Владимир Печенкин – Антология советского детектива-32. Компиляция. Книги 1-20 (страница 408)

Они с милиционером свернули в проулочек, где домов не было, а тянулись приусадебные плетни да вдоль них заросшие бурьяном канавы. И вот тут словно специально их ожидала интересная находка…

— Товарищ старший лейтенант! Смотрите-ка!.. — шепнул милиционер.

Кутов и сам заметил, что в одном месте канавы подозрительно шевельнулся бурьян.

— Товарищ старший лейтенант, там сховался кто-то! Зараз выглянул и обратно в лебеду унырнул…

Кутов нахмурился, положил ладонь на пустую кобуру у пояса и подошел к канаве. Действительно, там съежился на четвереньках человек — головой и руками в лебеде, зад в синих спецовочных брюках наружу торчит.

— А ну вылазь! — приказал Кутов. Синий спецо-вочный зад вздрогнул и поджался. — Выходи, выходи, нечего тут!..

В канаве вздохнуло, всхлипнуло. И поднялся на колени… Кутов глазам своим не поверил — он сразу узнал Георгия Божнюка, того самого, которого вчера обвиняли в хулиганстве и краже и которого сегодня час назад сам Кутов видел на полу гроховенковской кухни в луже крови…

— Божнюк! — охнул рядом милиционер.

— Это не я!.. — простонал Божнюк. Колени его тряслись.

— То есть как не ты?

— Честно, чтоб мне век свободы не видать, не я! Это Федька…

Оглядев жалкую фигуру, Кутов заметил на правой штанине бурое пятно.

— Откуда у тебя здесь кровь? — спросил строго.

— Это не я его порезал! — твердил Божнюк.

— Кого?

— Зиню Красного… Федька это его… у них шумок вышел по пьянке…

Кутов про себя присвистнул: так убит Зиновий Машихин?! Божнюк-то, вот он, стоит, дрожит. Ну дела!

— Пойдем, — велел он. И Божнюк покорно поплелся за ним.

А в доме Гроховенко дело шло своим чередом. Примчался в бричке следователь Хилькевич, очень раздосадованный, в старом пиджачишке, в котором обычно ездил на рыбалку, в болотных сапогах. Увидя, что делото, оказывается, скверное, и как тут ни верти, а придется рыбалку отложить, он ругнулся шепотом и — смирился с обстоятельствами. Познакомился с протоколом допроса Гроховенко, уточнил кое-что и велел Федору идти пока на улицу, подождать возле машины — еще в милиции будет разговор. В доме Федору было противно и жутко, а потому он охотно убрался на улицу.

Помощник прокурора окончил осмотр места происшествия, две соседки-понятые, оглядываясь на кухонную дверь, ушли рассказывать знакомым о подробностях смертоубийства.

— Я думаю, товарищи, можно ехать? — оглядел всех майор Авраменко. — Свидетеля Гроховенко захватим с собой, потому что Кутов, наверное, уже нашел и доставил в отделение Зиню Красного…

Тут, легок на помине, вошел и сам Кутов.

— Слушайте, Божнюк-то жив! — огорошил он. Его слова посчитали неуместной шуткой.

— Не валяй дурака, Кутов, нашел тоже время.

— Точно, жив! Вот он, полюбуйтесь.

К изумлению присутствующих, милиционер ввел со двора Божнюка. Ошеломленный таким поворотом дела, Хилькевич спросил:

— Как ваша фамилия, гражданин?

— Божнюк я…

— Что за черт! Кто же тогда убит?

— Машихин убит, — пояснил Кутов. — А этот в канаве сидел и говорит, что убил Машихина сам Гроховенко.

Новость переварили не сразу. Ведь только что казалось все ясным и понятным, и вдруг начинается черт знает что… Следователь опять ругнулся про себя, недовольно кивнул на табурет:

— Садитесь, Божнюк. Расскажите, что вы знаете о совершенном здесь преступлении.

— Федька его порезал…

И Божнюк рассказал почти то же, что и Гроховенко. То есть, что они выпили сначала вдвоем с Федором, потом явился к ним Маших-ин. Тогда выпили втроем и немного поскандалили. Потом миролюбивый Зиня Машихин сбегал еще за водкой, и от этого в хате воцарился мир. Убаюканный выпивкой и мирной обстановкой, Божнюк уснул на лавке. Проснувшись, увидел на полу окровавленного Зиновия, а Федор Гроховенко сидел, уткнувшись лицом в стол. Божнюк очень испугался, бросился, из кухни, поскользнулся и, наверное, тогда испачкался в крови. Он добежал по огороду до плетня, выбрался в проулок, но так как был еще пьян, то обессиленный свалился в канаву. Там его- и нашел товарищ старший лейтенант. Больше ничего Божнюк добавить не имеет.

Его тоже отправили к машине, под надзор милиционеров, и пошли все на кухню. Майор Авраменко нагнулся, над телом.

— Да, это Машихин.

— Так как же, черт возьми, не разобрали сразу? — < сердито буркнул помощник прокурора.

— Ну, он лежит лицом вниз, Гроховенко уверенно заявил, что это Божнюк, одеты они с Божнюком одинаково. Машихин так изменился, что, право, трудно узнать…

— Результат обильной кровопотери, — пожал плечами врач.

