Владимир Пекальчук – Жестко и быстро (страница 30)

— В больнице, сэр. Пока он был в увольнительной — умудрился попасть под машину.

Я сел на заднее сиденье, хотя новый водитель показался мне странным. Или… знакомым?

Достаю телефон, набираю Беляева, тем временем Серго садится за руль, и мы плавно выруливаем со стоянки.

— Беляев на связи.

— Добрый день, Петр Николаич… Алексу сильно досталось?

— Не очень, — ответил он, — он в хорошей больнице, «для своих», так сказать. Но, невзирая на помощь магистра Тэйона, несколько дней побудет на больничном. Есть нарекания на Сергея?

— Да нет, я просто хотел узнать, как там Алекс. Всего доброго.

Машина выкатила на проспект, и я сразу заметил, что Серго водит как истинный японец: предельно педантично. И нервничает, постоянно приглаживая усики. Хм… Новичок? А то я значительную часть персонала службы безопасности в лицо знаю, но его вижу первый раз.

Я присматриваюсь, как Серго снова приглаживает усики, наблюдая за ним в зеркало заднего обзора. Усики… И тут я начинаю вспоминать. Музей три месяца назад и парень, который шел за нами, а потом ехал следом на машине. Тогда он был без усов, а теперь с усами, но, если сбрить, — точно он, ежели меня память не подводит. Но голова у меня шестнадцатилетняя, так что не должна подводить. Интересно, значит ли это, что Беляев отправил тогда с нами кроме водителя еще и скрытого охранника? Или?..

В этот момент мы проезжаем перекресток, на котором Алекс обычно сворачивал, чтобы срезать путь, и дальше катим по стандартному маршруту в объезд большого парка.

— А ты давно служишь Дому? — интересуюсь я.

— Я новенький, сэр, присягнул две недели назад. Шестнадцать дней, если точно.

Опа. А ведь меня похищают, мелькнула мысль.

Хотя стоп, это ж еще не факт. Я могу обознаться, перепутать или просто чего-то не понимать… Проверяется ведь легко.

— Серго, останови машину вот тут, — попросил я.

Он, педантично просигналив поворотником и стоп-сигналом, припарковался у обочины. Я сразу же потянул ручку и открыл дверь.

— Пробегусь домой через парк, погодка самое то, — радостно сообщил ему и, оставив ранец в машине, рванул но аллее вглубь парка.

Забег, в общем, был дикий. Серго попытался бежать следом, но я поначалу крепко его обогнал, зато на середине дистанции начал сдавать. Колотить грушу — одно, а бегать кросс — совсем другое, и это упущение в своей физподготовке я быстро прочувствовал, в то время как Серго, несмотря на пистолет и, возможно, легкий бронежилет, начал сокращать разрыв.

Выбегая на последнем дыхании с другой стороны парка, я уже чувствовал себя идиотом. И чем я вообще думал, если давно осознал, что меня похищать ни к чему…

О, вот и киоск с прохладительными напитками, и я рад ему не меньше, чем той фляге мертвеца. Опираюсь на прилавок, чтобы ноги не подвели.

— Чего угодно, лишь бы холодного, — сказал я, тяжело дыша, заметил подбегающего взмыленного Серго и добавил: — Нет, два чего угодно.

Мы с ним молча осушили лимонад, я перевел дыхание и сказал:

— Служба — не дружба, да?

Он пожал плечами.

— Да мне еще с армии не привыкать бегать с полной выкладкой, и не по парку, а лесами-полями. Хотя со свартальвами, наступающими на пятки, оно как-то полегче бегалось.

— Хм… А где ты воевал?

— Строго говоря, нигде. Когда темные из Айзенхейма — это их анклав — попытались отхватить кусок от Рицанны, мы как раз местных обучали. Вот нас, третий отдельный специальный, и напрягли. Мы пробрались через кордоны свартальвов, разделились на две группы и взорвали оба моста через ущелье. Едва ноги унесли. В итоге они не смогли переправить тяжелую артиллерию и самоходки и отказались от полномасштабного вторжения, потому что мы успели перебросить в Рицанну свои войска. Вот и вышло, что формально воевал, а по сути — нет, врага в прицел не видел.

— А почему ушел со службы?

— Неделей позже свартальвы отомстили, устроив ответную диверсию… Я угодил в больницу, а темные все-таки поперли. Но к тому времени как меня выписали, война закончилась, а от моего подразделения не осталось никого. Некуда в общем-то было уже возвращаться.

Я решил сменить тему на более позитивную и сказал:

— Ты это, скажи Петру Николаевичу, чтобы выдал тебе пистолет полегче. Ну если мне вздумается снова побегать.

Жизнь текла своим чередом, размеренно и слегка напряженно. Тренировка, университет, тренировка у К’арлинда, учеба, тренировка — вот примерно такой распорядок дня. Времени на прогулки с Ритой было мало, то, что все перемены мы проводили вместе, — не в счет. Однако мы постепенно узнавали друг друга все ближе, хоть мне бы и хотелось, чтобы процесс шел побыстрее.

Как-то раз случилась накладка: один из преподавателей приболел, и у нашей группы образовалось окно. Накладка, к моей дикой досаде, была в квадрате, поскольку Рита в этот день тоже на занятия не пришла.

