Владимир Пекальчук – Собственность государства (страница 38)

- Стопроцентный рудник, - ухмыльнулся Кай.

- Вряд ли, - заржал Рюиджи. – Я бы в таком случае сразу же повесился. Не из страха перед рудниками, а просто потому, что жить с осознанием того, как просрал лучший шанс в жизни, я бы не смог. Я тоже иду до конца.

Мы закончили трапезу и я добавил:

- А вообще учтите, что принц – боевой маг не то шестого, не то седьмого уровня. Канцлер – бездарь третьего, но с ними взвод гвардии. Шансы, что принц еще жив, очень велики, потому давайте оставим тут часть припасов и двигаем дальше.

- Но будет очень дерьмово, если этот супер-пупер венценосный маг решит выходить своими силами, - пробурчал Бела, - и мы не найдем его на месте крушения...

- Дружище, смотри с позитивной стороны. Если он так решит – Аркадия избежит участи иметь правителя-идиота.

Несколько человек засмеялись, но немного натянуто. В принципе, такой поворот был бы вполне возможен: взвод гвардии это практически тот же взвод СТО, а то и лучше, если он состоит только из отборных эстэошников. Упади дирижабль днем, решение выбираться самостоятельно имело бы право на жизнь: доберутся спасатели или нет – еще вопрос. Выход с двадцатикилометровой глубины с магом-шестеркой в группе – почти самоубийство, на него сбегутся одержимые со всей округи, сильный магический дар – маяк для любой потусторонней дряни и самое излюбленное лакомство. Двигаясь с жесточайшими боями навстречу гипотетическим спасателям, отряд принца имел бы шансы встретить подмогу на полпути, до того, как все погибнут. Однако тот же план ночью становится еще более опасным, а вероятность моментального выхода спасателей навстречу – намного ниже.

В то же время есть куча факторов, способствующих тому, что экипаж дирижабля останется на месте. Дождаться рассвета значит дождаться подхода большого количества дряни и оказаться в осаде, это раз. В дирижабле имеются крупнокалиберные пулеметы, которые слишком тяжелы для того, чтобы забрать их с собой и отбиваться в дороге, это два. Часть людей может пострадать при крушении и будет не в состоянии быстро двигаться, в то же время боец с поломанными ногами все еще может стрелять, это три. С учетом всего этого, обороняться и ждать помощи – гораздо более разумно, нежели прорываться ночью и почти наверняка погибнуть.

Мы заглянули в дом, у которого отдыхали – дом как дом, покинутый в спешке. Разве что на стене вместо плесени – небольшой кластер маленьких, желтовато-зеленых кристаллов, отбрасывающих на стену густые тени в нескольких направлениях, хотя никаких источников яркого света рядом нет.

Оставив тут часть патронов и пару фляг воды, мы запомнили место и дом, чтобы позднее без проблем найти, если понадобится.

Восемь километров до Хоннеамиса и еще километр-два в самом городе. Максимум десять километров до цели.

Десять километров до смысла моего существования.

Пять километров мы прошли за час с небольшим, и дело уже пошло к полудню. Это если верить хронометру, естественно: в Зоне что утро, что вечер, что полдень – погода всегда пасмурная, с небом без солнца, вечно затянутым тучами, из которых никогда не идет дождь. Темп, в принципе, держим: если быстро отыщем место падения, то будут хорошие шансы вернуться еще до наступления темноты.

За этот час мы только один раз увидели Порчу, да и то мелкий экземпляр, метра два. Благодаря высоким и ярко окрашенным кристаллам на спине существа я заметил его еще до того как учуял, потому обойти его труда не составило. Что ж, очень надеюсь, что парни в долине, обеспечившие нам свободный проход, заплатили за это не очень высокую цену.

Мы добрались до возвышенности, с которой я намеревался пустить ракету. С нее Хоннеамис виден хорошо, потому что самый интересный для нас район города – где много относительно новых пятиэтажных «коробок» - находится именно с этой стороны.

- Кай, дай бинокль.

Четыре километра – расстояние большое, но «Зефир», будучи не военным дирижаблем, а гражданским, раскрашен в белый цвет с оранжевыми полосами и золотым императорским гербом. Поэтому я довольно быстро обнаружил часть надувной, оболочки, зацепившейся за угол крыши.

- Судя по всему, дирижабль лежит на улице вон там, между домами, слева от собора, - сказал я и передал бинокль Рюиджи.

- Ага, точно. Аккурат между двух пятиэтажек приземлился… Значит, у пассажиров и команды была практически идеальная возможность выбраться на какую-либо крышу… Только на левой пятиэтажке пусто, а правая скрыта за собором…

- За ними могут стоять четырехэтажные здания. В любом случае, надо подать сигнал ракетой. Только парни, а где же вход в городскую канализацию? Я ее не вижу.

