Владимир Окороков – Агентство 404 (страница 3)

– Чего невеселый? – спросил, закуривая. – Домой охота, по семье скучаешь?

Узнав, что у Степана нет семьи, не удивился.

– Я так и думал.

– Почему это, интересно?

– Ну, так не звонит тебе никто, и ты вроде тоже.

– Некому мне звонить, – сказал, затягиваясь, Степан. – Детдомовский я, а с женой не живу давно, даже, если честно, и не знаю, где она, детей нет, слава Богу.

Наутро Мещеряков уже улетал в Россию, домой, в командировке был уже третий раз, на вопрос Степана, почему не спит, ответил, что дома выспится. В ходе беседы выяснилось, что Николай живет в Чудногорске, это в пятидесяти километрах от Белоярска, и служит уже три года в должности начальника криминальной полиции, как раз с того момента, когда милиция и стала называться полицией. Тоже, как и Степан, был женат, и тоже разошелся, правда, вполне официально, и платил алименты сыну, которого видел регулярно, почти каждый день. Городок Чудногорск небольшой, почти все жители города были негласно знакомы. Вот тогда в беседе Коля и дал Степану совет по общению с женщинами.

– Ты когда в компании телку снимаешь, выбирай самую невидную, ну, можно среднюю, если другая уж больно страшная, красоток не бери. Я тебя уверяю, что, независимо от внешности, все остальное у них одинаковое, зато на страшную ты не западешь, встречи с ней искать не будешь, т. е. эпизод – он и есть эпизод. Через день ты о ней и не вспомнишь, и это очень хорошо, ты свободен, она ведь, если не совсем дура, тоже понимает бесперспективность продолжения отношений и самовольно тебя беспокоить не будет. Ну, может быть, будет надеяться, ждать, но это уже ее проблемы, и они тебя не касаются, зато у нее не будет никаких иллюзий. И никаких контактов, ни телефонов, ни электронной почты, про домашний адрес я вообще молчу.

– Ты представляешь, если бы я всем своим девкам в Белоярске давал свои визитки, они бы меня и в Чудногорске достали, там езды-то меньше часа на автобусе, про тачки я уж и не говорю. – Коля заверил, что в самом городке, где он служил, у него никаких контактов с женщинами принципиально не было.

– Не хватало еще личных забот, проблем и на службе хватает.

Утром Николай, тепло попрощавшись с областным коллегой, улетел в Москву, обещав звонить, и приглашал в гости в свой городок – Чудногорск.

Глава 3

В изрядно уже измученный весенними холодными непогодами Белоярск неожиданно пришла весна. Целую неделю моросившие дожди наконец-то съели последние остатки надоевшего уже грязного снега. Погода сразу как-то установилась, потеплело, посвежело, тяжелые свинцовые облака уже не висели над городом, нагнетая тоскливую безысходность и почему-то дурные предчувствия. Очутившись на улице, Степан испытал необыкновенный прилив энергии, волна дурноты отступила, словно вынырнул из бездны, все, что было там, в квартире, целую неделю, осталось в прошлом. Ко всему происходившему в его жизни Степан относился философски. «Все пройдет, – любил он повторять, – надо только маленько подождать». Он знал, что все казалось бы, непоправимые ситуации возникавшие с ним частенько, и казалось бы что в тех сложившихся условиях изменить уже ничего нельзя, спустя какое-то время будут вспоминаться с ироничной улыбкой, а то и вовсе забудутся, как забывается дурной сон.

– Привет, сосед. – К нему степенно направился Алексей из 22 квартиры. – Что, все, вышел из штопора? – О странных чудачествах одинокого подполковника знал весь дом, относились с пониманием, сочувствием, а некоторые женщины даже ставили его в пример своим мужьям: вот, посмотрите, выпьет человек – и не видно его, и не слышно, матом не ругается, деньги в долг не просит и шлюх не водит.

– Здравствуй, Алексей Иванович. – Степан крепко пожал руку доктору технических наук, но, однако же, вполсилы, чтобы не причинить неприятных ощущений субтильному соседу.

– Что, в спортзал? – указал он на сумку, болтавшуюся на плече Степана.

– В него. Хочешь составить компанию? – Степан, дружески приобняв соседа и подталкивая его, направился к покрытому засохшей грязью «Патриоту».

– Благодарю покорно, – заулыбался сосед. – Как ты, Палыч, можешь и бухать, и одновременно спортом заниматься? Не боишься?

– Так не одновременно, я уже три дня ни капли. А ты что, Леха, все еще, что ли?.. Не похоже на тебя. Ты вообще-то хреново выглядишь, завязывай давай помаленьку. Есть на что похмелиться-то?

– Да откуда? Я тебя и ждал.

– Так что ж не зашел-то? На. – Степан сунул Лехе в руку тысячную купюру. – Только в меру, братан, и говно не пей.

