Владимир Пекальчук – Страж империи (страница 38)

В зале раздались жидкие аплодисменты, и я испытал желание присоединиться к ним: Линдеманн неожиданно подошел к проблеме куда более фундаментально, чем я думал.

Поднял руку сидящий возле короля Потоцкий.

– Да, ваша светлость?

– У меня как у оружейника простой вопрос. Защита от камня – ладно. Защита от камня с энергией выше, чем у пули – ладно. Как вы будете защищаться от камня, имеющего энергетику снаряда? Тридцать тысяч джоулей и выше? Защититься от снаряда двадцатимиллиметровой пушки по силам только магам высоких уровней, да и то не всем. Ваш преобразователь это сможет?

– Сможет. Объясню главную механику работы… Десять лет назад, когда я работал в одной лаборатории, где ставили эксперименты с аналогичным устройством классического типа – в смысле, противопульного, которые вам, полагаю, знакомы хотя бы понаслышке…

– Вот разве понаслышке и знакомы, – фыркнул Потоцкий, – потому что эффективно работающих нет. На практике они используются только во все том же «Айзенриттере».

– Так все и есть, – кивнул Линдеманн, – и те эксперименты тоже кончились пшиком. То есть, рабочая модель была создана, но она уступала в защите магическому психокинетическому барьеру, который маги используют безо всяких громоздких устройств… Ну, как и все предыдущие аналогичные попытки. Но во время работы я обнаружил сбой в одном из двух тестовых образцов, немного поэкспериментировал, даже доложил руководителю… Но тогда никто не понял, что именно было открыто… Суть сбоя заключалась в том, что образец не гасил кинетическую энергию снаряда, а уменьшал скорость оного, причем на примерно фиксированную величину. Причем, что самое главное – безотносительно энергетики снаряда. И только год назад я понял, что же я случайно открыл. Дело в том, дамы и господа, что одержимые, как я узнал недавно, имеют свой предел скорости разгона снаряда. Это примерно триста метров в секунду. Нет данных о том, чтобы они могли разогнать снаряд еще быстрее. А высокие «пушечные» энергетики достигаются за счет массы снаряда, которая может достигать килограмма. Так вот. Я создал устройство, которое защищает не путем уменьшения энергии снаряда, а путем уменьшения его скорости. Внимание на экран.

И на экране появился ролик, суть которого я схватил на лету: «преобразователь» уменьшает скорость снаряда. Если снаряд весом в один килограмм при скорости триста метров в секунду имеет сорок пять тысяч джоулей, то на скорости сто метров в секунду его кинетическая энергия будет равна всего пяти тысячам. Старый добрый «эм-вэ-квадрат, деленный на два». И если винтовочная пуля, потеряв двести метров в секунду из тысячи, все равно остается смертоносной, то кирпич, запущенный не очень сильным одержимым, потеряет почти всю скорость, а вместе с нею – и всю кинетику. Более тяжелые снаряды, летящие со скоростью менее двухсот, при этом будут просто останавливаться и падать.

Ролик до конца не дошел, когда несколько человек принялись вопрошать о законе сохранения энергии.

Линдеманн сделал кому-то за кулисами знак прекратить показ и ответил:

– Ничего странного: на остановку предметов с разной энергетикой преобразователь тратит свою энергию, а точнее мою, пропорционально. Модель, которую вы видите на мне, имеет показатель защиты около пятнадцати метров в секунду. На остановку бильярдного шара и гири, летящих с этой скоростью, будет затрачено разное количество энергии. Так вот. Если мы разработаем достаточно мощное устройство, имеющее показатель снижения скорости двести пятьдесят или выше – оно будет отнимать у летящего снаряда колоссальное количество кинетической энергии. Даже если снаряд сохранит небольшую скорость – его разрушительной мощи будет недостаточно, чтобы разрушить сам костюм и убить носителя оного.

– А если энергетика будет высока, а носитель костюма – слаб? – снова спросил конструктор.

Линдеманн в ответ пожал плечами:

– То же самое, что и с любым магом, если направленный в него метательный снаряд обладает энергетикой, превышающей возможности мага. С той разницей, что снаряд все-таки потеряет часть энергетики, полностью израсходовав силы мага, а надетый на него бронекостюм даст шанс выжить при попадании замедленного снаряда.

– Должен признаться, я начинаю ему верить, – тихо вздохнул Ян.

Я кивнул:

– Ну, может статься, он не врет… хотя бы частично.

– А что насчет защиты от психоклинка одержимого? – спросил главный конструктор.

Ян наклонился к моему уху и сказал:

– Ну вот, и тут психоклинок.

Я молча кивнул в ответ.

– О, это как бы гвоздь программы, – ответил тем временем изобретатель. – Еще раз внимание на экран, дамы и господа.

Нам были показаны видеозаписи того, как некий предмет, похожий на бревно, с легкостью разрезал вещи, подносимые к нему с торца.

– Что это? – послышались вопросы из зала.