Я пошел в буфет и по пути наткнулся на Мартина.

— О, привет. Куда это ты спешишь с такой сосредоточенной миной?

— На факультет магии. Вдруг мне повезет и там кто-то слегка поранится.

— И это говорит целитель? — притворно ужаснулся я.

Мартин ухмыльнулся:

— Ну ты ведь понял, о чем я. А ты почему не на занятиях?

— У нас пробел, вот и маюсь бездельем.

— А пошли тогда в тренировочный зал. Там иногда бывают весьма зрелищные поединки.

Я решил, что это неплохой вариант, — и согласился.

Тренировочный зал для магов мне показался довольно обычным, хотя я ожидал чего-то вроде бункера в усадьбе Сабуровых. Имелось специальное место для зрителей, отгороженное толстым бронестеклом, где уже собралась небольшая компания зевак.

«Искры» — а их было человек двадцать, в том числе Аксель, Горди и некоторые другие знакомые лица, — уже как раз закончили медитативные упражнения под присмотром двух тренеров, пожилых и явно толковых магов, и начали тренироваться на мишенях.

Да, это было довольно-таки впечатляюще. Стоит маг перед стальным щитом, изображающим мишень, вытягивает руку вперед — и к цели несется плотный сгусток воздуха, почти незаметный, если не считать легкого эффекта преломления света, возникающего при переходе между средами разной плотности. И этот сгусток разбивается о мишень с негромким, но резким хлопком. Меня метание огня, которое я испытывал на своей шкуре, и то не так сильно впечатляло: ну подумаешь, огонь. Так мне огнемет видеть приходилось в прежней жизни, он и то покруче отжигал. Да, К’арлинд только третий уровень, да, он испускает струи пламени прямо из пальцев, без огнемета, да, это круто, спору нет, но… Но по зрелищности до ранцевого огнемета далеко.

А вот сгустки воздуха, стремительные и почти незаметные — это уже совсем другой разговор. Такое нельзя сделать никаким известным мне способом. Нацисты, помнится, пытались соорудить «вихревую пушку», устройство, сбивающее самолеты при помощи торнадо или чего-то в том же духе, но у них, ясное дело, ничего не вышло. У них вообще со всеми идеями в плане супероружия вышел пшик, даже такая проверенная и эффективная концепция, как камикадзе, в реализации немцев была полным провалом. Убедившись, что наши воины тейсинтай наносят американцам колоссальный урон, несопоставимый с собственными потерями, они создали свое подразделение летчиков-смертников, так называемую «Эскадрилью Леонидаса». Эта эскадрилья, несущая имя бессмертного спартанского архагета, предназначалась для уничтожения мостов, однако на деле эффективность ее оказалась практически нулевой.

Тем временем в центр зала вышла первая пара дуэлянтов, тренеры пододвинулись к ним поближе.

— Это тренировочный спарринг, — пояснил мне Мартин, — учителя контролируют состояние защиты обоих участников, и в случае, когда один может пробить защиту другого, закрывают проигравшего своими щитами.

Спарринг тоже выглядел весьма зрелищно: два бойца по очереди обменивались ударами, швыряя друг в друга вихревые сгустки и периодически пытаясь пошатнуть противника мощной струей воздуха. Каждый раз, когда «снаряд» одного разбивался о щит другого, потоки воздуха с хлопком разлетались во все стороны, производя едва заметные, но весьма эффектные преломления света.

Впрочем, это был не совсем спарринг, скорее просто набивка ударов и отработка защиты. Зрелище немного приелось, и тут соперники сменились: в центр вышли незнакомый мне парень с обесцвеченными волосами и старая знакомая — Горди.

— Вот теперь будет на что посмотреть, — сказал Мартин.

Он не обманул. Горди оказалась третьим уровнем с перспективой на сильный четвертый или слабый пятый и сильной предрасположенностью к огню, а ее соперник, Метью Кейн Шестой — четвертым уровнем, и огненные атаки отбивал шутя, хотя полыхало будь здоров.

— А почему у него имя — Кейн Шестой? — спросил я у Мартина. — Он принц или что?

— Он будущий наследник Дома Кейнов, это один из самых влиятельных Домов в Аквилонии. Его дед, граф Кейн, и отец — личные телохранители императора. А до них было еще три Кейна, каждый из которых служил личным телохранителем своего императора. Их род — это род мастеров защитных техник. В частности, прямо сейчас Метью использует «щит Кейна» — комбинированную технику воздушно-кинетического щита, который защищает от всего. От огня, воздуха, останавливает метательные снаряды, пули, защищает от холодного оружия отбивом и даже работает против касательных техник, отбивая в сторону руку противника. Техника очень сложная в освоении, и Метью уже мастерски ею пользуется. Три недели назад он сдал норматив на остановку пистолетных пуль, винтовочные — провалил, но это временно. Будь уверен, еще несколько лет, и Метью сменит своего деда при дворе. У него не ладится с атакующими техниками, он не сильнее тройки, но конек Кейнов — защитные техники, которые мало кто может пробить и почти никто — повторить. Вот для Горди, например, Метью любимый противник, она тренируется на нем, сколько влезет, совершенно не опасаясь пробить.