Владимир Охримец – Приз (страница 11)

– Иваныч! – закричал я, вбегая внутрь. – Катер!

– Чего? – Ошалел от новости старпом.

– Катер нас догнал, идет рядом, похоже, собирается швартоваться!

– Серега, ты что заболел, какой ещё катер? Здесь, в это время?

– Да ты выйди сам, да посмотри. Заболел! Нужно мастера поднимать! – Я схватился за трубку телефона.

– Стой! Погоди, дай я сам проверю, что там за глюки тебя посетили. – Не поверил на слово старпом и нехотя поплелся под дождь. «Сходи, посмотри!», злорадно подумал я, предчувствуя его реакцию. Обратно он прибежал гораздо быстрее. Глаза его вылезли из орбит, и дрожащими губами он пролепетал, заикаясь от волнения:

– П-п-пират-т-ты! П-п-поднимай тревогу!

Заработала авральная сигнализация и весь пароход залился диким, выворачивающим душу звоном. Первым среагировал телефон. Никому, естественно не хотелось вылезать из теплой постели и каждый первым делом пытался созвониться с мостиком, узнать, где произошло замыкание или кто же это так неудачно пошутил.

Но ответить мы успели лишь капитану. Дальнейшее произошло как в плохом детективе. На мостик через открытую дверь вдруг ворвались несколько людей в черных дождевых плащах и масках, вооруженные автоматами и пистолетами. Грубо толкая, они молча схватили нас, связали сзади руки толстой бечевкой и молча, ни слова не говоря, стали выводить вниз по трапу.

– Эй! Вы кто? Вы чего? – Осмелился я возмутиться, но ближайший ко мне бандит, ни слова не говоря, взмахнув автоматом, обрушил приклад на мою голову. Сбитый с ног мощным ударом, я попытался было зацепиться за поручни, но связанные руки этого не позволили. Последнее что увидел перед тем, как впечататься головой в пол – это чередование ступенек с подволоком перед глазами и голые коричневые ноги бандита в кожаных шлепанцах, таких, в которых ходит почти вся Азия…

…Я шел по краю высокой горы, очень похожей на Столовую гору в Кейптауне. Было страшно от огромной высоты и ощущения невесомости во всем теле. Казалось, сейчас дунет ветер и унесет меня вниз, туда, где клубились облака, и темнела вода какой-то горной реки. То и дело из-под ног вылетали камни, и со страшным грохотом падали вниз. Наверное, мне следовало отойти от края, не испытывать судьбу, но для этого совсем не было сил. Что-то не отпускало меня, удерживая в таком неустойчивом положении. Но вот, очередной камень сорвался из-под ног и вместе с ним полетел и я. Чувствуя, что скоро упаду и разобьюсь, каждую секунду ждал удара, а тем временем воздух, который я рассекал, как бы проходил сквозь мое тело, не создавая никакой преграды падению. Кажется, мне пора было уже упасть, но вместо этого я вдруг оказался опять наверху и уже оттуда наблюдал многочисленный камнепад, вызванный моим падением. Разогнавшись до страшной скорости, камни дробью стучали по дну ущелья: Тук, тук, тук. Тук, тук, тук, тук, тук. Потом долетала очередная партия и снова: Тук, тук, тук, тук. И еще вдруг заболела голова. Неприятно так заболела, мерзко, будто половина сосудов в ней полопалось. «Сергей, Сергей!» – откуда-то тихо позвали меня. Я посмотрел вокруг. Очертания скал стали расплываться, размываться и в глаза ринулся яркий свет, а уши наполнились стрекотанием от швейной машинки. «Откуда взялась швейная машинка?» – Подумал и не нашел ничего умного, как спросить в пустоту. «Откуда здесь швейная машинка?»

– О! Очнулся, наконец. Слава богу! Это не машинка. Стреляют, сволочи. Владислав Семенович, он очнулся! – Раздался сверху знакомый голос.

– Дайте ему попить. Сергей, ты можешь глаза открыть?

Попробовал. Но лучше бы этого не делал. Кроме боли от яркого света, этот эксперимент принес мне еще и моральные страдания. Я лежал на полу в столовой, все в той же мокрой одежде, но сейчас накрытый скатертью со стола, под головой чувствовалось что-то мягкое. Меня потряхивало от холода, все-таки мало приятного, когда ведро воды испаряется с ваших брюк и рубашки, охлаждая тело. Кроме меня здесь находилась большая часть экипажа. Недалеко за столом сидел капитан, старпом и стармех. Остальные разместились кто где. Многие из них были избиты, в оборванной одежде. Некоторые были вообще в одном белье. Не хватало, наверное, всего лишь несколько человек. Веры здесь тоже не было.

– Где Вера? – Еле шевеля распухшим от боли, видимо прикушенным во время падения, языком пробормотал я.

– Веру Петровну не могли найти, чтобы предупредить. Её не было в каюте. – Ответил капитан, внимательно глядя на меня.

– Она… она была у меня. – Голова моя представляла собой один большой ком боли. Болела ушибленная шея и вообще все тело.

