Владимир Пекальчук – Жестко и быстро (страница 25)
Второе было от близняшек, причем неофициальное, так как они не стали писать его от руки, как полагается, а просто распечатали на принтере, это послание оказалось гораздо более теплым. Лина и Мина смогли мне написать только сейчас, потому что запрет на контакты с Домом Сабуровых действовал до сих нор, а дядя Вольфар был долгое время не в состоянии исполнять обязанности главы. Также они указали свой секретный почтовый адрес в сети, который зарегистрировали из компьютерного класса в школе на чужой идентификатор, чтобы таким образом обойти ограничение. Что ж, хоть кто-то из семьи Рэммов обо мне вспомнил.
Как я и опасался, время пролетело быстро, оставив после себя мучительное чувство, что я толком ничего не успел. Я провел эти месяцы полнейшим затворником, пытаясь по максимуму извлечь пользу из тренировок К’арлинда и заодно опередить свой собственный график, чтобы на то время, пока тренер еще не уехал, а мне придется посещать университет, свои тренировки ограничить минимумом, нужным для поддержания формы. В общем-то очень изнурительно и жестко, но я знал, что так и должно быть. Когда пытаешься догнать бегуна, у которого фора в двенадцать лет, надо почти в буквальном смысле обогнать собственный нос. А это задача не из легких, носы, как известно, чертовски быстро бегают.
Что касается университета, то от меня потребовался минимум телодвижений: одна из секретарш Александра Тимофеевича полностью уладила всю волокиту с бумагами. С формой проблем тоже не возникло, так как вся форменная одежда университета Римболда — беджик на прищепке и нарукавный шеврон с чипом-идентификатором внутри, на что хочешь, на то и нашивай.
На так называемое «посвящение» я пришел, а точнее — приехал из чистого любопытства, хотя мероприятие необязательное.
Зная уже, в какую группу зачислен, я нашел ее на общем построении благодаря указаниям одного из охранников. «Своих» оказалось двенадцать человек, которые тоже решили прийти, дабы, так сказать, произвести первое впечатление. Семь парней моего возраста, пять девочек, все в парадных нарядах. Минуты две мы с ними знакомились, так как половина их решила блеснуть воспитанием, а заодно и происхождением. Я сам представился Сабуровым, потому что полная фамилия Рэмм-Сабуров непременно вызвала бы вопросы, как я Дом сменил, а оно мне надо?
Тут заиграла музыка, появились ректор и прочие должностные и недолжностные лица, начался официоз, во время которого я больше по сторонам смотрел, периодически поглядывая на своих новых товарищей, причем львиная доля моего внимания досталась девочке по имени Беата. Причина моего внимания заключалась вовсе не в том, что она была стройной, симпатичной и вообще выглядела очень мило: красивых женщин на свете много. Красивых и умных — намного меньше, а мне, так уж вышло, всегда нравились умные. То есть моя догадка об уровне ее интеллекта может быть ошибочной, если то, что я принял за ум, окажется всего лишь скромностью, но скромность и все остальное — тоже достаточная причина. Надо к ней присмотреться в первую очередь, потому что она на всю группу единственный человек, который не стал напяливать дворянские регалии, отправляясь в университет, где только дворяне и учатся.
В этот момент сзади подошел еще кто-то запоздавший и начал здороваться с остальными, видимо уже будучи с ними знаком.
Я обернулся на голос и ухмыльнулся.
— Ба, какое совпадение!
— Реджи?! Ну повезло, что мы в одной группе, а я и не знал, — обрадовался Лех и незамедлительно продал меня со всеми потрохами: — Ребята, вы уже знакомы с моим другом Реджинальдом Рэммом?
— Рэмм? — спросила девушка по имени Цинтия. — Но Реджинальд назвался Сабуровым!
Лех почесал затылок.
— Упс, Реджи, кажется, я спалил твою конспирацию…
— Погоди, — вклинился Джек Сноу, долговязый нескладный парень в очках, — Реджинальд Рэмм? Тот самый?!
— А я что, знаменит? — удивился я.
— Месяца три назад ты был звездой. Видеозапись, где ты мертвяка шинкуешь и Слезу бога из кармана достаешь, крутили по всем каналам, и твою историю не печатал в газетах только ленивый.
— А, ну да. Только я свой поход по раскаленному пеклу как-то не воспринимал в развлекательном плане…
На некоторое время я стал центром внимания группы, затмив распинающегося в микрофон ректора, но рассказывать о своих злоключениях мне совершенно не хотелось, и к тому же на помощь пришел Лех.
— Все, все, отстаньте от Реджи, в другой раз спросите! — шикнул он на остальных.
После официальной части кураторы развели нас по классам, наш оказался на третьем этаже в правом крыле, где, собственно, и располагался факультет общей подготовки.
