Владимир Пекальчук – Трюкачи (страница 68)

- Не понял?! – встрепенулся господин Йонага, мамино лицо удивленно вытянулось.

Все взгляды сошлись на Тео.

- Поясните? – спросил судья, благообразный пожилой джентльмен в очках.

- Я находился в состоянии аффекта и испуга и давал неправдивые свидетельства.

Йонага незамедлительно вскочил:

- Прошу огласить перерыв! Необходимо…

Тео повернулся к нему:

- Простите, господин Йонага, вас я тоже обманул.

Рубикон перейден, самое страшное позади. Осталось довести начатое до конца.

Ему предложили занять место свидетеля и дать присягу говорить правду, что Тео и сделал.

- Итак, какие именно показания были вами даны неправдиво? – мрачно просил судья.

Тео сглотнул.

- Все. От начала и до конца. Не было никакого нападения. Был только несчастный случай, по глупости. Давайте я расскажу все, как было, с начала?

- Я протестую! – снова вскочил Йонага. – На моего подзащитного оказали давление!

- На меня оказали давление только обстоятельства, - возразил Тео.

- Адвокат Йонага, сядьте, - велел судья и повернулся к Тео: - рассказывайте.

- Уфф… В общем, мне придется начать издали, с предпосылок. Дело в том, что я, так уж вышло, стал банцу в школе Хоннодзи. Причем совершенно случайно, хоть это и может показаться странным. И был один инцидент с другими банцу, из соседней школы, которые притесняли и грабили наших учеников. Но по этому поводу я уже давал полиции правдивые показания.

А вся эта история началась с того, что вот эти двое, Накаяма-сан и Мияги-сан, пришли разобраться, в чем дело. Пострадавшие банцу из той школы наплели своим сэмпаям, что виноваты были мы. И кто-то попросил Накаяму и Мияги, как выпускников школы, вступиться за них. Дело в том, что, как я уже говорил, я стал банцу даже без драки, потому что главный банцу моей школы меня просто испугался. И те, из Бенибэ, тоже боятся. В общем, обвиняемым наплели кучу ужасов про меня, и те пришли выяснить, что и как.

Он перевел дыхание и продолжил рассказ.

- Собственно, вот с этого момента начинаются расхождения. На самом деле, мы с ними встретились и разобрались, что и как, абсолютно мирно и по-дружески, они признали, что ученики из Бенибэ были сильно неправы и что их на самом деле никто толпой не метелил. И когда речь зашла за то, что они были так наслышаны о кошмарном лютом гайдзине, то есть обо мне, что даже взяли кастет на всякий случай, дернул меня каппа за язык. Я сказал им, что кастет против умелого противника бесполезен и даже предложил пари: что один из них возьмет меня в захват, а я из него вывернусь до того, как меня коснется кастет.

В общем, правда в том, что на самом деле никто никого калечить не собирался. Когда я вывернулся при помощи дымовой шашки, взятой у отца, Накаяма с перепуга или от неожиданности треснул Синдзи. Я не знаю, почему – может, рука дернулась. Однако факт в том, что нападать на меня никто не собирался, в захват я был взят по своему же предложению, это моя идея. И кастет Накаяма достал из кармана, когда я попросил показать. Вот так все было. Просто несчастный случай по… глупости. Мы все трое сглупили, я – что предложил, они – что согласились, не подумав.

Собственно, вот так все и было. А потом я в ужасе убежал, думая, что Синдзи Мияги мертв. И, будучи в состоянии крайнего шока, дал полиции неправдивые показания.

Снова начался шум: шумели, в основном, Йонага и мама, однако судья быстро навел в зале тишину.

- Обвинитель, у вас есть вопросы?

- Множество их, господин судья! Свидетель, то, что вы рассказали, никак не согласуется с тем, что обвиняемые сразу же подписали признания. Никто из них даже не заикался о несчастном случае.

- Конечно, - согласился Тео, - и я даже знаю, почему. Они подумали, будто я их подставил. Вот посудите сами, вы бы поверили им, если бы на следствии они заявили то, что рассказал я?

- А почему они должны были так думать, если между вами не было ссоры?

Тео тяжело вздохнул, маскируя свое облегчение: вот он, тот вопрос, ради которого все было затеяно.

- Я попытаюсь объяснить… Вы знали о том, что в школе меня зовут «Людоедом с задней парты» и тому подобными прозвищами? За глаза, конечно же. Вы знали, что на переменах многие ученики уходят из класса и возвращаются только вместе с учителем? Вы можете спросить об этом учеников в нашей школе. Например, одна ученица из соседнего класса вообще не выходила на переменах в коридор, боясь со мной встречаться, а другая ученица, дочь сэнсэя Хираямы, перевелась в ее класс, так как на полном серьезе думала, что ее подружке нужна защита от меня. Помнится, хотел вернуть оброненный кошелек – так догнать не смог! Наконец – вы знали, что главный банцу школы побоялся со мной драться втроем против одного меня? Я ничего не могу с этим поделать: я родился с таким лицом, на котором написаны наихудшие намерения. У меня почти нет друзей – все боятся. Мне никогда и никто не смотрит в глаза – боятся. Никто, кроме учителей, не заговаривает со мной первым – боятся. Моя «слава» дошла даже до соседней школы. Меня считают психопатом, маньяком, дремлющим злом – просто потому, что у меня такое лицо. Я вообще не бил никого в жизни, и тем более – никого в школе. Но меня все равно боятся. И вам я тоже не нравлюсь, угадал?

