Владимир Новоселов – Вторжение в Телесию. Медицинский триллер (страница 2)

Дверь домика захлопнулась с тяжёлым, плотным звуком, отрезая Тётушку Муцину от мира.

Ней в это время с тоской смотрел на телефонную трубку, в которой умирала надежда.

– «Король выбирает сны»… – пробормотал Ней, глядя в серое небо Носоглотки. – Конечно. Сны важнее реальности. Наша беда в том, что мы слишком хорошо устроены. У нас такая идеальная система связи, что никто никого не слышит. У нас триллионы нейронов, а мозгов, кажется, не хватает, чтобы понять простую вещь: если у ворот стоит кто-то с улыбкой и пропуском, это ещё не значит, что он пришёл нас спасать. Но разве Лорду Эндорфину это объяснишь? У него статистика. У него «индекс счастья». А то, что мы здесь, на периферии, чувствуем запах гари – так это, наверное, просто галлюцинация от переутомления…

Пока Ней предавался горьким размышлениям о кризисе управления, внутри домика происходил кошмар, ужасающий своей обыденностью.

Спираль Незнакомца захватила в плен рибосомы хозяйки – слепых, исполнительных тружениц, которые всю жизнь вязали кружева защитных белков. Чужак начал подменять чертежи.

Тётушка Муцина рванулась к двери.

– Не смейте! – закричала она. – Это мой дом! Это мои рибосомы!

Но рибосомы не слышали хозяйку. Им было всё равно, чью команду исполнять. Для них существовал только один бог – код. И этот новый код был ярче, агрессивнее и требовательнее старого.

Механизмы клетки лязгнули и заработали. Но вместо мягкой, целебной слизи они начали штамповать жёсткие, чужеродные детали. Шипы. Оболочки. Спирали.

Тётушка попыталась запустить апоптоз, стереть программу, превратить дом в безвредный мешок с мусором – лишь бы остановить этот конвейер. Но её руки-манипуляторы вдруг отказались повиноваться. Энергия митохондрий, которую она копила годами, теперь текла не на ежесекундный ремонт тела, а в ненасытную пасть вирусных захватчиков.

В окнах домика тёплый розовый свет сменился холодным, мертвенно-фиолетовым сиянием болезни.

Ней, стоявший на посту, вздрогнул, когда почувствовал, как стены домика Тётушки Муцины завибрировали, словно от озноба. Запрокинув голову, он увидел, что из трубы соседки повалила жирная чёрная копоть – дым сгоревших клеточных запасов.

– Ну вот, – грустно усмехнулся Ней, продолжая свой монолог с невидимым начальством. – Тётушка, кажется, решила устроить генеральную уборку. Или жарит пироги. А мы тут стоим, охраняем пустоту. Эх, Ваше Величество… Когда вы проснётесь, боюсь, будить вас будут уже не фанфары, а похоронный марш. Но кто я такой? Я всего лишь номер 734. Моё дело – звенеть, пока не перережут провод.

Колька замолчал. В комнате повисла тишина – липкая и тягучая.

Петька перестал жевать губу. Ему стало жутко. Жутко не от монстров, а от того, как просто и буднично это произошло.

– Она… погибла? – тихо спросил он.

– Хуже, – покачал головой Колька. – Её не убили. Её перепрограммировали. Она всё ещё там, живая, но больше не хозяйка себе. Она рабыня, которая своими руками собирает армию убийц. Чувствуешь, как в носу закололо?

Петька шмыгнул носом. Там действительно саднило и кололо, словно кто-то рассыпал битое стекло.

– Ага.

– Это запустился завод по производству вирусов, – сказал Колька, закрывая тетрадь с глухим хлопком. – Первая партия готова. Война началась, брат. И, кажется, мы проспали первое сражение.

ГЛАВА 2. ПОЖАР В КВАРТАЛЕ ДЫХАНИЯ

Тишину комнаты разорвал звук, похожий на лай простуженной собаки. Петька резко сел в кровати, схватился за грудь и закашлялся. Кашель был сухой, дерущий, словно кто-то насыпал в горло битого стекла.

– Ой-ёй… – простонал он, когда приступ прошёл и на глазах выступили слёзы. – Больно-то как. Там внутри как будто кошки когтями скребут.

Колька невозмутимо протянул ему стакан воды.

– Пей. Это не кошки, Петька. Это артиллерия.

– Чего? – Петька жадно глотнул воды, но облегчения это почти не принесло.

– Ты думаешь, кашель – это болезнь? – Колька покачал головой, глядя в свои записи. – Нет. Кашель – это попытка твоего организма вышвырнуть захватчиков вон. Твои лёгкие сейчас превращаются в линию фронта. Там объявлено военное положение. Но, к сожалению, карьера нашего друга Нея полетела в тартарары быстрее, чем ты успел чихнуть.

– Почему? – удивился Петька. – Он же пытался предупредить!

