Владимир Пайлодзе – Исправить (страница 2)
— Я здесь.
Тот уже стоял возле двери с телефоном.
— Скорую вызывай.
Дато начал набирать номер.
— Только без сирены.
Он замер.
— Что?
— Клиентов распугаете.
— Эраст Вахтангович…
— Звони уже.
Дато быстро заговорил в трубку.
Эраст расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
Не помогло.
Воздуха всё равно не хватало.
Он медленно вдохнул и почувствовал запах керосина.
Эраст открыл глаза.
Нет.
В кабинете пахло кофе, кожей кресел и едва заметно — автомобильным воском из выставочного зала этажом ниже.
Но поверх этих запахов совершенно отчётливо проступал другой.
Горячий металл.
Авиационный керосин.
Резина шасси.
Едкая гарь работающей вспомогательной силовой установки.
Запах аэродрома.
Эраст замер.
Он не чувствовал его по-настоящему сорок лет.
Не в аэропортах.
Не на авиасалонах.
Не возле музейных самолётов.
Там всё было другим.
А этот узнал сразу.
Свой.
Он медленно перевёл взгляд на стол.
Рядом с очками лежал старый металлический брелок.
Ил-76.
Потёртый настолько, что контуры самолёта едва различались.
Эраст носил его всю жизнь. Менял машины, кабинеты, портфели — брелок переходил из одного кармана в другой.
Он протянул руку.
Пальцы плохо слушались.
На одной стороне ещё можно было разобрать:
Двенадцатый Экипаж.
Эраст перевернул брелок.
Четыре фамилии.
Командир.
Штурман.
Радист.
Бортинженер.
Четыре молодых мужика, уверенных, что старость существует исключительно для других.
Эраст сжал металл в ладони.
Из четверых остался один.
Он.
— Эраст Вахтангович!
Дато оказался рядом.
Что-то спрашивал, но слова уже доносились будто через закрытую дверь.
А запах становился сильнее.
И память вернулась.
Не постепенно.
Сразу.
Так, словно сорок прожитых лет оказались тонкой плёнкой — и кто-то одним движением сорвал её с глаз.
В мае восемьдесят шестого Эрасту было двадцать три.
Старший лейтенант.
Бортовой инженер военно-транспортного полка.
Самый молодой в экипаже.
Следовательно, по неписаному закону авиации — виноватый во всём.
В плохо прогретом двигателе.