Владимир Олейник – Смертельный вихрь Нииры (страница 2)

Он хрипло рассмеялся и отхлебнул из плоской фляжки:

— Потому что у неё, Саша, счёт к Марсу длиннее, чем твой. И куда кровавее.

Дмитрий понизил голос, хотя вокруг гудел лишь приглушённый гул систем:

— Её муж. Георгий Волков. Гений. Работал с образцами из Долины Маринер. «Ржавая лихорадка». Он сгорел за месяц. Кровь превращалась в ржавчину. Кожа — в старую кору. Марина уверена, что в той пыли был не яд. Был ключ. Отпечаток того, что убило целую планету. И она летит туда не за наукой. Она летит сказать той красной заразе: «Я знаю, что ты сделала».

Александр невольно усмехнулся — криво, через силу:

— Значит, мы с ней теперь в одной лодке. Я — тот, кто всех угробил. Она — та, кто хочет отомстить за одного. Идеальная команда.

Дмитрий фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое:

— Ты себя не угробил, Саша. Система тебя выкинула. А остальных — нет. Это не твоя вина. Это чья-то подстава. Или чья-то ошибка. Или чья-то воля. Но точно не твоя.

Александр молчал. Смотрел на фотографию и думал: «А если бы я успел нажать вручную? Если бы дотянулся до панели? Если бы просто не спешил?»

Дмитрий хлопнул его по плечу — сильно, по-мужски:

— Эй, герой-одиночка. Хватит себя жрать. Марс зовёт. А ты, как всегда, опаздываешь на вечеринку.

Александр криво улыбнулся:

— Я уже опоздал на одну. На следующую не хочу.

В этот момент на огромном экране всплыли фотографии будущего экипажа.

Третья — его собственная. С «Луны-12». Официальная, в парадной форме. Под ней зажглась надпись: «Александр Гор. Командир миссии. Отстранение аннулировано по личной рекомендации доктора М. Волковой».

В груди что-то резко дёрнулось. Смесь шока, неверия и той самой запретной надежды.

Дмитрий присвистнул:

— Ну всё. Твой билет в один конец оплачен. И знаешь, что самое забавное в этом «Прометее»?

Он наклонился ближе, и Александр почувствовал запах смазки и космической пыли:

— Говорят, это фасад. Настоящие деньги — из фонда старого, как мир. Называется... «Крона». Слышал такое?

Слово упало тяжело, как замок, щёлкнувший в темноте.

Александр не ответил. Он смотрел на пустой проём шлюза, где исчезла Марина, и чувствовал, как старые шрамы на душе ноют в такт мерцанию станционных огней.

Дмитрий хлопнул его ещё раз по плечу:

— Не грузись, командир. Если что — я тебе всегда припаяю новый шлем. Или новую совесть. У меня в запасе есть.

Александр тихо усмехнулся:

— Спасибо, Дим. Но совесть у меня своя. И она тяжёлая.

Дмитрий пожал плечами:

— Тогда несите её вместе. У вас с Волковой теперь общий груз.

Дорога в пыль началась.

Не с грохота двигателей. А с тихого щелчка подписанного контракта, шёпота чужого имени и грустной шутки старого механика в полумраке орбитальной станции.

Он ещё не знал, что эта дорога ведёт не просто к мёртвой планете, а к древней катастрофе, к тайне, спрятанной под снегами, и к правде, которая может оказаться страшнее любой вины.

Глава 2. Испытание песком

Тренировочный комплекс «Марс-Симулятор», пустыня Гоби, Монголия

15 августа 2047 года

Пустыня Гоби в августе была не местом — она была наказанием. Воздух дрожал над раскалёнными песками, превращая далёкие скалы в призрачные миражи. Солнце висело над головой как раскалённый медный диск, и даже тень внутри купола казалась горячей.

Внутри гигантского геодезического купола «Марс-Симулятор» царил свой собственный ад: разреженный воздух сушил горло после каждого вдоха, искусственная гравитация 0.38 g заставляла ныть колени и поясницу, а красная пыль — измельчённый базальт с оксидами железа — забивалась в каждую щель, скрипела на зубах, проникала в поры и окрашивала кожу и комбинезоны в ржавый цвет. Будто сама планета заранее предупреждала: «Здесь не выживут слабые».

