Владимир Пекальчук – Циклы фэнтеги. Компиляция. Романы 1-10 (страница 310)

Вампир попытался выкинуть неприятные мысли из готовы, хотя знал, что еще не раз к ним вернется. Но пропади пропадом печаль и тоска. Он победил, и цена оказалась не так уж и высока. Вот только нельзя теперь ни на миг забыть, что дарящее жизнь всему сущему солнце — его враг. Смертельный враг.

Зерван зевнул и повернулся на другой бок. Что ни говори, а дварфы знают толк в комфорте. Спать на мягкой перине — это не в лесу на земле, завернувшись в плащ, не на каменном полу пещеры и не в клоповнике захудалого постоялого двора. И хотя клопы и блохи даже близко не подползали к вампиру, он испытывал стойкое отвращение, к подобным ночлежкам. И, конечно, холостяцкое жилище Баэлорна показалось ему настоящим дворцом.

После своего возвращения Зерван вот уже третий день отсыпался в гостях у своего друга. Вкусная еда, хороший сон и обилие «Эликсира жизни» способствовали заживлению ран и восстановлению сил как нельзя лучше. Тем более что старый дварф неизвестно где добыл телячью кровь, зная, что собачью и свиную его друг-кровопийца крайне не любит.

Дверь в комнату открылась, и на пороге появился Баэлорн с большой деревянной кружкой эля.

— Как спалось, дружище?

— Отлично, как всегда. Даже видел цветные сны. Правда, это все время была рожа принца Тэй-Тинга, ну да боги с ним. В конце концов, он имеет полное право сниться мне, учитывая, что я с ним сделал.

— Да, между прочим, ты так и не рассказал, что с ним сделал, — напомнил дварф.

Вампир сладко зевнул, блеснув клыками, и сел в постели.

— Да ничего выдающегося. Просто проткнул, как жука. Этот заморский пижон носил эльфийскую кольчугу, хотя доспехи гномьей работы обошлись бы ему подешевле, да и кто знает, пробил бы я их или нет. Я к тому времени уже был наполовину прожарен его магической молнией — вполне мог бы и не пробить.

Баэлорн кивнул:

— Верно. Я, знаешь ли, когда вижу знатного рыцаря-человека, определяю, чего он стоит, на глаз сразу. Если носит эльфийские доспехи, значит, пижон столичный. Грамотные вояки носят броню, выкованную гномами. Или нами. Наши доспехи куда лучше, чем доспехи длинноухих.

Вампир потянулся к стоящему на столе кувшину с элем и отхлебнул из него.

— Это некорректное сравнение, — сказал он затем, — эльфы, дварфы и люди просто пользуются доспехами по-разному. Броня для эльфа — это страховка на случай, если он допустит оплошность и получит удар вскользь. А для человека это возможность оставаться в живых, обмениваясь полновесными ударами в гуще битвы. Людям недостает скорости и ловкости эльфов, потому вместо уклонения от ударов и парирования они предпочитают размен.

— Верно, — согласился дварф, — из-за этого солнечные эльфы проиграли людям Войну за господство. Превосходные дуэлянты, они оказались неподготовленными к такому явлению, как свалка в пекле битвы. Для размена ударами в гуще схватки эльфийские доспехи оказались недостаточно прочными.

Зерван покачал головой:

— Нет, не потому. Войну за господство высшие эльфы проиграли еще до того, как начали ее. Они просто не могли себе представить, что однажды мы, их примитивные слуги, покинем свои резервации и единой массой двинемся на поиски лучшей жизни и места под солнцем. Какими бы великолепными бойцами они ни были, их оказалось слишком мало. Хоть они и презирали нас почти за все, кое в чем мы оказались сильнее их. Мы были более организованными, чем это ожидалось от самых худших из Младших Народов. В итоге теперь они сами живут в малопригодных местах. Это, кстати, еще одна их ошибка. Они не сумели побороть гордыню и заносчивость. Не нашли в себе сил признать нас равными. Не захотели мира.

— Безумцы, — хмыкнул Баэлорн, — они все еще грезят, как вернут себе господствующее положение и загонят людей обратно в резервации. Это притом, что раскол среди ушастого народа сейчас серьезнее, чем когда-либо. Лесные и лунные эльфы еще тогда долго колебались, принимать ли им участие в войне, и в результате опоздали, а сейчас они вообще на ножах, можно сказать. Высшие не простят остальным того, что они пошли на мировую и признали вас равными… пусть даже только на словах. И никогда не попросят помощи у них.

Вампир грустно улыбнулся:

— Поживем — увидим. Мир меняется, знаешь ли. Еще пятьдесят лет назад эльфы относились ко мне точно так же, как и люди, а теперь поди ж ты, я отлично поладил даже с баньши, если ты понимаешь, о чем я. Старые времена не вернутся уже никогда, и мы можем только уповать на то, что новые принесут нам всем хоть немного больше счастья.

