Владимир Осипов – Дубравлаг (страница 24)
Семь лет, от звонка до звонка, я провел в Дубравлаге Мордовской АССР. Там произошел мой возврат к вере. Вера, конечно, — это чудо. Я знал немало прекрасных людей, уважающих Православие, но не способных ПОВЕРИТЬ. На мой взгляд, это просто беда, такое же несчастье, как увечье или болезнь. И я благодарю Господа, что в 23 года мое сердце снова почувствовало Отца. Как-то само собой осознав себя православным, я стал и монархистом тоже. Мое мировоззрение, определившись в 1963–1964 годах, остается таковым и по сей день. Уточняются лишь какие-то детали.
Как у любого русского в доброе старое время: Православие, Самодержавие, Народность. С этими взглядами я и задумал, еще будучи в зоне, издание русского православно-патриотического журнала. Мысль о журнале согревала меня в лагере. Я не принимаю ни Октябрь, ни Февраль в равной степени. Больше того, считаю несчастьем и пресловутую Французскую революцию конца XVIII века. С 1789 года человечество пошло по ложному пути. Родилась качественно иная — ПОТРЕБИТЕЛЬСКАЯ — цивилизация. Дух, честь, совесть, милосердие — всё, что идет от Бога, брошено в жертву маммоне, культу вещей и денег.
Отмечаю как знамение и тот известный общественный факт, что где-то с середины 60-х годов произошло пробуждение национального чувства среди части нашей интеллигенции и молодежи. Как зов трубы, прозвучали "Письма из Русского музея" Владимира Солоухина. Почти одновременно на литературном своде явилось созвездие "деревенщиков", среди которых Белов, Распутин, Шукшин, Астафьев наиболее олицетворяли русское национальное чувство. Огромную роль сыграла живопись Ильи Сергеевича Глазунова. Он и сам в силу своей кипучей натуры становился магнитом, центром притяжения патриотических сил. Важнейшим событием второй половины 60-х годов стало явление "Молодой гвардии". Конформистский советский журнал вдруг переродился. На выжженной, словно после атомного взрыва, русской почве нежданно-негаданно взметнулась плеяда Белинских, причем Белинских в обратную сторону, Белинских лишь в смысле таланта и темперамента. Кожинов, Лобанов, Семенов, Чалмаев, Палиевский, Олег Михайлов, Д. Жуков, Ланщиков — только по тоталитарной необходимости им приходилось еще считаться с марксистской галиматьей. Правда, Кожинов за долгие годы ухитрился ни разу не процитировать Ленина. Но всем своим содержанием, всем духом своим статьи "молодогвардейцев" по существу отвергали антинациональное, а следовательно, и марксистское мышление, космополитические "ценности" революции. Партийная верхушка скоро почувствовала опасность, и в ноябре 1970 года редактор "Молодой гвардии" А. В. Никонов решением Секретариата ЦК был снят. "Пора кончать с русофильством!" — орал Кириленко. В конкретной действительности тех лет русофильство означало первичность национально-государственных, народных интересов перед интересами гниющей идеологии марксизма-ленинизма. Идейным вдохновителем русофильства многие считали члена Политбюро ЦК КПСС Д. С. Полянского. Это явление получило также название национал-большевизма. Думается все же, что "большевизм" в данном случае служил "для отмазки", был прикрытием. Сколько я помню свои тогдашние (1971–1973 гг.) длительные беседы с В. В. Кожиновым, никакого "большевизма" в его мировоззрении не было. А то, что все мы считаем русскую цивилизацию совершенно особой, самобытной, обособленной от Запада, — это другой вопрос. Но опять же, при чем тут "национал-большевизм"? Все "молодогвардейцы", с кем я общался (а они были со мной совершенно откровенны), отвергали и Маркса, и Ленина.