– В высоких кабинетах, мой друг, прав не тот, кто говорит правду, а тот, кто громче кричит: «Всё хорошо!» Смотри.

В Тронном Зале Черепа, под высокими сводами, где сплетались мириады нервных волокон, царил полумрак. Обычно здесь играла тихая музыка мыслей, но сегодня своды сотрясал вой сирен.

Король Мозг I Мудрый сидел на своём Троне из Серого Вещества. Он выглядел уставшим. Его тяжёлая корона сползла набок, а мантия была истёрта тревожными думами. Вокруг трона суетилась свита – лорды Гормоны, министры Рефлексы и пажи-нейромедиаторы.

Лорд Эндорфин, тучный и румяный, пытался закрыть собой обзор Королю.

– Ваше Величество, не смотрите туда! – лепетал он, размахивая надушенным платком. – Это просто мелкие неприятности на границе. Сквозняк!

Король отодвинул придворного в сторону. Перед троном, преклонив колено, стоял Ней. Его белый мундир был помят, а лицо бледно.

– Сквозняк? – голос Короля был тих, но от него дрожали стены. – Мой верный нейрон говорит, что мы потеряли Носоглотку. Это правда?

– Ваше Величество! – воскликнул Ней, поднимая голову. – Я пытался доложить! Враг коварен! Он использовал фальшивые ключи! Но Лорд Эндорфин запретил мне…

– Ложь! – взвизгнул Эндорфин. – Этот мальчишка проспал вторжение! Он полировал пуговицы, пока Виро ломал ворота! А теперь он пытается свалить вину на Ваших верных слуг!

Король перевёл тяжёлый взгляд с Нея на Эндорфина и обратно. Он знал, что Эндорфин – лжец, но Эндорфин дарил покой. А Ней приносил боль. В этот момент Королю больше всего хотелось именно покоя.

– Боль – это плохой советчик, – вздохнул Король. – Ты принёс дурную весть, гонец. А в Телесии не любят тех, кто портит настроение монарху.

– Но я хотел спасти… – начал Ней.

– Спасай, – перебил Король и махнул рукой. – Там, внизу. Сорвать с него погоны!

Два здоровенных гвардейца-мотонейрона схватили Нея под руки. С треском полетели на пол золотые аксельбанты.

– В ссылку его! – радостно подхватил Эндорфин. – В штрафной батальон! В Долину Бронхов! Пусть искупает вину кровью!

Гвардейцы потащили Нея к огромному круглому люку в центре зала – ко входу в Великий Спинной Тракт. Люк с шипением открылся, пахнуло холодом бездны.

– Ваше Величество, вы совершаете ошибку! – крикнул Ней напоследок.

– Все короли совершают ошибки, – грустно ответил Мозг. – Иначе о нас не писали бы истории.

Нея толкнули в спину. Полёт был долгим и страшным. Он летел сквозь магистрали нервных путей, мимо гудящих узлов связи, всё ниже и ниже, туда, где небо Телесии было затянуто дымом.

Удар. Темнота.

Ней открыл глаза и закашлялся. Он лежал в липкой грязи. Вокруг полыхал пожар.

Долина Бронхов, когда-то цветущий сад, где росли деревья-альвеолы, превратилась в руины. Стены были красными от воспаления. Повсюду валялись обломки, и стоял едкий запах разрушенных белков.

– Эй, салага, голову пригни! Снесёт!

Голос был хриплый, басовитый, обожжённый порохом сражений.

Ней поднял голову. Рядом с ним, в глубокой воронке, сидел воин.

Это был сержант Фаг. Огромный макрофаг, ветеран Ветряночной войны. Он выглядел жутко и величественно. Его тело было заковано в грубую, бугристую кожу-броню, покрытую шрамами. На поясе болтались мешочки с кислотными ферментами. В одной руке он держал обломок чьего-то жгутика, используя его как зубочистку.

Лицо Фага было широким, грубым, с одним глазом, прищуренным от вечного дыма.

– Я… я нейрон! – пискнул Ней, пытаясь отряхнуть свой некогда белый мундир. – Я из Дворца!

– Из Дворца? – Фаг сплюнул под ноги. – Вижу. Беленький, чистенький. Пахнешь духами. Здесь такие долго не живут. Здесь пахнет смертью, парень.

В этот момент из тумана вышла женщина.

Это была простая горожанка – клетка мерцательного эпителия. Раньше она была красавицей с пышной причёской из ресничек. Теперь же шла, шатаясь, как зомби. Её кожа стала серой, лицо раздулось, глаза были пустыми и стеклянными.

Она несла в руках корзинку, наполненную шипастыми шариками. Вирусы!

– Простите меня… – прошептала она, и по её щеке покатилась слеза. – Я не хочу… Он заставляет меня…

Ней вскочил.

– Сержант! Ей нужна помощь! Врача!

Фаг резко дёрнул Нея назад, опрокинув в грязь.

– Дурак! – рявкнул он. – Ей уже никто не поможет! Ложись!