– Это – функциональная копия психоклинка темных альвов, – пояснил Линдеманн. – Мы не обладаем технологиями, чтобы сделать его умещающимся в руку, но он, как вы можете видеть, режет. Я вынужден показывать вам записи, потому что разрешения на демонстрацию прямо здесь я не получил. Начальник дворцовой охраны заверил меня, что пока он тут во главе, никаких непонятных приборов сюда никто не пронесет. Однако устройство находится в моей лаборатории, и все интересующиеся смогут не только вживую посмотреть, как психоклинок режет броню и как ему противостоит мой костюм, но и лично попытаться что-то им разрезать. Меня ли, броню ли, ну или любой предмет по вашему выбору.

На него снова посыпались вопросы, потому Линдеманну пришлось вызвать своего компаньона – того самого темного альва. Темноухий вышел из-за кулис, почтительно приподнял шляпу, адресовал королю поклон – и я сразу понял, что это изгнанник, даже не видя, есть у него в левом ухе серьги или нет. Обычно свартальвы слишком заносчивы, чтобы кланяться людям, а факт наличия у них за плечами всего Свартальвсхейма, который не даст их в обиду просто так, позволяет им держаться высокомерно даже с королями. Но этому такая роскошь уже недоступна – приходится следовать человеческим нормам поведения.

– Дамы и господа, – сказал свартальв, – я знаю, что у вас множество вопросов, потому сразу скажу пару вещей, которые эти самые вопросы снимут. Перво-наперво, вас интересует психоклинок, но увы. Я был рунным мастером, который обслуживал и чинил психоклинки, потому знаю, из чего они собраны, но при этом мне неизвестен точный принцип их работы. Помимо этого, я не в состоянии собрать меньший психоклинок, чем тот, что вы видите на экране, поскольку даже не представляю себе, каким методом можно изготовить некоторые сверхмаленькие элементы. Как рунный мастер низкого ранга, я знал ровно столько, чтобы заменять детали в психоклинках и правильно их собирать – не более того. В Свартальвсхейме не принято делиться секретами.

– А вот это уже печально, – вздохнул король. – Но раз есть рабочая модель – можно хотя бы узнать, как она устроена, и попытаться…

– Прошу прощения, но нет, – возразил свартальв, позволив себе перебить монарха. – За свои шестьсот лет я забыл о моей профессии больше, чем человечество когда-либо знало о рунных скриптах, и это не пустая похвальба. Более того – некоторые элементы моего изделия сделаны мною не так, как в оригиналах, потому что не все детали я смог воссоздать точно. Увы, мое изделие – моя лебединая песня, так у вас говорится? Если бы я мог сделать меньше – я бы сделал. Тем не менее, я собрал аналог – и он работает в точности так, как работают оригинальные психоклинки. Все желающие смогут в этом убедиться… если получат доступ в приютивший нас НИИ, где мы с герром Линдеманном занимаемся нашей работой.

– Какова мощность вашего психоклинка? – спросил инженер.

– У психоклинков нет мощности. У них есть только длина, зависящая от силы пользователя. Психоклинок либо режет, либо не режет, потому определенные методы дают практически полную защиту.

– Каким образом преобразователь Линдеманна защищает от психоклинка?

– Понятия не имею, – признался свартальв, – поскольку не знаю принципа работы ни того, ни другого. Мы просто экспериментально установили этот факт. Проверить может любой, имеющий хотя бы первый уровень дара.

Посыпалась куча вопросов технического характера, и Линдеманн весьма уверенно на них отвечал. Если профессиональные инженеры, имеющие прямое отношение к подобным вещам, подкопаться не могут – неудивительно, что мне, человеку без образования, все кажется правдоподобным…

…Впрочем, палка-то о двух концах. И сейчас мы поглядим, как инженер будет отвечать на вопросы, очевидные для меня.

Я улучил момент, когда Линдеманн как раз разделался с очередным скептиком, доказав с цифрами в руках, что пластиковая броня сработает, а нового вопроса не последовало, и поднял руку.

– Герр Линдеманн, у меня вопрос нетехнического характера.

– Да-да, Александер, задавайте, – доброжелательно улыбнулся германец.

Я взял у Скарлетт свою папку, встал, возле меня моментально оказался слуга с микрофоном.

– Вопрос о боевом применении вашего костюма. У меня в руке – папка с рапортами и отчетами, в которых описаны почти все известные по эту сторону Зоны случаи, когда боевой маг уничтожал одержимого, за последние десятилетия. Многие документы накопали для меня моя заместительница и один хороший человек из СБ… Голая статистика: все такие случаи делятся на две категории. Первая – когда одержимый нападал на мага и погибал, допустив ошибку или переоценив свои силы. Обычно так погибают молодые одержимые, и всего таких случаев меньше десяти процентов. Во всех остальных случаях именно маг предпринимал активные атакующие действия, в одиночку или в команде с кем-либо загонял одержимого в угол и уничтожал. Старые одержимые ошибаются редко, а если ошибаются – как правило, все же уносят ноги. Чтобы убить их, приходится попотеть, сами они ни за что не подставятся и не станут легкой мишенью ни для мага, ни для группы зачистки. Внимание, вопрос: герр Линдеманн, как именно вы собираетесь осуществлять активные наступательные действия в этой неуклюжей грохочущей конструкции? Вы не то что одержимого – вы даже мою заместительницу не загоните, даром что она на высоких каблуках.