не терпела никаких глупостей, поскольку была женщиной занятой и умной. Но однажды я зашел к ней в квартиру, когда она болела гриппом, и застал ее в цветастом халате с вязанием в руках! Тогда мы побеседовали с ней о книгах, картинах, людях и детях. Она была очень душевным и глубоким человеком.

В былые времена, когда я попадал в госпиталь, у меня под рукой всегда имелась радиостанция и я даже на расстоянии продолжал возиться с PPA, но теперь я впервые оказался лишен всяких обязанностей. Несколько дней я наслаждался бездельем, а когда культя немного зажила и эйфория от потери руки померкла, я, хотя в Риме у меня оставались добрые друзья, заторопился обратно в строй. 11 января, чуть больше чем через месяц после ранения, я объявился в Визербе и набросился на Жана Канери с расспросами, как он собирается не дать нашим бойцам заскучать зимой, поскольку штаб 8-й армии не планировал никаких операций вплоть до решающей битвы в марте или апреле. Я задержался на три дня, за которые успел провести собеседования с несколькими новобранцами, а затем поехал обратно в Рим и Неаполь, откуда на госпитальном судне отплыл в Ливерпуль: в Англии мне обещали подобрать протез. Мне сказали, что это займет полгода, но я настолько достал военное министерство, что в середине апреля уже вернулся в Италию. Все, что случилось со мной во время моего исключительно счастливого пребывания в Англии, к этой истории отношения не имеет.

В штабе 8-й армии я оказался в разгар весеннего наступления и вновь погрузился в приятную суматоху войны: сон урывками, скрытое воодушевление, настороженность, блаженная усталость и непрерывная напряженная работа днями и ночами. Кристофер Сматс из оперативного управления, Дональд Пратер и Джон Уиллетт из разведки, а также Арчи Кохун, ответственный за связи с партизанами – все мои друзья и благодетели, – обрисовали мне картину сражения и не без юмора описали последние похождения моего небольшого подразделения. Оказалось, что сейчас ребята под Кьоджей строят планы, как немедленно заставить немецкий гарнизон безоговорочно капитулировать. Я зашел к генералу Маккрири, который ценил PPA больше, чем любой другой военачальник, и снова отправился в путь – домой, к своим бойцам.

За время моего отсутствия Канери на славу потрудился, чтобы занять своих людей. Вдобавок к обычным тренировкам он отправил их в парашютную школу, а потом – на месяц в Терминилло на горную подготовку: лыжи, альпинизм и обращение с мулами. Несмотря на все эти занятия, бойцы стали какими-то беспокойными и подразболтались.

Боб Юнни навсегда покинул PPA в середине апреля 1945 года. Наверное, он тоже, как прежде и другие, истратил весь запас душевных сил, но все равно прошел бы с нами войну до конца, если бы не внезапная гибель единственного восьмилетнего сына, который жил с матерью в Абердине. Семейная трагедия надломила Боба. Я видел их вместе в Англии, когда Боб отправился в свой первый с начала войны отпуск, но вопреки человеческой природе продолжал твердо верить, что главная его привязанность – это мы. Вернувшись в Италию и узнав из оставленного Бобом письма, что он не уехал в отпуск, а вернулся домой насовсем, я долго ходил в недоумении и тоске.

Майор Барбара Стимсон, хирург Королевской медицинской службы, в Риме, 1945

При Канери патрулями командовали капитан Джон Кэмпбелл, уже перешедший в старую гвардию, лейтенант Стив Уоллбридж, новобранец, который отлично себя зарекомендовал, и лейтенант Маккаллум, совсем юный офицер, пришедший к нам из 27‐го уланского полка. Он настолько мне нравился, что я уже подумал, будто наконец-то нашел молодого солдата, из которого смогу выковать идеального воина по своему вкусу. Я держал его возле себя, но через несколько дней после его перехода к нам меня как раз ранило. И теперь Маккаллум сменил Боба Юнни на посту командира патруля «B». Риквуд, исключительно стойко скрывая боли, преследовавшие его после ранения, работал заместителем командира PPA. Он напрягал все силы и превозмогал любые трудности, хотя, по всем регламентам, ему следовало бы долечиваться в каком-нибудь санатории. Другие офицеры, которые у нас служили, были полезны во многих отношениях, но не участвовали в боях. К сожалению, канадская армия отозвала Джорджа Ли, и его опыт оказался для нас потерян.

