Владимир Пекальчук – Жестко и быстро (страница 31)

Я чуть подумал. Вроде бы Марк и Витус говорили, что щит не работает против живого снаряда, как же рука?..

С этим вопросом я обратился к Мартину.

— Магия вообще не может воздействовать на человека напрямую. Маг властен над неживым и неодушевленным, но не над живым существом, понимаешь? Например, маг может вихревым потоком сдуть своего противника, разгоняя воздух кинетицизмом, но чистый кинетицизм не способен воздействовать на врага сам по себе. Потому чистый кинетический щит легко останавливает пули и клинки, но не защищает от касания голой рукой. Так вот, маги используют касательные техники, которые обладают намного более высоким коэффициентом полезного действия, чем тот же огненный шар. Касанием легче пробивать щит противника. Противокасательный щит — стихийно-кинетический. Он реагирует на чужую руку и отбивает ее в сторону мощным и резким толчком воздуха. Ну ты сам понимаешь, что может остановить пулю — то и руку тем более.

— А как же ваши целительские колдунства?

— Мы тоже не воздействуем напрямую, в том и сложность. Как ты думаешь, почему любой, у кого есть хоть капля Дара, может зажечь как минимум свечу, а простой порез залечить даже из двоек способны единицы?

Полюбовавшись на сполохи пламени, срывающиеся с пальцев Горди, я перевел взгляд левее, там у стены сидели две девочки и передавали друг другу железную кружку с водой.

— Что они делают?

— Это Пэт и Барбара, мои постоянные пациентки. То, что ты видишь, и есть касательные техники. Пэт кипятит воду в кружке и передает Барбаре, а она замораживает. Очень удобно так тренироваться, но периодически то одна обожжется, то у другой кожа к кружке примерзнет. Ну а я уж тут как тут.

Я подошел к самому стеклу, чтобы посмотреть вблизи. На моих глазах Барбара взяла в руку кружку — и кипящая вода утихла, а затем превратилась в лед за десять секунд.

— Потрясающе, — сказал я, — так можно заваривать чай в мгновение ока, а потом остужать!

Пэт повернула ко мне лицо и улыбнулась.

— А я его так и завариваю!

Я показал им большой палец и повернулся, чтобы вернуться на место, как вдруг услышал знакомый голос.

— О, наша героическая единичка! — громко, на весь зал воскликнула Горди. — Ты пришел показать нам свою таинственную могучую технику пустоты, которой сметаешь орды грабителей? А скажи, она чего-нибудь стоит против мага, хотя бы такого слабого, как я?

Вот заноза!

— Понятия не имею, — примирительно улыбнулся я, — никогда не использовал ее против магов.

— Так проверь! На мне! Разве тебе не хочется узнать, на что ты способен? Если, конечно, способен на деле, а не на словах.

Тут уже внимание присутствующих сосредоточилось на нас.

— Второй раз ты пытаешься взять меня на слабо, — сказал я, — и вторая попытка тем более обречена на неудачу, поскольку я девочек не обижаю. Принцип.

Горди расхохоталась:

— Ну молодец, ты хотя бы умный. Отмазался, причем так, что я, как девочка, буквально не в силах что-то еще сказать… Мэтт, а ты?

Кейн Шестой не заставил себя ждать.

— Так меня обидь! — весело крикнул он. — Я не девочка, тут ты на принцип уже не съедешь, если только срочно не придумаешь себе новый.

Тут внезапно вмешался Аксель:

— Двое бездарей, чего вы к нему пристали? Мэтью, позадирай кого-то своего уровня, что ли!

— Ладно-ладно, — в притворном испуге сделал шаг назад Кейн, — папочка за героическую единичку заступился, что поделать! Скажи, Аксель, а когда единичка грабителей расшвыривала, тебя там рядом не было? Может, ты и есть его секретная техника?

— Да че вы несете? — сказал Мартин. — Не было там никакого Акселя!

И тут у меня закончилось терпение. Задирать слабых недостойно воина, и если мне Кейн по барабану, то он все равно найдет себе кого-то еще. Его лучше проучить пораньше, иначе может вырасти одним из тех, кого перевоспитает только могила. Вроде Томаса.

— Ладно, — улыбаюсь я, — я покажу тебе свою технику.

— Реджи, а ты в курсе, что он четвертый уровень? — озабоченно спросил Аксель.

Я радостно киваю:

— Конечно!

— Во-о-от! Слова не мальчика, но мужа! — ухмыляется Мэтью, Горди хихикает.

Если мой расчет верен, им недолго осталось ухмыляться и хихикать.

Оба инструктора задали мне один и тот же вопрос: отдаю ли я себе отчет, что собираюсь спарринговать с четвертым уровнем. Я киваю, мне читают правила поединка. Запрет на длинный список высокоуровневых техник, которыми ни он, ни я не владеем: прекратить бой по команде, не атаковать противника со сбитым щитом и так далее. Слушаю вполуха: играть я буду по своим правилам. План есть, расчет есть — осталось только победить.

