Владимир Охримец – Несмешные рассказы (страница 4)

А потом мне показали дождь…

Сначала я услышал, как по крыше моей клетки зашумело что-то большое и неповоротливое. Подозреваю, была незапланированная стыковка с неким космическим облаком. В экранах вдруг потемнела картинка, появилась рябь. Запахло влажным шлейфом ближайшей кометы. Посвежело. Космическая пыль прибилась к млечному пути и больше не стремилась попасть ко мне на борт.

Но, этот мимолетный контакт не мог продолжаться долго. Экраны вновь прочистились, посветлели, и в них полезла наглая мошкара.

Именно потом я понял, почему она такая упрямая и постоянно пытается попасть в мою камеру. Она явно тоже была инопланетной. Наша, земная, раскормленная на человеческих особях, наверняка застряла бы в сетке. А инопланетян вы видели? Тощие, маленькие и совсем синие. Что в них можно есть?

Неет! Я вовсе не жалуюсь! Но, когда на вас с таким остервенением нападают инопланетные насекомые, это же неприлично! С этим же нужно как-то бороться! И я радостно хлопал в ладоши, когда удавалось хорошенько прицелиться.

В редкие, как обычно минуты ясного видения, знания о котором я почерпнул все у того же Кастанеды, до меня доходила острота сходства меня, и мне подобных, с улитками, которые были предназначены в пищу. Как все знают, для полного очищения от продуктов интоксикации их держат в аквариуме в течении двух недель. Только потом, тех их них, кто все же выжил, допускают для работы на терминале. Такая аналогия заметно приподняла мой дух, и к концу периода очищения я вполне (морально и физически) был пригоден для запекания под сырным соусом.

К концу второй недели обсервации я понял, что не один. Из-под лестницы, ведущей в спальные камеры выполз маленький паучок. Первое время я еще подозревал, что это Чужой, просто еще не дорос до нормальных размеров, но, потом пригляделся – нет. Обычный паучок. Без скафандра. Только очень худой. Он сразу же принялся бегать по кухонному отсеку и кого-то искать. Я подумал, может другую живую душу? И попробовал обратить на себя внимание. Даже крикнул. Но, новый жилец и усом не пошевелил. На двадцатиметровой кухонке сразу стало тесно. Я бегу к окну, он несется туда же. Я обратно – он бросается мне под ноги. Возможно, когда-то, в нормальной жизни он был спортивным тренером и теперь по привычке организовывал мне бег с препятствиями. Иногда он исчезал, и я с облегчением выдыхал, полагая, что следующее появление будет не скоро. Но, он снова появлялся и так же, из угла в угол, принимался бродить по всему помещению, делая его опасным для передвижения. К концу дня до меня дошло. Он тоже проползал здесь обсервацию. Начал когда-то очень давно. По какой-то причине срок карантина у него затянулся. Все о нем забыли. И сам он уже никуда отсюда не стремился. Чувствуя, как меня завораживает его равномерное и хаотичное передвижение, я письменно поклялся на перилах лестницы - в последний день обязательно напомнить о себе персоналу обсерватория.

День, когда полет моего корабля «Обсервация» остановился, мной почти не запомнился. Как в тумане я собирал разбросанные по отсекам вещи, плавно перелетая из угла в угол. Вместе со мной в разреженном воздухе этой планеты летали мошки, обломки мыслей, разума и надежд. Иногда мы с ними сталкивались, и я пытался их опознать. Но, получалось не всегда, и мы летели дальше – каждый по своему маршруту.

Предчувствуя неизбежное расставание, компьютерное кресло горестно вздевало ко мне ручки, а пуфики жалостливо путались у меня под ногами. Всем хотелось одного – чтобы мое сознание полностью деградировало в этой клетке, и я стал элементом здешней мебели. Подозреваю, некоторые предметы, до странного неуместные здесь и составляющие мне компанию в течение двух недель, изначально тоже выглядели иначе.

Когда к моему пристанищу подали странного вида транспорт, я вздохнул свежего воздуха, без сожаления обрезал пуповину и, рождаясь заново, издал первый истошный крик: «Свобо-оден!»

Так мне и повезло не сгинуть в обсервации.

Глаза в пандемию

Можно ли изобразить зеркало?

Простой ответ, рождающийся в первые секунды – можно. Достаточно нарисовать прямоугольную или фигурную поверхность, в которой видно чье-то или какое-то отражение. Да и запросы в поисковике дают массу процессов изображения рамы, в которой притаилось таинственное стекло с особыми свойствами. Кроме этих стандартных картинок находятся еще многочисленные образы в самом зеркале, будь то блики солнца, зайчики, скачущие по стенам, как кони на лугу, или колченогий стул, на который присаживается дама перед своим treillage. Это ли есть зеркало? Ведь что оно такое? Просто фигурный кус стекла, обработанный определенным способом, покрытый слоем амальгамы и способный максимально отразить предметы или солнце, суть одно и то же – лучи света. Но, как изобразить именно Зеркало? Не раму и не отражение? Как сделать это наиболее полно? Возможно ли достичь этой цели, не указывая на связь всех этих понятий?

Но, оставляя тему зеркала физического, обратимся к его метафорическому смыслу. Поговорим про Глаза – зеркало души – «Vultus est index animi". Считается что эту фразу в первоначальном виде произнес всем известный Марк Тулий Цицерон. Он-то говорил не про сами глаза, а про все лицо – «Imago animi vultus est». Мол – это лицо – зеркало души. Но, возможно, в виду наибольшей информативной ценности именно глаз, его фразу немного подправили. Кажется мне, это было сделано очень удачно.

Про глаза можно говорить много, если не бесконечно. Они - одни из самых загадочных и важных органов человека. К примеру, иридодиагностика, как все знают, позволяет уверенно определить заболевание по малейшим точкам или пятнам на радужке глаза. А сама сетчатка считается частью головного мозга, вынесенного за его пределы. Однако здесь речь идет не о них. Поговорим о том, как мы стали относились к глазам в этот грустный период несколько затянувшейся пандемии.

Вы замечали, как изменились глаза людей за прошедшие года? Точнее, как изменилось наше с вами их восприятие? Ограниченные наличием масок на лицах, люди стали больше обращать внимание на единственно заметные, для считывания информации, черты лица. Казалось бы - видишь человека, готов его слушать, изучая его и помогая себе взглядом, но, вдруг, этот самый взгляд натыкается на синий, черный или, что самое странное - цветной, кожух, покрывающий лица, словно половинка bustenhalter прячущая то, чего не должно быть видно. И, теперь, когда мы отрезаны от привычного вида собеседника, когда не видно движения его губ, существования или отсутствия на них улыбки, усмешки или гримасы, поневоле нам приходится ловить его взгляд, чтобы лучше услышать и вовремя прореагировать на получаемую информацию. И мы вновь учимся видеть человека по тому, что более открыто, более искренно и истинно, оценивая ум и интересность говорящего. «Чего нет в мыслях, не будет и в глазах» – говорили в старину. Мы даже чаще стали видеть глаза своих близких, таких далеких иногда, после нескольких лет совместного проживания, и удивляемся, насколько эти глаза живы и многозначительны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.