Повисла недолгая тишина.

- Можете не отвечать, я вижу ответ у вас на лице. Так было и с Мияги и Накаямой. Они шли на встречу, убежденные, что будут иметь дело с конченным психопатом-отморозком. Они, взрослые, так боялись меня, подростка, что даже взяли кастет. Когда поначалу все пошло мирно, а потом внезапно полный пердимонокль – конечно же, они первым делом подумали, что я, зло во плоти, их подставил. Я бы на их месте тоже так подумал и не усугублял бы свое положение показаниями, в которые никто не поверит.

Так вот. Предвидя ваш вопрос, почему я давал неправдивые показания – я сам боялся. Я думал, что виноват в смерти Мияги. А когда узнал, что он выжил – уже были даны лжесвидетельства, уже приехал папин адвокат… Мне было страшно идти под суд. В общем, я тянул время, читал криминальный кодекс. А вчера во время беседы с сэнсэем Хираямой я рассказал ему, как все было на самом деле, и он сказал, что я должен поведать правду, чтобы невиновные не сидели за то, чего не совершали. Собственно, у меня все. Надеюсь, меня не посадят в тюрьму за этот несчастный случай.

- Я вношу возражение, - немедленно вскочил Йонага, - неужели суду не очевидно, что моего подзащитного запугали и заставили изменить показания?!!

- Бросьте, господин Йонага, - ответил Тео, - кто меня запугал? Главный в компании Мияги и Накаямы нанялся на сейнер и удрал в океан давным-давно, опасаясь, что я расправлюсь и с ним! Да наконец – вы же можете вызвать в свидетели сэнсэя Хираяму и его дочь. Вчера я, находясь у них в гостях, сам рассказал им, как все произошло, там только мы втроем и были, меня пугать некому. Напротив, это я на весь город – самое страшное пугало. Спросите у директора нашей школы, и он вам скажет, что с моим появлением некоторые даже перевелись в Бенибэ, потому что боялись меня. Поймите, что то чувство дискомфорта, которое ощущаете вы в моем присутствии, возникает у многих. Маленькие дети, завидев меня на улице, начинают плакать. Мое лицо – самая злобная шутка природы, какую я только могу себе представить. А что я на самом деле не такой, каким выгляжу – знают очень немногие.

И наконец – все, что я сказал, можно проверить. Не верите мне – спросите сэнсэя Хираяму и Киоко Хираяму. Они подтвердят, что все, мною рассказанное – правда и Мияги и Накаяма ни в чем не виновны. Ну разве что в ношении холодного оружия, но это уже не моя проблема. Уж извиняйте, сэмпаи, что так вышло, - обратился он к обвиняемым, - но блин, вроде взрослые, а повелись на глупейшую идею, словно среднеклассники…

Он сглотнул: пересохло в горле от такой длинной речи. Дело сделано: главный посыл всему городу отправлен. Чертова руна от этого слабее действовать не станет, но теперь другие ученики будут хотя бы понимать, в чем причина страха, и знать, что Тео, на самом деле, не такой плохой, как кажется… если поверят.

Однако план сэнсэя Хираямы все же хорош: ссылаясь на него, Тео фактически получил в свое распоряжение весь его авторитет и кредит доверия, а кроме того, продемонстрировал ответственность за свои поступки. Может быть, это изменит хоть что-то.

Обвинитель заметно скис: приговор был в кармане, как вдруг раз – и облом. Он, конечно, погонял Тео по всей истории коварными вопросами, но ничего этим не добился. Само собой, что Накаяма и Мияги, услыхав внезапное признание, немедленно поддержали эту версию, потому дело лопнуло, как мыльный пузырь. Точнее, не совсем лопнуло: незаконное ношение холодного оружия никуда не делось, и судья впаял обоим по полтора года с правом досрочного освобождения. Тео такой исход устраивает: недруги все же за решеткой, а он громко, на весь город заявил, что он на самом деле не такой, каким кажется.

Главный элемент заявления базировался на простой аксиоме: человеку не свойственно спасать от тюрьмы тех, кто пытался его избить. У любого, кто прочтет статью в газете, останется только одно рациональное объяснение происшествию: странный страшный подросток-гайдзин на самом деле добрый и честный, потому что злой человек не рискнет спасать от срока других людей. Ну и ссылка на Хираяму-сана – тоже аргумент, потому что его щепетильность всем известна.