Владимир Пекальчук – Собственность государства (страница 39)
- Угадай с одного раза, - фыркнул я. - Какого сигнала ты ждал? Что у них все нормально? Красные, конечно же. Они по уши в дерьме, а дерьмо – штука такая, нельзя вытащить кого-то из дерьма, не испачкавшись в нем самому. И это, замыкающие, оглядывайтесь назад. Я надеюсь, одержимый подорвался, но с ними никогда ни в чем нельзя быть уверенным. – А про себя подумал, что есть некая ирония, когда говорю эту прописную истину именно я.
Мы продолжили сосредоточенно месить ногами серую пыль, сделав короткую остановку для того, чтобы достать из аптечек промаркированные красным шприцы и вколоть себе допинг. Содержимое шприцов – запрещенный препарат, за который спортсмены получают пожизненную дисквалификацию, а люди, хранящие его без лицензии – крупные штрафы. Нас этот запрет, ясное дело, не касается: на войнах нарушение правил – норма, а эстэошники ведут свою войну, в которой правил нет вообще. Скоро нам предстоит лицом к лицу встретиться со злом, которое порой одним своим видом заставляет седеть в считанные секунды даже очень храбрых людей, и мы должны быть в полной боеготовности.
Вскоре мы достигли первой развилки: начинается собственно городская канализация.
- Саша, а как мы узнаем, где точно находимся? – спросил Кай. – Я не думаю, что кто-то из нас знает этот лабиринт на память, а карт у нас, как назло, нет. Придется выглянуть и осмотреться.
- Проще. Когда я учую поблизости скопление всякой дряни… Тс-с-с! Назад!
Мы поспешно отошли обратно, за ближайший изгиб дренажного тоннеля, погасили фонари и надвинули на глаза приборы ночного видения.
Вскоре до моего слуха донеслись звуки грузных шагов пары десятков ног: нечто движется слева направо, перпендикулярно нашему пути. И если судить по тому, что я чувствую омерзение, глядя и на одиннадцать, и на час – это идет целая толпа… Или что-то очень длинное. Мне показалось, что я улавливаю в шагах некую систему, видимо, действительно единая сущность.
В полной тишине мы выждали минут десять: «оно» не особо торопилось. За это время неизвестный противник успел только выйти за пределы моего восприятия, но вскоре после этого я расслышал звуки касания когтей и копыт к металлу, заскрежетала крышка люка, отодвигаемая в сторону, затем через добрых пятнадцать секунд она упала обратно с громким лязгом и некоторое время поскрипела, качаясь на краях отверстия. Итак, некое существо поднялось по скобяным ступеням наверх и затратило четверть минуты на то, чтобы пролезть через люк. Длинная, зараза! А еще характерно, что крышка все еще на своем месте. Значит, канализацией здешние «горожане» пользуются нечасто. Что бы это могло значить?
Я сделал рукой жест «за мной по-тихому» и двинулся вперед, но практически сразу учуял что-то еще впереди. Да что за…
Что немаловажно – от того перекрестка, где я стою, до следующего разветвления тоннеля – метров сто. И я чую что-то там и немного левее. Выходит, я чую его со ста метров?! Должно быть, это весьма сильная сущность.
Я обернулся – и мгновенно учуял что-то еще и сзади, в том тоннеле, откуда мы пришли. Вот это уже очень хреново: мы зажаты, судя по всему.
- Парни, отходим до изгиба. Одержимые спереди и сзади.
Драгутин сдавленно ругнулся.
- И что теперь?
- Хм… Ранцы на грудь, парни, и берегитесь летящих кирпичей. План такой: вы удерживаете оборону в этом изгибе. Не высовываясь ни вперед, ни назад, вы в безопасности, и не вздумайте бросать гранаты. Я пройду вперед и разведаю. Вы остаетесь здесь, чтобы идущий следом выродок не прошел.
- Один?! – выпучил глаза Рюиджи. – Саша, это очень плохая затея!
- Дружище, я точно знаю, что я делаю. Не забывай, я знаю, где выродок, а он не знает, где я. Ломанемся все вместе в любую сторону – нас подожмут сзади и мы окажемся в длинном коридоре под летящими с двух сторон кирпичами. Потому вы контролируете горбатого урода сзади, а я попытаюсь устроить диверсию спереди. Услышите стрельбу или выстрелы – с места не сдвигаться. Если мне понадобится подмога – я подам сигнал голосом. Всем все понятно?
- Давай хотя бы я с тобой пойду, - сказал Кай.
- Нет-нет. Мне нужна свобода маневра. Я вначале разведаю, есть ли обход. Все пучком будет, ты же знаешь, что эта дрянь не может устроить мне сюрприз. Скоро вернусь. И помните: пока нет крика – ни с места. Ни при каких обстоятельствах, если только не будете атакованы. Вацлав, ты командуешь, пока меня нет.
Я сбросил рюкзак, перехватил поудобнее «кишкодер» и тихо двинулся к перекрестку. «Взгляд» налево и направо – в коридорах чисто. Выглянув, я убедился, что так оно и есть. И если я сверну налево – возможно, мне удастся обойти того, кто устроил нам засаду впереди.