Машина завелась сразу, легко и плавно тронулась. Зря хают и не любят наши машины. Степану уазик нравился. Он в своей жизни перепробовал разные автомобили, но вот уже три года ездил на «Патриоте» и, как говорится, горя не знал. Все устраивало Степана в машине: и габариты, и экстерьер, и хотя уже появились модификации с 6-ступенчатым автоматом, предпочитал свою, с механической коробкой переключения передач.

Припарковавшись возле спортивного комплекса Главка, Степан, закинув на плечо сумку, не спеша двинулся к горстке людей, стоявших у входа, закурил. Давно собирался бросить курить, да все как-то не получалось.

– О, пенсионер, привет. – Коллеги добродушно пожимали руку. – Давно тебя не видно было, уезжал куда?

– Вы что, уже? – спросил Степан.

– Да, там есть еще, иди разомнись, бассейн, правда, сегодня не работает, только душ и парилка. В тренажерном зале человек пяток, а на ковре вообще никого.

Степан махнул рукой – ладно, мне никого и не надо – и зашагал к дверям.

Разогревшись полчасика в тренажерном зале, Степан поднялся в «борцовый». Пока он крутил педали и тягал штангу, видимо, в борцовый зал прибыла группа курсантов средней школы МВД из Соснового бора. В небольшом зале под руководством опытного тренера Верещагина курсанты отрабатывали приемы контратаки при нападении двух и более вооруженных людей. В зале было душно, чувствовался запах молодого здорового пота, слышались резкие выкрики и хлесткие шлепки тел о клеенчатые маты. Судя по всему, тренировка началась недавно, а количество курсантов, сидящих вдоль стен и еще не приступавших к тренировке, было приличным. Степан поднял руку, приветствуя Верещагина, и тут же опустил, что должно было означать: ладно, пойду, мне не к спеху, в следующий раз, – и направился в парилку.

Удивительная легкость в теле и прилив энергии, полное исчезновение тревожности, еще утром посещавшей его, – вот что чувствовал Степан, пружинисто шагая к машине. Он вдруг отчетливо ощутил, что теперь у него стали свободны и утренние, и дневные, и вечерние часы, и будущая жизнь его показалась такой предсказуемой и пресной, что он аж остановился. Сумма пенсии заранее известна, и покрыть уже сложившиеся потребности Степана, явно не сможет. Накопления? На них при таком темпе, к которому привык Степан, можно продержаться год, ну, полтора, а потом? Продать дачу? Ну, тогда уж лучше продать квартиру и жить на даче, ведь жил же он раньше на даче, и ему это даже нравилось. Пусть даже он продаст квартиру за 5 миллионов, но эти деньги ведь тоже когда-то кончатся, а ему еще 48 лет, и умирать он в ближайшие лет десять не собирался точно.

Финансовый вопрос настолько взбудоражил Степана, что он даже решил поинтересоваться у коллег, давно уже ушедших в отставку, как они живут, набрал телефон Сафронова, с которым не виделся уже несколько месяцев, с тех самых пор, когда в последний раз уезжал на Кавказ.

– Привет, Мишель, – как можно непринужденно прокричал он в трубку.

– Вам кого надо? – ответил не очень радушный голос.

– Михаила Сафронова хотел бы я услышать, – уже вполне официально проворчал Степан. – Это коллега его, Дорохов.

– Хорош коллега, – буркнули в ответ. – Уж три месяца, как отец умер, – и положили трубку.

Степан сидел, растерянный и обескураженный. Вот как это бывает, просто и обыденно, в двух словах: три месяца как умер. А он, уходя в отставку, тоже, наверное, рассчитывал жить долго и счастливо. Степан вспомнил, как провожали Сафронова на пенсию, и тоже в кафе на Весенней, как и его. Просто это кафе принадлежало супруге одного из офицеров Главка, и это было удобно, да и хозяйке кафе выгодно.

Не то что их связывала какая-то особенная дружба, нет, они были одногодки, вместе окончили вышку и вместе служили в одном Главке, два раза вместе были в командировке. Год назад Мишку комиссовали в связи с тяжелым ранением в бедро. Когда они виделись в последний раз, он хромал и ходил с тростью, но был веселый и полный планов и надежд. Врачи оптимистично предрекали полное излечение в ближайшее время, но к службе были противопоказания, да и выслуги хватало, так что увольнение на пенсию было логично и не противоречило его дальнейшим планам. Так что же могло случиться? Ну, не от хромоты же он умер, в конце концов.

Обеденный перерыв еще не начался, так что Степан, оставшись в машине, просто открыл окно и закурил. Можно было, конечно, и зайти в управление, но почему-то не хотелось встречаться с коллегами, отвечать на дежурные вопросы дежурными фразами, тем более ему надо было увидеть Веру Игнатьевну – секретаря начальника управления. Степан знал, что на обед она ходит в кафе «Лакомка» за углом, а так как обедать в этой кафешке желающих среди мужского коллектива управления было мало, то зачастую она туда ходила в гордом одиночестве, что в данной ситуации очень устраивало Степана.