Владимир Окороков – Ясак (страница 12)

– Выходи, выходи, парень, быстрее. – Андрейка вытолкал удивленного Ваську на улицу. – Давно чувал не топили, дымоход снегом забит, можно и задохнуться. У нас в деревне случаи такие иногда бывали. Я пока полезу, почищу трубу, а ты давай сено таскай. На сене сегодня ночевать будем, чай не хуже чем на перине будет.

Когда усталые путники снова залезли в балаган, дым уже почти выветрился, а очаг, получивший хорошую тягу, теперь весело гудел, наполняя небольшое помещение благодатным теплом и светом. Задубевшая от мороза шкура, заменяющая двери, тоже отмякла, расправилась и плотно закрыла вход, позволяя, однако, свободно входить и выходить.

– Ну что, давай посмотрим, что у нас там пожрать то осталось. – Васятка с надеждой заглядывал в котомку Андрейке. Свою, он давно уж развязал, съестного там, как он заранее знал, не было вообще. Еще утром все подъели в надежде, что по дороге подстрелят какую-нибудь дичину. Как назло по пути дичь не попадалась. То ли потому, что специально они не охотились, а шли выбирая пустоши да поляны где и зверя-то быть не должно, то ли потому, что уже чувствовалась близость человеческого жилья.

В котомке Андрейки тоже было не густо. Две полоски сушеного медвежьего мяса, да пара горстей зерен ржи, вот и весь запас.

– Где-то ведь тайник был – в задумчивости чесал свою бородку Андрейка – ведь где-то же дед Севастьян хранил свой провиант. Он, почитай, в том годе все лето здесь прожил.

– А че он здесь жил, больше негде что ли?

– А че ему дом-то? У него бабка Алена еще два года назад как померла. Вот он и подряжается везде, где можно. Здесь за провиант покосы охранял, да корзинки плел.

– А кому эти покосы нужны? – Хмуро заметил Васька.

– Так, а козы-то дикие, все сено сожрут. Их здесь знаешь сколько?

– Сколько? – Не сдавался Васька. – Нисколько. Он что за ними с палкой бегал? Что ж они последний стог-то не съели?

– Козы на зиму в горы уходят, а дед Севастьян здесь до самого снега живет. Петли на коз ставит, ну и так, когда коза зазевается, может ее и стрелой добыть. Где у него тайник я ж не знаю, вон снегу-то сколько навалило, поди сыщи.

– Стоп, Андрейка, а я знаю, где у деда схрон. – Вдруг оживился Васька. – Я когда за сеном ходил, на большой сосне, кажется, лабаз видел. Хотел сразу тебе сказать, да забыл.

– Лабаз? Где? А ну пошли, показывай.

– Да может он и пустой вовсе.

– Вот и поглядим, пустой али нет.

Лабаз действительно был и судя по всему не пустой. Даже снизу было видно, что груз, находившийся там, был тщательно упакован, обернут кожами, увязан веревками и обложен большими кусками сосновой коры.

Не без труда вскарабкавшись по дереву на настил из жердей, Андрейка, повозившись с веревками и кожами, столкнул вниз тяжелый тюк. Еще через какое-то время тюк затащили в балаган.

– Говорят, что грех, чужие схроны-то воровать. – Задумчиво молвил Васька, но по его грязной от сажи физиономии было видно, что ему-то как раз и не терпится поскорее узнать, что там внутри.

– Так мы ж не воруем. – Парировал Андрейка. – Мы только посмотрим что здесь и если еда, возьмем, сколько нам нужно, а остальное оставим. Ну не пропадать же нам с голоду.

– И то верно. – Быстро согласился Васятка. – Лабазы для того и строят, чтобы хранить там припасы. Вот они нам и понадобились. Я еще слышал, что если чего возьмешь, то надо что-нибудь взамен оставить. Тогда это не воровство.

– А что ты можешь оставить-то? – Усмехнулся Андрейка.

– Могу пороху немножко оставить и десяток стрел от арбалета. Завтра дров принесу с запасом.

– Ну, я тоже могу пороху чуток отсыпать, глядишь и пригодится кому.

К их удивлению в тюке оказалось фунтов пять ржаной муки, с полфунта соли, свежее мороженое мясо и, к великой радости обоих, закутанная в медвежью шкуру глиняная баклажка с парой штофов горячего вина.

Друзья просто остолбенели от такой невиданной щедрости деда Севастьяна какое-то время, молча и ошалело, переглядывались, взирали на такую роскошь.

Первым прорвало Васятку. Он спрыгнул с топчана и с радостными воплями пустился в пляс.

– Тиши ты, чертяка. – С усмешкой урезонивал его Андрейка. – Мы потом, когда с Енисея-то придем, деду Севастьяну тоже вдоволь вина купим. Чтоб не серчал, на нас, черт старый.

В этот вечер в заброшенной посреди тайги, жарко натопленной землянке, аппетитно пахло жареным мясом и свежеиспеченным хлебом. При свете ярко пылающего очага изголодавшие и утомленные друзья, уже изрядно отпив из баклаги, долго не могли заснуть.

Глава 10. Тяжелое похмелье.