- Думаю, вон там должна быть, - указал Кай. – Вон то обширное углубление – это сточный бассейн, или отстойник, куда все стекало… Вход должен быть где-то там.

Оказалось, что вход на месте, но из-за неровностей почвы мы не заметили каменную арку в стене отстойника.

Канализация была построена лет триста назад и фактически представляла собой мощеный камнем коридор, слегка занесенный серой пылью. Из-за того, что после разрастания города канализацию построили заново, современную, старая оказалась заброшена, поросла травой, а ее отстойник заполнялся водой только после сильных дождей. После того, как эту территорию поглотила Зона, не изменилось почти ничего, только канализационные наносы превратились в серую пыль, а трава исчезла давно.

- Отлично, - сказал я, вручил Каю ранец и «кишкодер», а сам вынул ракетницу: - парни, вы сидите тут тихо, а я смотаюсь на холм и пущу ракету. Увижу сигнал и сразу же прибегу.

- Но ты там будешь мало того что один, так еще и без оружия.

- И пофигу. Там нет ничего поблизости.

И вот я на холме, и мне остается лишь надеяться, что кто-то еще жив и увидит мой сигнал. Я поднял руку и выстрелил вверх и вперед по направлению к месту падения. Зеленая ракета взмыла к тучам, а пасмурная погода сделала ее весьма заметной. Ну же, давайте ответный сигнал!

И он не заставил себя ждать. Три ярко-красные ракеты, свидетельствующие о том, что выжившие в беде, полетели вертикально вверх из-за левой пятиэтажки: мое предположение о том, что за ней есть здание пониже, оказалось верным. Выбор опорного пункта весьма неправильный, но посреди ночи у пассажиров «Зефира» возможности выбирать могло и не быть.

Я огляделся по сторонам – не заметил ли меня кто – и метрах в пятистах увидел появившуюся сгорбленную фигуру, которая припустила в мою сторону качающейся походкой. Несмотря на очень разные ноги, фигура двигается, надо думать, со скоростью километров двадцать-тридцать в час, буквально вприпрыжку.

Что ж, полоса удач закончилась, начинается то, ради чего нас готовили четыре кошмарных года.

Я сунул ракетницу в карман и припустил в сторону канализации. Рядом камер нет, настырных агентов ИСБ нет – можно не сдерживаться, ведь время дорого. Интересно, что бы сказали те два несчастных засранца, если бы узнали, что для меня пятьдесят в час – далеко не предел? Риторический вопрос: знаю я, что бы они сказали…

Влетаю в канализацию, затормозив руками в стену.

- Бела, растяжку вот тут! Срочно! – Я забрал у Кая ранец и оружие и сказал: - выжившие есть, пустили ракеты. Видимо, они через дорогу от собора.

У Белы на установку ловушки ушло меньше минуты, после этого мы устремились вглубь тоннеля, шаря лучами фонарей впереди и позади себя.

- Возвращаться, если что, будем этой же дорогой, парни, потому помните про растяжку, если сейчас не услышим, как рванет…

- Что-то идет следом?

- Одержимый. Судя по тому, насколько он искорежил сам себя – лет двадцать стажа.

- Твою ж мать, - пробормотал Каспар.

- Будем надеяться, он подорвется.

Зодчие старины строили эту канализацию явно с прицелом на то, что город будет увеличиваться, потому канализационный тоннель – два метра в ширину и столько же в высоту. Расчет зодчих оправдался с большой задержкой: Хоннеамис оставался незначительным городом добрых двести лет, и только сто лет назад начал стремительно разрастаться. Но к тому моменту вымощенные камнем тоннели уже устарели технологически и практически, потому канализацию заложили новую, с использованием труб. Ну а потом случилось очередное расширение Зоны и город остался стоять призрачным напоминанием о том, что человеческие планы не всегда сбываются.

Темно, тихо, сухо и вроде бы чисто. Но где-то позади прыгает на своих уродливых ногах – одна короткая и толстая, вторая длинная и тонкая – горбатая фигура. Пока что он дальше, чем я могу его учуять, но если вскоре не послышится взрыв – у нас за спиной враг, и с этим придется что-то делать…

…И я даже знаю, что.

Мы продвинулись метров на двести, когда сзади до нас докатился гулкий хлопок. Шестьдесят граммов тротила в корпусе, начиненном готовыми поражающими элементами, производят не так уж и много шума: звук, отражаясь от стен и изгибов тоннеля, дошел до нас в виде несерьезного хлопка. Но мы-то знаем, что происходит вблизи от взорвавшейся гранаты.

- Минус один, - ухмыльнулся Бела.

- Чтоб нам и дальше так везло, - отозвался Юджин. – Саша, что впереди?

- Ничего.

- А над нами?

Я задрал голову и повертел в стороны.

- Тоже ничего.

- Да я просто обожаю этот тоннель, - сказал Данко.

- Погоди, это мы до города еще не добрались.

- А какие ракеты пустили выжившие?