Интуиция не обманула: вначале я почувствовал сквозняк, а затем проход, изогнувшись, уперся в хлипкую каменную кладку, в щелях между камнями которой посвистывают воздушные потоки. За ней – наверняка параллельный проход, а сама кладка рассыплется от хорошего удара. Но стрелять пока рано – выдавать себя в мои намерения не входит. Так, в магазине у меня шрапнель, в стволе фугас. Не годится.
Я сменил магазин на «слонобои», в ствол вложил патрон со стрелками. Ну, была не была. Шесть шагов назад – и вперед! Камер нет, посторонних глаз нет – можно выпустить на волю зверя, который томился в клетке долгие пять лет!
Налетев плечом на кладку, я без труда ее пробил, кувыркнулся в пыли и вскочил на ноги, окутываясь эфирным коконом. На меня уставились множеством глаз сразу две сущности, обе – непередаваемо мерзкие.
На полу возле меня – гротескная многоножка длиной метра три и весом, наверное, с тонну, покрытая крепким панцирем и глазами-стебельками. Значительно дальше, у поворота – достающий почти до потолка трехногий великан с несколькими руками и двумя головами: одна была человеческой когда-то, другая – лошадиной. Тоже Порча.
И я рванулся вперед с «кишкодером» наперевес.
Многоножка занимала не весь проход, потому я пробежал рядом с ней. Когда до великана осталось метров сорок, я принялся стрелять. За две секунды я всадил в него все семь зарядов и практически добежал, намереваясь добавить клинком «кишкодера», но увидел, что ему хватило: туша разворочена, одной головы нет, лошадиная болтается на лоскутах.
На скорости семьдесят с лишком в час я не смог бы вписаться в поворот под прямым углом, пришлось подпрыгнуть, спружинив обоими ногами о стену.
Я повернул голову вправо и встретился глазами с «хозяином» обоих тварей.
Этим хозяином оказался весьма старый и к тому же очень целеустремленный одержимый. Обрывки формы на нем стали неузнаваемыми, но каска на голове старого образца, на шее все еще болтается цепочка с жетонами. Жетоны поржавели: стальные. Со стальных жетонов на алюминиевые последними перешли венгрочехи, и было это лет сорок назад. И, несмотря на такой стаж, одержимый все еще сохраняет относительно человеческий облик: глаз несколько и не все они на голове, рук три штуки, но ноги симметричные, уши на голове гротескно увеличены – и тоже симметрично. Одержимый много лет терпел отвратительную симметрию ради сохранения функциональности и боеспособности тела, надо отдать ему должное.
Но теперь он встретил противника, который ничем не уступает ему в целеустремленности.
Меня.
И я ринулся вперед.
Вот он окончательно разворачивается ко мне, «держа» перед собой выломанный из стены кирпич и «поднимая» с земли еще один. Нас разделяют сорок метров, и теперь я пробегу их не за две секунды, а еще быстрее.
В меня летит каменный кирпич. При весе килограмма полтора и скорости метров сто пятьдесят или двести в секунду его энергия может достигать пятнадцати-тридцати тысяч джоулей – все равно, что легкое орудие. Впрочем, от старого одержимого я иного и не ждал.
На бегу я чуть отклонился в сторону, кирпич со свистом пронесся мимо моего уха. Второй, запущенный мне в грудь с такой же силой и вдвое меньшего расстояния, я «отклонил» в сторону и еще успел увидеть, как на том, что осталось от человеческого лица, появилось выражение удивления. Да-да, гребаная приблуда, я тоже умею играть в эти игры.
А затем я налетел на одержимого с выставленным вперед «кишкодером».
Он все-таки сумел слегка уклониться, и лезвие всего лишь распороло ему бок. Я проскочил мимо, следующие десять метров ушли у меня на то, чтобы затормозить. Развернулся, «придержал» третий «поднятый» им кирпич, чтобы он не смог направить его на меня, и снова бросился в атаку.
Одержимый попытался хлестнуть меня тонкими эфирными струнами, выпущенными из кончиков пальцев. Струны вспороли камень, но ничего не смогли поделать против защиты той же природы и рассыпались, ударившись о мой эфирный кокон. А вот одержимый не озаботился никакой защитой от обычной честной стали, и это сыграло с ним злую шутку.
Колющий-прикладом-рубящий-колющий! Тварь упала, а я продолжил наносить удары один за другим. Где-то после третьего одержимый перестал шевелиться, но я нашел в себе силы остановиться только после девятого или десятого: я бы еще раз двадцать ударил с радостью, но надо разобраться с многоножкой.
Выглянув из-за угла, я увидел, что существо как раз доползает к повороту, причем без особого рвения. Слишком тупое, оно так и не осознало, что пробежавший мимо якобы «свой» оказался вовсе не другом «хозяина» и что внезапное исчезновение «хозяина» связано именно со мной. Как я и думал.