– Да, – понимающе кивнул капитан, – я догадывался, что вы знакомы. Теперь все объясняется. Ну что же, значит, скоро и её найдут. А я, грешным делом подумал, что она сумела спрятаться.

Я начал медленно подниматься, намериваясь идти за ней.

– Стой, куда ты? – Боцман удержал меня за плечи, не позволяя встать.

– Пусти, Михалыч, я должен её найти!

– Да куда ты пойдешь? Посмотри на дверь!

Я обернулся. У двери, широко расставив ноги в сандалиях, с автоматом наперевес стоял индус. Натуральный индус, в чалме и длинном платье до пят. Автомат на нем смотрелся довольно экзотично, как на обезьяне, честное слово. Увидев, что я поднялся, он радостно оскалился, продемонстрировав свои гнилые зубы.

– Ему к стоматологу бы надо, – пробормотал я и снова прилег, ожидая, пока успокоится громкая толкотня, начавшаяся в голове с приливом крови. Нужно было что-то придумать. Попытаться как-то спасти Веру. Эти сволочи… ведь неизвестно, что они будут делать, когда её найдут. Хотя, конечно же, известно. От этой мысли у меня все помутнело перед глазами. Какой же я тупица, ведь это из-за меня она сейчас подвергается риску. Правильно капитан посмотрел на меня так осуждающе. Была бы она в своей каюте, сейчас сидела бы здесь, вместе со всеми…

– Кого еще нет, Михалыч? Не могу понять.

– Механиков из машины выкуривают. Вот и стреляют. Вроде где-то забаррикадировались, дурачки, не даются. Но эти же с автоматами. Бессмысленно.

– Не дураки, а молодцы, – раздался из дальнего угла столовой голос третьего механика, – погибать, так с музыкой, не то, что мы. Повязали всех, как кутят, сонными.

– Прекратите! – Прикрикнул на него капитан. – Мы не на войне, чтобы рисковать чьей-либо жизнью. Здесь торговый флот, а не военный корабль. И те, кто его захватили, это знают. Мы находимся под защитой международных конвенций и законов флага.

– Да уж, – хмуро усмехнулся третий механик, – вон, Серегу как защитили ваши законы, головы поднять не может…

– Хватит! – Прикрикнул на него стармех.

– Давайте-ка не будем ссориться, – выступил в качестве миротворца боцман, – это ничего не даст. Только вред один. Нам нужно думать, что теперь делать, а не грызню устраивать. Как вы думаете, Владислав Семенович, кто они все-таки? Что-то не походят на простых пиратов? Я заметил у некоторых даже «Узи» есть.

– Я вообще не понимаю, откуда здесь взялись пираты. Их никогда в этих местах не было. Здесь же, на островах, сплошные курорты, им же прятаться некуда.

– А я думаю, – вставил «дед», – это мафия.

– Ерунда какая, – раздался еще чей-то голос, – первый раз слышу, чтобы мафия захватывала обычные торговые суда. Что они, сахаром спекулировать будут, что ли?

– У кого часы есть, сколько сейчас времени? – спросили голосом повара.

– Половина шестого, ты что завтрак собираешься готовить? – Поинтересовался боцман. – Это хорошо, нам сейчас силы понадобятся!

– Я попробую, если они не помешают.

– Не помешают, они тоже жрать захотят, сволочи!

– Кстати, Алексей Иванович, когда вас с моста уводили, вы не заметили, они курс не собирались менять? – поинтересовался капитан у старпома.

– Не успел, они нас пинками с мостика выкинули. Но уж если захватили, то или загонят на какой-нибудь остров для перекраски и переделки документов, или погонят в Индонезию. Тогда красить будут на ходу. Странно, что они никаких переговоров не ведут и вообще все довольно странно, я по-другому раньше представлял себе захват судна. Могли бы хотя бы объяснить, что им нужно, деньги, ценные вещи.

– А они не будут ничего объяснять. – Спокойно произнес Серегин, наш новый фиттер. (фиттер – старший моторист, токарь – прим.). Он вообще-то был страшный молчун и уж если что-то сказал, все это сразу замечали.

– Почему, не будут?

– А потенциальным покойникам ничего объяснять не нужно! – Наступила тишина. Люди молча «переваривали» такой кладбищенский прогноз, не зная, что тут можно возразить. «А ведь и вправду, – подумал я, – им нет смысла нас оставлять в живых. Зачем, если кругом море, самое лучшее место для захоронения двух десятков лишних глаз. Глаз, глаз, но…»

– Нет, – пришлось мне немного пошевелить разбитыми губами. – Ты не прав, пока они не планируют от нас избавляться.

– С чего такая уверенность?

Я помолчал, собираясь с силами. Разговор этот слишком влиял на мою трещавшую от боли голову.

– Серега, ты чего молчишь, – обеспокоился боцман, – плохо тебе?

– Нет, ничего, – я приподнялся и сел, прислонившись к ножке стола. – Я думаю, что они не зря маски носят. Почти все из них… – Кивнул на охранника. – Значит, опасаются, что мы их можем потом узнать. А ведь покойники как свидетели совсем никакие.

Речь у меня получилась совсем никудышная, потому что распухший язык сильно мешал говорить, но меня все внимательно слушали и, думаю, поняли правильно.