Канери, лишившийся стольких людей, теперь имел все основания последовать своей естественной склонности и самому отправиться в бой. Он реорганизовал свой штаб в полноценный боевой патруль и 21 апреля, когда 8-я и 5-я армии пошли в наступление после зимнего затишья, бросил в гущу сражений весь боевой состав PPA. Семь дней они сражались у озера Комаккьо вместе с 27‐м уланским полком и 28-й гарибальдийской бригадой. 23 апреля Маккаллум, входя со своим патрулем в деревню, попал в засаду и вместе со своим стрелком Макдауэллом погиб от выстрела фаустпатрона, полностью уничтожившего их джип. Их патруль привел на базу сержант Гэллоуэй, захватив двадцать два человека пленных.

26‐го Канери погрузил джипы на шесть десантных кораблей и в сопровождении минного тральщика двинулся к устью По. Вообще-то суда этой модели предназначались для внутренних водоемов, но в результате многочисленных опытов и упражнений зимой их признали пригодными и для морских операций. С этого дня PPA действовала в своей частной акватории: на каналах, в речных дельтах и лагунах от устья По до Венеции. Десантные корабли под командованием лейтенанта Томаса из Королевской службы тылового обеспечения вошли в состав нашего формирования. На них переправляли джипы, доставляли грузы, эвакуировали раненых и пленных.

Солдаты и офицеры PPA в конце войны (зима-весна 1945 года): Джон Кэмпбелл, Фрэнк «Сэмми» Тейлор, Джон Риквуд, Генри Уоллбридж

В тот же день PPA пересекла основное русло По и с помощью местных партизан закрепилась за рекой. 27‐го были форсированы реки Адидже и Брента и PPA вышла в окрестности Кьоджи, рыбацкого селения у южной оконечности Венецианской лагуны, где у немцев стоял гарнизон в семьсот человек при двух батареях 88‐миллиметровых орудий, батарее береговой артиллерии, ста двадцати тяжелых пулеметах и запасе продовольствия и боеприпасов на три месяца. Командир гарнизона считал, что их отлично защитят три реки и сеть каналов, на которых были взорваны все мосты. Жан Канери отправил к нему Уоллбриджа парламентером с предложением сдаться в течение двадцати четырех часов, в противном случае наши бомбардировщики не оставят от них камня на камне. Когда немцы прислали своего парламентера с ответом, Канери успешно скрыл от его глаз тот факт, что в его распоряжении всего девять человек на трех джипах, и в течение пяти часов переговоров блефовал так успешно, что посланник вернулся к своему начальству с предложением сдаться противнику, отказавшемуся идти на какие бы то ни было компромиссы.

Тем временем другие наши патрули рассредоточились по северо-западу. 29‐го Джон Кэмпбелл атаковал батарею 88‐миллиметровых орудий прямо во время обстрела наших частей под Падуей и захватил орудия в целости, вместе с тремя сотнями пленных, которых передал партизанам. Затем, войдя в Падую, он встретил там еще партизан, вошедших в силу и разоружавших немцев. Тем же утром по пути на Венецию сержант Гэллоуэй с патрулем «B» вступил в бой с противником и захватил десятерых пленных. Перед закатом они вошли в городок, где немцы обстреляли их из окон, забаррикадировавшись в домах вокруг площади. В ожесточенной схватке погиб Роджерс, сержант Гэллоуэй был ранен во второй раз, также тяжелое ранение получил стрелок Браун. Командование принял капрал Соунли, который дрался на площади еще сорок пять минут, уничтожил семерых немцев, взял в плен пятнадцать и, расстреляв весь боезапас, отступил с ранеными и телами убитых.

30‐го патрули «R» и «B» переправились на десантных кораблях через Венецианский залив и высадились далеко за городом – как раз в нужный момент, чтобы не дать немцам задержаться в Езоло.

К моему прибытию в Кьоджу незадачливый немецкий майор, который раньше заявлял, что меньше чем батальону противника не сдастся, понял, что его провела горстка англичан. Но было поздно: его людей разоружили, а офицеров взяли под стражу, так что ему осталось искать утешения в бутылке бренди. Перед капитуляцией Стив Уоллбридж провел в городе двадцать четыре часа, находясь в немецком штабе. Он умело сыграл на разладе между штабными офицерами, среди которых нашлись такие, кто, вопреки позиции командира, собирался драться до последнего патрона. Уоллбридж сумел внушить немцам мысль, что на том берегу Бренты стоят несколько британских батальонов. Полагаю, что важным компонентом его успеха в переговорах стал тот факт, что вечером накануне, когда его угощали в офицерском собрании, он перепоил немецкий штаб так, что все офицеры свалились под стол. Правда, об этом я знаю только со слов противника.