Владимир Павлов – Тайна 17 марта (страница 4)
– Если ты это отдашь, назад дороги не будет.
Александр резко открыл глаза.
Он не вспоминал это тридцать лет.
Почему сейчас?
Телефон снова ожил.
«Есть то, что вы не помните.»
Он смотрел на экран, не моргая.
«Я был ребёнком.»
Ответ пришёл быстро.
«И стояли рядом.»
Александр почувствовал, как внутри появляется не страх – злость.
– Хватит играть, – сказал он вслух.
Он набрал:
«Если у вас есть доказательства – присылайте.»
Пауза.
Затем:
«Доказательства находятся там, где всё началось.»
«Где?»
Ответ пришёл через минуту.
«Северск.»
Александр откинулся на спинку стула.
Он не верил в совпадения.
Если это манипуляция – она продумана.
Если это правда – она давно скрыта.
Он снова посмотрел на дату в письме.
17 марта.
Сегодня было 14 февраля.
Месяц до той самой даты.
Он вдруг понял:
Это не просто напоминание.
Это отсчёт.
Телефон завибрировал ещё раз.
Последнее сообщение на сегодня:
«Вы приедете?»
Александр долго смотрел на экран.
Затем набрал короткий ответ:
«Посмотрим.»
Экран погас.
Но внутри он уже знал.
Он поедет.
Потому что если отец действительно был там —
значит, вся его память о том годе – неполная.
А Александр не выносил незавершённых историй.
Глава 3
Подпись чужим именем
Александр не поехал в Северск сразу.
Он дал себе сутки.
Не из сомнения – из необходимости проверить всё, что можно проверить отсюда. Если это ловушка, он не станет входить в неё вслепую.
Утром он снова разложил письма на столе.
Первое – признание без адресата.
Второе – фотография.
И подпись – Виктор Воронцов.
Почему почерк отца?
Он достал старые блокноты Игоря Миронова. Страницы с заметками, набросками статей, списками телефонов. Александр внимательно сравнивал линии, нажим, форму букв.
Совпадение было почти идеальным.
Не просто похоже.
Идентично.
Это означало одно из двух:
либо письмо действительно писал отец,
либо тот, кто его подделал, имел доступ к его записям.
Александр почувствовал лёгкое раздражение.
Кто-то копается в прошлом.
Кто-то тратит время, чтобы воспроизвести детали.
Он снова открыл архивы по делу Воронцова.
В одном из старых интервью бывший следователь упоминал, что «часть материалов журналист получил от человека, который впоследствии отказался давать показания».