— Ах, если бы все это понимали, ты бы сейчас был не здесь. Ты бы носил красивое эльфийское имя, эльфийский титул и знать не знал бы никакого старого дварфа…

— Не трави душу, — скривился вампир, — я все еще не забыл. Увы. Мы, люди, не умеем забывать некоторые вещи, как долгоживущие эльфы или дварфы. Кое-что мы запоминаем на всю жизнь, и то, что моя оказалась длиннее чем следовало, ничего не меняет.

— Интересно, а помнит ли она тебя? — тихо спросил Баэлорн.

— Да. Хотя лучше бы забыла. Я буду помнить и страдать до последнего дня своей жизни и надеюсь, что ее чаша будет послаще моей. И, по правде говоря, я слышал, что клан Этиан понес потери. Я не знаю даже, жива ли она.

— Давай лучше сменим тему. Ты что собираешься делать с этой засохшей штуковиной?

— Ты про семя? Отдам королю Витарна, как и договаривались. Только не сразу. Я тут подумал, что не знаю, правду ли он мне сказал про принцессу Лэйну. Может быть, она вовсе не хочет за него замуж. Я знаю, ты скажешь, что я идиот, сующий свой нос куда не следует, но дело в том, что я люблю доводить дела до конца. И хочу быть уверенным, что со мной не сыграли втемную. Так что мой путь лежит в Монтейнкип, во дворец короля. Я сам спрошу принцессу, хочет ли она замуж за Реннара.

Дварф слегка покрутил ус:

— Видишь ли, я не хотел тебе говорить раньше чем следовало, но кто-то из наемников тебя узнал, сэр Зерван да Ксанкар, граф Рэнфэйр по прозвищу Зерувиэль, он же Тень Забвения. Честно говоря, я и не думал, что ты такой высокородный.

— Вот проклятье, — взвыл вампир, — как такое может быть? Да меня последний раз называли полным именем, когда ныне живущие сосали грудь своих матерей! Мои портреты в родовом замке сожжены все до последнего давным-давно!

— Верно, — согласился дварф, — но дело в том, что среди наемников оказался один эльф. Солнечный эльф. Вот он-то тебя и узнал.

Вампир вскочил с постели, не в силах сдержать эмоции. Долгие годы скользивший во тьме инкогнито, он привык к безопасности, которую обеспечивала ему неизвестность. Его никто не знал в лицо. Он назывался своим собственным именем, не боясь, что кто-то свяжет давным-давно умершего графа и неизвестного странника с таким же именем. Не опасался, что кто-то отомстит его далекой родне за его проделки. Последняя услуга, которую оказал сюзерен Зервана своему бывшему вассалу, правой руке и другу детства, — объявил его казненным. И вот все это пошло прахом из-за одного эльфа со слишком хорошей памятью.

— Да уж, вот это я влип в передрягу, — вздохнул Зерван, — и что сейчас там происходит?

Он неопределенно махнул рукой, подразумевая мир на поверхности.

— Да ничего особенного. Никто не знает, что ты здесь. Тут никто тебя не выдаст, да и вообще, для нас вы, люди, все на одно лицо. Я вот, поди, в лицо могу узнать не более двух десятков людей, включая тебя. Тех, с кем часто имею дело, или друзей.

— А что с принцем? Точнее, что произошло в связи с его кончиной?

— Да вот тут и начинаются неприятности. Весть уже дошла до Зиборна и вернулась обратно. Он в диком бешенстве. Надежды на союз с Кор-Галом накрылись могильной плитой в буквальном смысле, более того, еще неизвестно, как отреагирует король Кор-Гала на известие, что его сын погиб. Герольды уже объявили награду за твою голову — столько золота, сколько она занимает места, твоя головушка. Так что при случае тебе ее отрубят вместе с шеей, как можно ближе к плечам. У одного герольда с собой был твой портрет — хорошо нарисованный, даже я по нему тебя узнал. Не иначе, по указкам эльфа писан. И скоро такие портреты будут висеть на каждом столбе в Монтейне. Не стоит тебе соваться в Монтейнкип, убирайся из королевства подальше.

Зерван сел за стол и забарабанил пальцами по столешнице. Дело обернулось очень худо. Теперь он желанная добыча для всех охотников за головами, стражников и старых врагов. И если раньше многие о нем ничего не знали, то сейчас у них есть его портрет и имя. Ну или будут в скором времени.

— Да, я вынужден признать, что вот чего-чего, а такой подножки от судьбы не ждал, — вздохнул вампир.

— Я говорил, что это была рискованная затея, — заметил Баэлорн. — Что ты теперь будешь делать?

— То же, что и собирался. Я не отказываюсь от своих слов и планов. Чем ближе к столице, тем меньше меня будут искать. А там… глядишь, нанесу визит и королю.

— Ты рехнулся?! — выпучил глаза дварф.

— Нет. Попрошу его отменить награду за мою голову, — ухмыльнулся вампир.

— Ваше величество, прибыл гонец из Монтейна! При нем письмо с печатью короля Зиборна Второго!

Реннар оторвал взгляд от отчета министра торговли и посмотрел на сенешаля:

— С чего бы это? Вот уж от кого не ждал посланий. Ну пускай войдет сюда — мне недосуг облачаться согласно этикету для приема в главном зале, и так дел по горло.