— Что ж, товарищи, — несколько смущенно сказал Авраменко. — Преступление совершил либо Божнюк, либо Гроховенко, оба задержаны. На допросах, на очной ставке выяснится, кто именно.

— Не забудьте рассадить задержанных по разным камерам, — предупредил следователь Хилькевич.

— Да уж не забуду. Едем, товарищи.

Божнюк сидел в бричке, ежился под взглядами сбежавшихся любопытных. Гроховенко забился в глубь милицейского «газика». Шофер Бевза стоял у машины, глядел в небо.

— Зараз дождик буде, — сказал он. — Пропала рыбалка.

— Помолчи, Бевза, — поморщился майор. — Давай жми в райотдел.

2

Преступник не признался ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Оба подозреваемых на допросах, на очной ставке продолжали давать на редкость одинаковые показания: выпили, уснули, а пробудились, увидели труп. При этом Гроховенко уверял, что убийца Божнюк, а Божнюк, наоборот, был убежден, что виновен Гроховенко. Показания и того и другого одинаково правдоподобны. Но кто-то из них говорит правду, а кто-то врет.

Хилькевича по нескольку раз на дню донимали одним и тем же вопросом: ну что, разобрались, кто из них? Звонил прокурор, торопил, требовал ускорить следствие. Хилькевич и сам рад бы ускорить, да ничего у. него не получалось. Допросил всех, кто мог иметь хоть какое-то отношение к этой истории.

Дарья Машихина уныло всплакнула и ничего нового не сообщила. Ну, приехал Зиновий в Сторожец в конце прошлой зимы из Харькова, где жил, кажется, у какой-то родственницы. До этого трудился будто бы в Пермской области, но в суровом климате подорвал здоровье, вот и откочевал на Украину, в теплые места. А в Сторожце встретил одинокую разведенку Дарью и женился. Брак оформили чин чином, в загсе. Врагов он не имел, никогда ни с кем не ссорился. Конечно, выпить любил покойничек, вечная ему память. А боле никаких грехов Дарья в муже не замечала.

Восьмидесятилетний Остап Горобец показал, что в тот день сидел у своей хаты на лавочке, ревматизмы на солнышке грел. Видел, как Федор Гроховенко из своей калитки вышел, а через полчаса вернулся вместе с Божнюком. Спустя часа два они уже вдвоем ходили в магазин, а после к ним пришел Машихин. Еще через полчаса в магазин сбегал Машихин, вернулся, и уж больше никто из гроховенковской хаты не выходил и никто туда не входил, кроме Федькиного мальца. Но хлопчик сразу убежал к стадиону.

Шестиклассник Коля Гроховенко рассказал, что домой заходил из школы около двух часов дня. Мама в те дни лежала в больнице. Из кухни слышалось пьяное бормотание, поэтому Коля в хату входить не захотел, бросил портфель в сенцах и убежал к товарищу, с которым отправились на стадион. Уходя, Коля взглянул в сторону дома и видел, как какой-то дяденька шел от дома к уборной, но кто именно это был, не знает. Может, и дядька Божнюк— путь к дыре в плетне лежит мимо уборной.

Другие опрошенные заявили, что подсобный рабочий строительной организации Георгий Божнюк — личность нахальная, любит выпить, похулиганить, да и стянуть что плохо лежит. И шофер райпотребсоюза Федор Гроховенко не краше. Так что для улицы Старомайданной было бы спокойнее, если б их обоих посадили.

Хилькевич догадался на всякий случай снять в гро-ковенковской кухне несколько отпечатков пальцев. Областная экспертиза установила, что все они принадлежат Гроховенко, Божнюку или Машихину. На рукоятке хлебного ножа, которым, вероятно, нанесено смертельное ранение, только отпечатки самого потерпевшего Машихина.

Хилькевича мучило, что он допустил в самом начале следствия много ошибок, непростительных для следователя с его стажем. Например, осмотр места происшествия надо было произвести самому, а не полагаться на малоопытного помощника прокурора. Спустя два часа исправить это упущение было уже поздно: прошедший дождик смыл следы на огороде и в проулке, где нашли Божнюка. Надо было в первый же день как следует допросить подозреваемых. И вообще решительнее взяться сразу. Но за шесть лет спокойной работы в тихом Сторожце Хилькевич как-то незаметно для себя уверовал, что ничего особенно серьезного тут произойти не может. Да и в этом нелепом случае все поначалу казалось ясным. Пятница была, предвыходной день, торопились по обыкновению на рыбалку… Ах как скверно!

Но за упущения Хилькевичу еще всыплют, и вполне заслуженно всыплют. А что теперь-то предпринимать? Который из двух подозреваемых — преступник? И где улики, доказательства? Ах, ну до чего все скверно!

Между тем сроки содержания подозреваемых под стражей истекали. Необходимо было кому-то из двоих предъявить обвинение в убийстве или же отпустить обоих, или по крайней мере одного Гроховенко, потому что против Божнюка заведено дело о хулиганстве по ранее поданному заявлению. Хилькевич запросил у областной прокуратуры продления сроков дознания. Ответили отказом, сочтя его доводы неубедительными. Пришлось Гроховенко отпустить. А дело приостановить за недостаточностью улик. Однако областная прокуратура и такое решение не одобрила: как это в Сторожце «повиснет» нераскрытое убийство! Из Харькова направили на расследование опергруппу: следователя облпрокуратуры Загаева и оперативника Ушинского.