Владимир Пекальчук – Долина смертных теней (страница 31)

– Кто это стреляет?! Люди?!

– Именно. – Пустынник уже выискивал врага в оптический прицел.

«Винторез» издал хлопок, не громче выстрела мелкокалиберной винтовки, и в ответ раздался крик. Ольга, осторожно выглядывая поверх парапета, не увидела ровным счетом ничего, кроме кустов, и можно только догадываться, как увидел свою цель Пустынник.

Петруха ударил по кустам из пулемета – вслепую, веером, просто целясь пониже. Тут и остальные добавили голоса своих автоматов к общей канонаде, пули неслись во все стороны, со свистом срезая ветки кустов.

– Это что за выродки?! – заорал, перекрикивая стук пулемета, Латышевский. – И главное, откуда они тут взялись? Как сюда попали?

– Они тут живут, – спокойно ответил Пустынник, не особо заботясь, будет ли он услышан сквозь грохот более чем десяти стволов, и снова нажал на спуск винтовки.

– И вы это знали?! – выпучив глаза, простонал Слепнев. – Вы здесь были и знали, что за Пределом живут люди?!

– Да. – Палец легонько надавил на спуск, посылая еще одну пулю.

– Может, вы заткнетесь уже?! – прикрикнула Ольга на ученого. – Оставьте слова на потом! Сейчас стрелять надо!

Стрелы, ударяясь в бетон, ломались, рикошетили или просто отскакивали. Враг, казалось, был везде: лук не автомат, ни вспышки, ни грохота не издает.

Латышевский тем временем, вооружившись пулеметом Пустынника, огрызнулся свинцом в противоположную сторону от той, куда стрелял Петруха. И теперь интенсивный огонь на подавление велся по всем вероятным позициям противника.

– Берегите патроны, – крикнул Макс, – у нас их не вагон!

– У этих дикарей стрел и того меньше, – спокойно добавил Ворон, – и их поток сильно поубавился.

Пара «Печенегов» сделала свое дело, даже несмотря на то что пулеметчики стреляли вслепую: редкие стрелы теперь падали, даже не долетая до фонтана, это значило, что невидимый враг, испугавшись плотного огня, отошел.

– Прекратить огонь!! Прекратить огонь!!! – надрывался Игорь, пока над площадью не повисла тишина.

– Вашу мать! – Валера тяжело дышал, судорожными движениями наполняя опустошенные рожки патронами. – Значит, не только алчущие, но и люди? Вот здорово, черт возьми!

Все взгляды сошлись на Пустыннике.

– Значит, вы знали, что за Пределом живут люди, но не сказали, хоть и понимали, что это очень важная информация? – мрачно уточнил Слепнев. – Могу я спросить, почему вы не сообщили об этом? Почему вы так безответственно поступили?

– Чья бы корова мычала! – внезапно взорвалась Ольга. – Ты, старый ублюдок, не мог не знать, что Артур пять лет задаром ходил в Москву, потому что не знал истинной стоимости таких походов! Ты сам-то ему сказал об этом?! Так что молчи лучше!

Макс только хмыкнул: злоба Ольги вполне понятна. Если бы Пустыннику платили хорошо, в ее когтистых лапках оказался бы не только сам сталкер, но и его баснословные богатства.

Слепнев задохнулся от возмущения, остальные начали удивленно переглядываться, затем Ворон спросил:

– Постой… Как это «не знал»?

– Я потерял память. – Пустынник был совершенно спокоен, как обычно. – Потому реальной рыночной стоимости принесенных мною документов не знал. Но это несущественно теперь уже. Во избежание дальнейших недоразумений сообщаю, что Оля хоть и грубо, но достаточно верно изложила нашу точку зрения – я более не намереваюсь лезть из кожи вон ради людей, которые меня обманывали много лет.

– Послушай, Пуст… Артур, – вмешался Макс, – Звягинцев – неплохой человек. Просто Ставрицкий практически держит его за горло, это не ректора вина, что…

– А я и не говорил ничего про вину, – мягко ответил сталкер. – Только пытаюсь донести до некоторых мысль о том, что я никому ничего не должен. И еще одно. Я тут уже бывал, это факт, но в то время у меня, скажем так, было не все хорошо с памятью, так что сейчас я вспоминаю то, что вижу, в основном.

Петруха толкнул локтем Сергея и негромко сказал:

– Выходит, Ставрицкий поднял за счет него дикий барыш? Жирный ублюдок, его бы давно следовало голым за ворота выставить…

– Потише, парни, – одернул его Латышевский, – я хотел бы вам напомнить, что это при Ставрицком наш город стал обучать в полтора раза больше студентов, а экспорт продовольствия вырос в два раза. В результате снизилась смертность во всей округе, количество населения выросло на четыре процента за последние пятнадцать лет, снизились заболевания из-за авитаминоза. Я не оправдываю Ставрицкого – просто вам стоит понять, что он, хоть и ублюдок как личность, в масштабах всей округи играет очень важную и положительную роль.

– И вообще, мы сейчас по уши в дерьме, – напомнил Виктор. – Давайте вначале выберемся, а потом уже будем ругаться?

– Тоже верно. Кто это вообще такие? Людоеды?