История, а значит, Господь всегда дает людям возможность выбора. 24 июля 1905 года в Бьерке, близ Выборга, во время встречи Николая II и кайзера был подписан договор о военном союзе России с Германией, позднее дезавуированный. В октябре 1910 года во время другой встречи монархов обсуждалась возможность серьезного соглашения двух христианских империй. И оно не состоялось из-за непримиримой позиции нашего омасоненного "истеблишмента". Свершись германо-русский союз, быть может, не пришлось бы воевать через четыре года. Сегодня мы живем в условиях господства либерал-большевизма. Гангстерские цены, нищета, разгул преступности, неслыханная коррупция, сращивание криминалитета с госаппаратом, эпидемия наркомании, нравственный геноцид народа, хаос в управлении и, возможно, не сегодня-завтра падение в пропасть. Так неужели "национал-большевизм" был бы хуже теперешнего "демократического большевизма"? Неспешное, мирное, эволюционное перерастание богоборческого тоталитаризма в нормальную национальную государственность с постепенным отмиранием утопической идеологии — такой могла бы быть историческая альтернатива. Возможно, подобный ход событий был бы спасением для России. Но во главе госбезопасности стоял ярый враг русофильства Андропов, и он со своей командой сделал всё, чтобы предотвратить мирное проникновение патриотически настроенных сил в поры государства и партии. Зато другие, враждебные русской идее элементы заполонили всё, и их никто не трогал. Они были "свои", а политически осознанное русофильство потерпело поражение. Перед разбитым корытом "молодогвардейцев" я предложил издавать независимый от власти журнал патриотического направления. Группа поборников сохранения памятников культуры во главе с М. П. Кудрявцевым оказала полную поддержку моим усилиям, и 19 января 1971 года вышел первый номер "Вече". Макет номера я передал на хранение известному правозащитнику Владимиру Буковскому, ибо я допускал мысль, что могу быть арестован сразу после выхода первого номера и "для истории ничего не останется". Буковский держал его в чемодане, доступ к коему имел и Петр Якир, тогдашний лидер либерал-коммунистов, издатель подпольной "Хроники текущих событий". Якир обнаружил в схроне макет "Вече" и прочел один из вариантов предисловия, где шла речь о необходимости искоренения троцкизма в широком духовном смысле. Т. е. в оценке, скажем, даваемой этому явлению "молодогвардейцами", особенно С. Н. Семановым. А Петр Ионович страстно почитал Троцкого. Он немедленно передал "антитроцкистский" вариант предисловия иностранным корреспондентам, и 27 февраля 1971 года радиостанция "Свобода" уже вещала о появлении в СССР "шовинистического" и "антисемитского" журнала. Почему-то у всех наших либералов "троцкизм" моментально ассоциируется с "сионизмом". Спрашивается, а чего вы суетесь в русскую Смуту? Пришлось разъяснить всем, включая "Свободу", что к чему, и обнародовать подлинное предисловие к изданию. Привожу его текст полностью. Прошу прочесть его с учетом того, что оно мне инкриминируется Владимирским областным судом как "антисоветское". Наряду с другими статьями, в этом предисловии, по мнению подчиненных Андропова, "в искаженном виде изображена советская действительность, коммунистическая идеология, быт советского народа, делаются попытки доказать необходимость изменения существующего в СССР строя". Совокупность таких текстов тянет на восемь лет.
"На Вече!
Двадцатый век — век прогресса науки и техники, и в то же время век небывалого развития корыстолюбия и преступности. В погоне за личным материальным благополучием люди стали равнодушными к духовным сокровищам прошлых столетий. Это наблюдается в равной степени и у нас, и на Западе. Но нас, естественно, прежде всего заботит Россия — наша мать, боль и надежда.
Наше нравственное состояние оставляет желать много лучшего. Эпидемия пьянства. Распад семьи. Поразительный рост хамства и пошлости. Потеря элементарных представлений о красоте. Разгул матерщины — символа братства и равенства во хлеву. Зависть и доносительство. Наплевательское отношение к работе. Воровство. Культ взятки. Двурушничество как метод социального поведения. Неужели это все мы? Неужели это — великая нация, давшая безмерное обилие святых, подвижников и героев?
Да имеем ли мы право называться русскими? Словно зараженные бешенством, мы отреклись от своих прадедов, своей великой культуры, героической истории и славного имени. Мы отреклись от национальности. А когда мы пытаемся теперешнюю пустоту и убожество назвать тысячелетним словом, мы только оскорбляем святое имя.
И все же еще есть русские! Еще не поздно повернуться лицом к Родине. Обратиться к материнской земле, к наследию праотцев.
Нравственное всегда национально. Аморализм не имеет нации. Возродить, сберечь национальную культуру, моральный и умственный капитал предков. Продолжить путеводную линию славянофилов и Достоевского.
Предстоит большая и тяжкая работа. Мы изолированы друг от друга. Мы выварили мысли в своем соку, не обмениваясь, не споря. Вынесем их теперь на русское вече. Пусть мнения противоречат, пусть один опровергает другого. Все наши споры должны иметь одну цель — благо России.
С этой целью мы приступаем после длительного молчания к изданию РУССКОГО ПАТРИОТИЧЕСКОГО журнала. Мы приглашаем всех патриотов к участию в нашем журнале.
Да благословит нас чистый, немеркнущий лик России!
На Вече!
Редакция.
Январь 1971 г."
Куском отнятой жизни обошлась мне путеводная линия славянофилов и Достоевского. Плюс — потоком инсинуаций и клеветы. Например, я совсем не ждал удара от представителя Русской Православной Церкви. Между тем, пока я сидел под следствием во Владимирской тюрьме, священник Александр Мень дал интервью западным корреспондентам, в котором обозвал "Вече" шовинистическим и антисемитским журналом (в унисон Якиру). Игорь Ростиславович Шафаревич поправил Меня, но поправку известного академика-патриота почти никто на Западе не пожелал печатать. Не хотели обижать батюшку. Чекисты, конечно, радовались: каждый плевок из несоветской среды как бы подкреплял и усиливал позицию карателей. Я глубоко скорблю по поводу убийства в сентябре 1990 года врагами Христа православного священника, "совращавшего", по мнению талмудистов, советских евреев в "чужую" веру, уважаю его антииудаистскую позицию, но, как говорится, из песни слова не выкинешь. Радовала чекистов и другая писулька за подписью Репникова и других прогрессистов, "преодолевших" христианство.