Александр Гор стоял в ангаре перед макетом спускаемого аппарата «Фобос-2». Пальцы машинально скользили по холодному металлу — каждый рычаг, каждая заклёпка, каждый аварийный клапан. Он проверял их в сотый раз, хотя знал наизусть. Три месяца изнурительных тренировок превратили тело в точный инструмент, но разум всё ещё возвращался в кратер Птолемей — в тот миг, когда система отстрелила только его модуль, а у остальных отказала функция спасения.

Размышления прервал бодрый, почти неестественно весёлый голос:

— Командир! Кажется, наш геолог-палеонтолог окончательно решил, что мы летим на поиски сокровищ фараонов, а не на Красную планету. Взгляните на это великолепие!

К Александру подошёл Артём Лазарев. Открытое располагающее лицо, вечная улыбка, карие глаза с детским любопытством. Тренировочный комбинезон с нарукавным карманом, откуда торчали кисточка и маленький геологический молоток — его фирменные «игрушки». В руках — кусок песчаника со спиральным узором, который он старательно выцарапывал ножом.

Александр постарался, чтобы в голосе не прозвучало раздражения:

— Что на этот раз? Карта пиратских кладов?

— О, куда лучше! — Артём поднёс камень ближе, глаза загорелись. — Слоистость! Это же аналог формации «Кровавая Роса»! Теоретический минерал, который, по моим расчётам, мог сформироваться только в условиях катастрофического давления и тепла в марсианском ядре на заре планеты. Если мы найдём его in situ... это перепишет все учебники! Ключ к геологической памяти планеты!

Александр взглянул на царапины. Спиральный узор выглядел слишком намеренным. Слишком точным для «теоретического» минерала. Он невольно спросил:

— Откуда у вас такие точные расчёты? В открытых источниках про «Кровавую Росу» — пара строк гипотез.

Артём на секунду замер — улыбка не исчезла, но глаза чуть сузились.

— О, я много читаю специализированную литературу. И моделирую. Это моя страсть.

Он отвёл взгляд и быстро сунул планшет в карман — слишком быстро. Александр заметил. Дмитрий тоже заметил.

В этот момент в ангар ввалился Дмитрий Соколов — в нелепом старом скафандре «Орлан-Д», раскрашенном в кислотно-розовые и зелёные полосы. Шлем болтался на ремне, лицо сияло ухмылкой.

— Гор! Я тебя нашёл, птенчик орбитальный! Думал, от меня в этой песочнице спрячешься?

Он швырнул Александру заляпанный маслом мешок:

— Средство первой психологической помощи! Тушёнка 2035 года — выдержка, как у хорошего коньяка, — сухари и мой личный паяльник. На случай, если роботы взбунтуются или археолог начнёт нести чушь про марсианских фараонов.

Артём фальшиво рассмеялся:

— О, коллега! Я как раз демонстрировал командиру образец!

Дмитрий взял камень, покрутил в руках и сунул Артёму деталь от старого туалета «Салют-7»:

— Вот это да! Настоящий артефакт! С орбитального сортира. Можешь говорить, что это древний марсианский коммуникатор. Носи с гордостью.

Артём взял деталь, но улыбка на миг дрогнула. Он быстро спрятал её, но Дмитрий заметил.

— Что, не понравилось? — Дмитрий подмигнул. — Не переживай, археолог. Это не просто туалет. Это туалет «Салют-7». Историческая ценность. Может, даже древний марсианский артефакт. Ты же любишь древности? Или тебе больше нравятся те, которые ты сам выдумываешь?

Артём расслабился — чуть громче, чем нужно, — и быстро отвернулся к своему столу. Он снова открыл планшет, пальцы быстро пробежались по экрану, и он что-то напечатал — коротко, нервно. Дмитрий заметил и тихо сказал Александру:

— Видел? Опять в планшет уткнулся. Как будто там ядерные коды. Или «слёзы» свои рисует. Странный тип. Слишком много знает для «теоретического» минерала.

Александр кивнул. Внутри уже росло то самое чувство — когда интуиция шепчет: «Что-то не так».

Дмитрий отвёл Александра и подошедшую Марину в сторону, к тени посадочных опор:

— Ну что, герои? Как вам ваш новый друг? Слишком весёлый для человека, который копается в пыли миллиардолетней давности.

Марина холодно спросила:

— Вы о чём, Дмитрий?