Владимир Пайлодзе – Исправить (страница 52)

Эраст не собирался рубить стойки и превращать машину в неудобную скорлупу. Но хотел, чтобы визуально крыша казалась ниже.

Решение нашли не в самой крыше.

В боковинах.

Подняли линию двери.

Изменили наружные панели.

Чуть иначе оформили стойки.

Сохранили максимум заводской структуры и стекла.

Когда поставили временные шаблоны, машина сразу изменилась.

Леван отошёл.

— Как броневик.

— Не преувеличивай.

— Окна маленькие.

— Нормальные.

— У Toyota были больше.

— У Toyota вообще многое было.

— Пока ты её не купил.

Гия, занимавшийся проводкой, высунулся из салона.

— Мне нравится.

Леван повернулся:

— Тебя кто спрашивал?

— У меня глаза есть.

— Ты электрик.

— А ты жестянщик. И что?

— Оба замолчали, — сказал Эраст.

Тишина продержалась секунд пять.

Двери он действительно заставил усилить.

Не до абсурда.

Но заметно.

Леван сопротивлялся.

— Там штатный усилитель есть.

— Добавим.

— Зачем?

— Потому что можем.

— Машина тяжелее станет.

— Мотор переживёт.

— Это не ответ.

Эраст посмотрел на разобранную дверь.

Провёл рукой по металлу.

В голове на мгновение возник совсем другой шум.

Не мастерская.

Не молотки.

А гул самолёта.

Потом — больничная палата.

Печати на бумагах.

Списанное небо.

И то чувство, которое прожило вместе с ним всю оставшуюся жизнь.

Когда что-то происходит слишком быстро, а вокруг тебя слишком мало металла, чтобы хоть как-то на это повлиять.

Он поднял глаза.

— Хочу, чтобы дверь закрыл — и спокойно.

Леван перестал спорить.

Только кивнул.

— Тогда сделаем.

К марту машина наконец приобрела форму.

Не отдельные панели.

Не каркас.

Машина.

Когда впервые поставили решётку, вокруг собралась половина мастерской.

Она получилась большой.

Очень большой по меркам конца восьмидесятых.

Но именно она собирала весь передок воедино.

Дядя Миша отошёл на несколько шагов.

— Ё-моё.

— Что? — спросил Эраст.

— Страшная.

— Опять?