Идею мне подали Мартин и учебник физики. Если Мэтью уже останавливает своим щитом пистолетную пулю, а винтовочную пока не может — я пробью его щит без труда. Главный вопрос в том, как эта магия работает: если просто гасит кинетический импульс — Кейн Шестой в заднице. Если как-то иначе — тогда в заднице я.

Есть одна вещь, связанная с пулями, совершенно очевидная, но ее, как ни парадоксально, почти никто не знает. Люди, которые не в теме, смотрят боевики по телевизору и думают, что пуля в состоянии отбросить человека на шаг или даже буквально отшвырнуть, если калибр пистолета большой. Чушь собачья. Импульс любого движущегося предмета равен произведению массы на скорость, и в случае с девятиграммовой пулей, летящей со скоростью триста метров в секунду, ее импульс будет равен двум целым и семи десятым килограмма на метр в секунду, этого недостаточно даже для того, чтобы столкнуть человека с места. В то же время рука, скажем, боксера, выброшенная вперед в мощном ударе, имеет вес условной «метательной части» в два-три килограмма и скорость движения от пяти метров в секунду и выше, что дает минимум десять-пятнадцать килограммов на метр в секунду.

То есть в четыре-шесть раз больше, чем у пули.

Самый знаменитый пример — дюймовый удар Брюса Ли. Каков был импульс удара, от которого доброволец отлетал на несколько шагов и садился в приготовленное кресло? Этого уже не узнать. Каков был импульс моего удара, которым я в прошлой жизни убивал свиней? Да без понятия, я никогда не задумывался о замерах. Но если у деревянного молота случались «осечки», то у моего кулака — нет.

Конечно, пуля более смертоносна, у нее есть дополнительные поражающие факторы, такие, как раневой канал и временная полость. Однако при этом известны случаи, когда люди выживали после попадания даже в мозг. Мой великий соотечественник, императорский летчик Сабуро Сакаи, однажды получил ранение в голову. Пуля задела мозг и парализовала левую сторону его тела, но он все равно сумел пролететь на изрешеченном «Зеро» тысячу километров, сел и после этого еще пытался идти докладывать вышестоящему командиру, так что в госпиталь его пришлось везти силой.

А что будет, если по мозгу нанести удар кулаком? Смерть без вариантов. Опять же, бывали задокументированные случаи, когда бойцы продолжали сражаться, получив в грудь полную обойму сорок пятого калибра, и успокаивались только после удара кулаком или пустым пистолетом.

Так что в случае со щитом все дело в механике его работы. Если он гасит импульс пули — я его пробью. Если он отбивает ладонь противника — я все равно его пробью, потому что сила моего удара даже в нынешнем теле значительно выше, чем надо для отбивания ладони в сторону.

Ну а если я где-то ошибся — летать мне по всему залу, как нашкодившему в тапки коту.

Мы стоим друг напротив друга, Мэтью снисходительно улыбается, я спокоен и сосредоточен. Начинается отсчет: три, два, один…

— Бой!

Я срываюсь с места и бегу к нему, творя щит, мой противник начинает сгущать вокруг своих ладоней воздух. Я бросаюсь влево, вправо и качаю маятник. Меня обдает струей воздуха, но он промахнулся.

Шесть метров.

Несусь прямо на него, не уклоняясь, он готовится к новой атаке… Удар!!! Мой щит просто испаряется, я получаю в грудь ощутимый удар, значительная часть силы которого съедена щитом.

— Стоп!

Черта с два. Я краешком сознания творю пустотный щит заново. Остается два метра, полтора, метр — и я выбрасываю кулак в простом и бесхитростном сэйкэн-цуки.

Чувство такое, словно кулак продирается сквозь натянутую ткань, и тут одновременно пропадает мой щит, исчезает чувство удара сквозь ткань — и хруст.

Глаза Мэтью расширяются, воздух выходит из легких, а затем импульс моего удара отбрасывает его назад, он падает на пол в двух шагах от меня. Готов.

Оборачиваюсь к залу.

— Он хотел увидеть мою технику — он увидел.

Ой что тут началось! К поверженному и хрипящему противнику бросились оба тренера и сидевший в углу целитель, после короткой возни откуда-то прибежала пара санитаров с носилками.

Горди подбежала к Мэтью, но ее отогнал целитель:

— Не мешайте! Без больницы не обойдется, перелом ребер, минимум трех!

Когда пострадавшего унесли, все вспомнили про меня. Зал по-прежнему шокирован, но тренеры — мрачнее ночи.

— Вы нарушили правила поединка, сэр, — сказал один из них.

Я выдержал его взгляд и пренебрежительно улыбнулся.

— В бою не бывает правил.

— Это спортивное состязание, а не… — начал было второй.

Так, с меня хватит. Публичная порка Кейна свершилась, настало время и этих двоих выпороть. Кто вообще ставит на такие должности людей, не умеющих работать с детьми и не имеющих никакого понятия о спорте?!!