– Думаю, что нет, – покачал головой Пустынник. – Скорее всего охотники или сталкеры, только на местный лад.

– Они отходят, – сообщил Валера, вглядываясь в кусты. – Я вижу движение на север от нас. Они удаляются.

– Так, соберитесь, – приказал Игорь, – будем прорываться! Раз они отходят на север, значит, мы рванем на юг, а затем свернем на восток и выйдем к реке!

– Если они отходят на север, значит, на юге нас уже ждет засада. – Пустынник сменил магазин «Винтореза» и вложил в неполную обойму несколько недостающих патронов. – Так что прорываться надо на восток.

– Нет, как раз на востоке и будет засада, ведь они знают, что мы туда идем!

– Они знают, что мы знаем, что они знают, что нам надо на восток, и потому думают, что мы на восток не пойдем, опасаясь засады, – сказал Пустынник и, не давая собеседникам времени на переваривание этой заковыристой фразы, пресек дальнейший спор на корню: – Так или иначе, мы с Олей прибиваемся на восток. Вы – как сочтете нужным. Оль, ты готова?

Рысь кивнула:

– Но ты уверен, что разделиться – хорошая идея?

– Ладно, восток так восток, – согласился Игорь. – Ну что, готовы? Тогда вперед!

Пустынник одобрительно кивнул:

– Я иду первый. Оля – за мной. Все делайте то же самое, что и я! Иван Иванович, давайте-ка сюда пулемет!

Он рывком перебросил свое тело через парапет и, пригнувшись, двинулся вперед с завидной прытью – и это несмотря на груз весом примерно в пятьдесят кило, считая вместе с пулеметом. Остальные выбирались из фонтана и двигались следом.

Маневр был разгадан не сразу: только через тридцать секунд с двух сторон раздался негодующий, полный досады вопль. В ответ Пустынник выпрямился и полоснул по кустам справа длинной очередью. Несмотря на то что стрельба велась с рук, пули легли довольно кучно, и Макс в который раз отметил про себя, что этот странный сталкер слишком уж универсален, всезнающ и вездесущ. Если потеря памяти – правда, то кем же он был раньше?

Над головой просвистела стрела, красноречиво доказывая, что время для размышлений крайне неподходящее. Наемник стремительно выпрямился и ответил выстрелом из подствольного гранатомета. Взрыв взметнул вверх листья и ветки куста, затем по площади прокатился истошный, душераздирающий крик. Попал, понял Макс, и теперь есть надежда, что враги хотя бы на короткое время будут деморализованы ужасной участью своего товарища, может быть, даже и не одного.

– Хороший выстрел, – прохрипел сзади Игорь.

Изнемогая под тяжестью оружия, патронов и припасов, согнувшись в три погибели и скрываясь в кустарнике, люди пересекли площадь и оказались в узкой улочке.

– Уходим между домами, – махнул рукой Пустынник, и все последовали за ним.

Только через пять минут бешеной гонки сталкер завел группу в обычный, ничем не примечательный пятиэтажный дом. Поднявшись на второй этаж и спрятавшись в одной из пустующих квартир, люди наконец смогли передохнуть.

– Только тихо! – предупредил Пустынник. – Я уверен, что они следят за нами. Не подходить к окнам, молчать и не шуметь, даже когда они будут на первом этаже!

– Каков твой план? – негромко спросил Ворон.

– Этот дом имеет второй выход. Враги подумают, что мы хотим сбить их с толку и сделать вид, будто прячемся, а сами выйдем с другой стороны и скроемся. Они будут пытаться нас догнать, в то время как мы действительно тут спрячемся. Рискованно, конечно, но мы все равно не уйдем от них с таким грузом. Я предполагаю, что у них не меньше двух десятков человек – для меньших групп тут весьма опасно. Я подстрелил, возможно, одного или двух, Макс точно убил минимум одного, так что мы по-прежнему в меньшинстве.

– Черт возьми, у них же только луки, – проворчал Петруха. – Неужели наше превосходство в вооружении ничего не значит?!

– Ничего. Значило бы в открытом бою, но теперь они не полезут в лобовую атаку. Будет игра в прятки и засады. Кто кого подкараулил, у того и первый выстрел. Кто первый выстрелил – тот и победил, а из чего стрелять – неважно, лишь бы владеть своим оружием хорошо.

– И долго нам тут отдыхать?

– Как минимум до завтра, полагаю. Рыпаться сейчас куда-либо рискованно.

– Может, попытаемся выбраться ночью? – предложил Латышевский. – У нас есть приборы ночного видения, а у них нет, так что мы можем использовать это преимущество…

– А они и не нуждаются в них, – спокойно ответил Пустынник. – Советую вам забыть все, что вы знаете об обычном мире. Здесь все иначе. И люди тут тоже другие.

– Постойте, вы хотите сказать, что они… видят ночью?!

– Если вы, люди с танками и автоматами, не смогли устоять против «химеры», то те, кто выжил здесь без мощного оружия, просто не могут остаться такими же, как были. То, что волкари приспособились к экстремальным холодам, вас не удивляет? Ну так и приспособленность к экстремальным врагам – явление того же порядка.