Нашего куратора, преподавателя физики, звали Альфред Вогт, и он выглядел как ученый из гротескного фильма или комикса: тощий, длинный, лысый и в очках. Собственно, он и был ученым, который сменил научную деятельность на преподавательскую. Причина проста: за обучение аристократов физике платят больше, чем за открытия в этой науке. Но в целом он всем понравился, потому что, несмотря на худобу, чувства юмора у него хватило бы на трех толстяков.
Как только мы вошли в класс, он сразу же пошутил:
— Рассаживайтесь, господа, кому где и с кем нравится, это и есть ваши места, а кто начал прогуливать университет до того, как впервые пришел на занятия, — будет сидеть, где останется. Кто поздно приходит — тот сам себе шкодит.
Мы с Лехом быстренько заняли место у окна, причем Беата сидела спереди наискось от меня, то есть перед Лехом. Повезло, можно сказать.
На первой лекции Вогт рассказал нам практически все, что требуется знать новичку об университете и его порядках, в том числе где находится буфет и куда посылать слуг за учебниками.
— Сегодня у вас только одна лекция, — сказал куратор, — точнее, даже не лекция. К вам придет штатный психолог — не подумайте ничего такого, он будет собирать данные о ваших хобби, вкусах и планах. Потом эти данные обработают и дадут вам рекомендации насчет будущей специализации и дисциплин.
Затем прозвенел звонок, Вогт ушел, и тут в классе появилась небольшая группа парней и девушек постарше во главе с крепким статным блондином. Все — второй-третий курс, а то и старше, и манера держаться у них выдавала определенное чувство превосходства над окружающими.
— Это «искры», — шепнул мне на ухо Лех, — элита местная. Будущие боевые маги.
— Салют, леди и джентльмены, — сказал блондин, — и добро пожаловать в Римболд, но вообще мы по другому делу к вам заглянули. Кто из вас Реджинальд Рэмм?
Хм… Так-так.
— Это я. С кем имею честь?..
— Я Аксель Берг, — представился блондин, — третий курс, факультет боевой магии. Узнал вот, что ты в Римболд поступил, и пришел познакомиться. Я тебя три месяца пытался найти, все впустую, а ты внезапно раз — и сам появился.
По классу пронесся шепоток.
— И зачем же ты меня искал?
— Да как бы это сказать… Вопрос мучает, несколько личного характера. По официальной информации ты был мертв примерно две минуты, на протяжении которых твоя душа не находилась в теле. Вот мне и стало интересно, где она… ты был это время.
Вот же блин… Вопрос-то очень правильный, но мне он не нравится по очевидным причинам.
— Строго говоря, узнал о том, что умирал, когда вернулся, от третьего лица. Потерял сознание в пустыне, очнулся уже в пещере и не знаю, как туда попал. Так что если ты хотел узнать, а не встречался ли я с господом, — увы. Если и встречался, то не помню.
— Да, — признался Аксель, — именно это меня и интересовало… ну что ж, приятно было познакомиться. И это, Реджинальд, если будут какие трудности — обращайся. Спросишь, где аудитория «искр» или где меня найти — тебе всякий покажет.
— Ага, спасибо, — кивнул я, — обращусь, если что.
Аксель махнул рукой на прощанье и пошел прочь, за ним потянулись и остальные его товарищи.
— Однако же, — заметил Лех, — с первых минут тебя взял под свое покровительство сам Аксель Берг.
Я посмотрел на друга.
— И что? Оно мне действительно надо, его покровительство?
Лех пожал плечами.
— Ну, неприятности с кем угодно случаются, впрочем учитывая такое явное заявление Берга, у тебя их может быть поменьше. Берги — очень влиятельное семейство вообще, а Аксель весьма влиятелен здесь.
В общем, дальше все пошло примерно так, как я и предполагал: стало совсем впритык, единственное, что я успевал в полной мере, — так это высыпаться, потому что иначе тянуть лямку было бы и вовсе не реально. Мне пришлось урезать свои «тысячи», чтобы успевать тренироваться у К’арлинда и учить предметы. Благо, обучение во время подготовительного нулевого семестра предполагало минимум домашних заданий, однако мало записать лекцию, ее еще осмыслить и понять надо.
Полный абзац получился с математикой, я с ней никогда накоротке не был, а когда дело дошло до интегральных уравнений — мне порой хотелось встать и выйти через окно, даром что третий этаж. У Леха с математикой тоже доверительных отношений не сложилось, потому выручала меня Беата, на переменах растолковывая мне то, что я не успевал схватить на лекции. Она, как я и предположил, действительно оказалась весьма умна, а к тому же — скромна и дружелюбна, и я был безумно зол на себя за то, что сел с Лехом, а стоило бы сесть рядом с Беатой. А так с ней сидит Джек Сноу, чтоб ему. Хотя Сноу парень тоже ничего так оказался, и его уже на третий день избрали старостой группы — с несколькими воздержавшимися, но без голосов «против».