Проснулся, а точнее было бы сказать, очнулся, Андрейка от яркого солнечного света и шума голосов. Голова после вчерашнего трещала, совсем ничего не соображая, во рту было мерзко и сухо, единственная мысль, пульсирующее в воспаленном мозгу, – скорее выпить воды.

– Постойте-ка, братцы, так ведь это Андрейка Фирсов, – пророкотал над его ухом чужой незнакомый голос – ей Богу он, я его дядю, Поздея, хорошо знаю, он же из Верхотурского острога будет.

– Ну-ка, дай посмотреть? – Над Андрейкой склонился другой человек, загородив льющийся в дверной проем дневной свет. – Точно он, а это кто с ним?

Андрейка, покачиваясь всем телом, с трудом, наконец-то сел на топчане и обвел толпящихся в тесном балагане людей, бессмысленным, ничего непонимающим взглядом.

– Да он братцы пьян, как сапожник. – Захохотал кто-то. – А второй вообще лыка не вяжет.

Постепенно память к Андрейке стала возвращаться, но он пока виду старался не подавать, изображая из себя еще не протрезвевшего человека. Растерянно, глуповато улыбался, кивал головой и старался делать попытки подняться на ноги, но всякий раз нарочно падал под веселый хохот мужиков. Это представление, как он и хотел, дало ему возможность, во-первых сориентироваться в ситуации и придумать более-менее правдоподобную версию, как они с Васькой здесь очутились, откуда и куда держат путь. Главное теперь было, чтобы Васька с перепуга, ничего не разболтал.

Васька же пока до сих пор безмятежно спал, раскинувшись на соломе, но морозный воздух, теперь беспрепятственно проникающий в открытый дверной проем балагана уже стал кусать его за оголенные части тела и залезать дальше под кафтан. Васька скрючился, подтянул под себя ноги, потом видимо не выдержав, пошарил вокруг себя руками в поисках медвежьего одеяла и не найдя его сел, но однако глаза так и не открыл.

– Так это же Васька Морозов. – Крикнул кто-то. – Помните, пацаном, еще был, когда они с Кайдаловым на Енисей к тунгусам ходили.

– Верно, он. – Пробурчал кто-то третий. – Однако же он с отрядом Петьки Албычева снова к Енисею пошел. Видел я его, когда их отряд нынче у нас в Кетском стоял.

– Не их ли поджидает наш воевода? Сказывали нынче, что, мол, казачьи разъезды все пути на Тобольск перекрыли, ловят мол, лихих людей, стало быть.

– А вот мы их сейчас прямиком к воеводе и доставим. Пусть сам разбирается, глядишь и нам поблажка, какая-никакая, будет.

– Это верно братцы. Перед воеводой выслужиться, спина-то не переломится. Вмиг копейку на вино даст, а может и боле.

Андрейка, давно уже смекнул, что это были люди не служилые, и можно было бы попытаться с ними как-нибудь договориться. – Лишь бы Васятка рот не открывал, а то набуровит чего не попадя с пьяных-то глаз. – Андрейка с опаской глянул на Васятку, пытаясь каким-нибудь образом привлечь его внимание.

– Смотрите, ребята, – вдруг заорал один из мужиков – да у них здеся и ружья имеются. Надо, надо их к воеводе волочить. Может, что натворили варнаки.

– А ну положи мой мушкет, стервец. – Все же продрав глаза и увидев свое ружье в руках чужого человека, благим матом заорал Васька и бросился на мужика с кулаками.

– Ты что, щенок. – Буркнул тот и одним ударом в голову уложил Ваську обратно на топчан. – Надо связать их, братцы, от греха подальше. А то еще могут и в бега кинуться. Этот-то, молодой, но шустрый, совсем как бурундук. – И мужики весело, но беззлобно захохотали.

***

Только спустя некоторое время, когда спутанные по рукам и ногам веревками, казачки, лежа на сене в последней почти пустой подводе, окончательно оклемались и протрезвели, до них стало доходить, что это простые мужики с Кетского острога.

Так уж вышло, что весной у крепкого крестьянина Федьки Ершова на подворье закончилось сено. Или Федька не рассчитал осенью, когда сено на зиму на подворье завозил. А может, кто из соседей у него то сено подворовывал, слухи такие по селу ходили. Но сена не хватило и пришлось Федьке ехать на покосы в «Волчью падь», где он с осени, на всякий случай заначку оставил. И надо было торопиться, сено-то находилось на другом берегу, а вот-вот Кеть ото льда вскроется и тогда еще пару недель ждать конца ледохода. Работа предстояла нешуточная, поэтому Федька со своим родным братом Сидором, уговорив соседа Поликарпа помочь им. Отправились в «Волчью падь» спозаранку, почти в темноте. Там-то они случайно и обнаружили Андрейку с Васяткой. Не без оснований приняв их за беглых варнаков, позарившихся на чужое имущество, решили сдать их воеводе.

Имущество Федора, по большому счету, конечно же, не пострадало, окромя того, что было выпито все вино, на которое, конечно же, и рассчитывал Федор приглашая помощников. Именно по этой причине они больше всего и горевали.